Перфекционист

— Не могу поверить! Это все, что я был в состоянии сказать. Отец, сидя за столом с выстроенным на нем очередным чудо-городом, сочувственно посмотрел на меня и покачал головой. — Душа — оборотень, — сказал он. — Ему всего десять лет, ей двадцать пять. Было двадцать пять. И это не самозащита. Сказать, что я был ошеломлен — значит не сказать ничего. Я был просто в ужасе. — По-моему, ты не объективен к Сиэлю Фантомхайву, в этом все дело. Такое бывало и раньше. Ты лучше других знаешь, что подобного следовало ожидать. — Он пытался защитить демона! Того, кто станет его палачом, убийцей! Во что хочет превратить его Перфекционист? Во что он уже его превратил?! — Ты прав, — Отец по-прежнему мягок и великодушен. Как и всегда. — Но ведь дело не только в нем. — Да, Отец, конечно… — я понурил голову. Мне было так горько! — Он сам этого хочет. Ребенок с испорченной душой…  — И все-равно еще чистой, — продолжил Он за меня. — Такая душа и впрямь стоит наших усилий, ведь так, Симон? — Отныне на нем смертный грех, — прошептал я. — Как такое возможно? Врата в Рай для него закрыты! — Так было с самого начала, не забывай, — флегматично напомнил Отец. — Теперь он попадет в ад! — Это вряд ли. Ведь его душа принадлежит демону. — Отец, так что же нам теперь делать? — в отчаянии воскликнул я. — Получается, что выхода нет? И Перфекционист победит? Всевышний хитро прищурился: — Ну, что ты, Симон! Где же твоя вера? *** Один-единственный оглушающий выстрел разом прекратил завязавшуюся стрельбу. Телохранители «цветной пятерки» как по команде застыли. Они уже увидели, но еще не успели осознать, что все попытки убить Моего Господина были напрасны — их пули я уже зажимал меж пальцев, готовый нанести ответный удар. Но пуля, выпущенная Господином из своего карманного пистолета и угодившая прямо в лоб единственной присутствующей женщине — телохранителю мистера Вайолета — отсрочила осознание происходящего. А ведь Сиэль даже не целился: просто инстинктивно вскинул руку с зажатым оружием и нажал на курок. Вся мафиозная верхушка со своими помощниками и мы с Господином, собравшиеся сейчас в старом заброшенном здании на окраине города, наблюдали неожиданную и жуткую картину убийства Прекрасной Елены юным Сиэлем Фантомхайвом. Впрочем, жутко, естественно, было всем, кроме меня. Меня же одолевали удивление и любопытство, ведь Элен — единственная из телохранителей, кто по приказу начала стрелять не в милорда, а в меня, за долю секунды совершенно точно оценив ситуацию. Надо ли говорить, что ее пуля не причинила бы мне маломальского вреда? И для Моего Господина это тоже было очевидно. Что же подтолкнуло его тогда к этому шагу? Занятно… Было ли ему столь же жутко, как и другим собравшимся? Я не мог сказать наверняка. Как и остальные, он завороженно наблюдал, как его жертва пошатнулась и тяжело рухнула прямо к ногам своего господина. Юный граф явно был потрясен произошедшим, но пока полностью держал себя в руках. Если бы я не был так занят обеспечением его безопасности в данный момент, я обязательно подольше бы им полюбовался. Но и сам Господин не дал мне такого шанса. Жестко глянул на меня: — Ну? А ты чего ждешь? Телохранители опомнились слишком поздно. Пули, выпущенные из их оружия и пойманные мной, уже летели назад к их владельцам. Через секунду все было кончено. Пять трупов, включая женский, лежали перед своими хозяевами, а те в немом ужасе переводили взгляд со своих незадачливых подчиненных на Господина и меня. Выражение лица юного графа было сейчас таким же, как в том каменном подземелье, где я расправлялся с его мучителями. В тот момент он тоже смотрел именно так. И тут… я едва поверил своим глазам: милорд мрачно усмехнулся. Десятилетний ребенок, предъявивший лондонской мафии ультиматум, краткий смысл которого заключался в признании его полновластным наследником Винсента Фантомхайва и передачей в его руки всех привилегий и полномочий предшественника. Еще минуту назад закоренелые преступники смеялись ему в лицо в ответ на столь немыслимое с их точки зрения требование. А потом последовал сакраментальный приказ — уничтожить нас. Как не дальновидно. Как говорится, хорошо смеется тот, кто смеется последний. И Мой Господин только что доказал своим примером истинность этого человеческого утверждения. Впрочем, кое-кто все же обрел дар речи. Мистер Вайолет, издав то ли вскрик, то ли стон, упал на колени перед своей мертвой хранительницей и буквально завыл, склонившись к ней и покрывая ее холодеющие руки и лицо поцелуями. Из глаз его полились слезы. — Будь ты проклят, ублюдок! — выкрикнул он, поднимая светящиеся отчаяньем и ненавистью глаза на юного убийцу. — Я убью тебя! И с этими словами он с неожиданной резвостью вскочил на ноги, молниеносно выхватывая из-за пазухи пистолет. Грянул еще один — последний на сегодня — выстрел, оказавшийся смертельным. Для самого Вайолета, разумеется. Мгновенье спустя он безжизненно рухнул прямо на тело Элен. Я и в этот раз был безупречно точен: пуля попала прямо в сердце. Господин, с безучастным видом наблюдавший разыгравшуюся перед ним драму, вновь повернулся к оставшимся в живых. Их было немного по сравнению с началом переговоров: всего четверо. — У кого-нибудь еще есть возражения? — осведомился он. Возражений, вполне ожидаемо, больше не последовало. Глубоко шокированная верхушка преступного мира Лондона покорно преклонила колени перед своим новой главой и принесла клятву верности. Сиэль Фантомхайв достиг своей первой цели. *** По правде сказать, я не знал, чего ожидать. Когда мы вернулись в «Синюю лошадь», он приказал мне приготовить ему чаю и нагреть ванную с ароматическими травами, что я незамедлительно и исполнил. Я был готов к запоздалому шоку, истерике, раскаянию и проклятиям в мой адрес. Подобное случалось уже не раз с моими прежними хозяевами, когда им приходилось в силу тех или иных обстоятельств обагрять свои руки и совесть кровью. Но милорд оказался воистину уникальной личностью. И ни на минуту не позволил себе проявить малодушие. Окунаясь в теплую воду, он был мрачен, но спокоен. Меня же разобрало такое любопытство, что я не удержался: — Не жалеете, мой лорд? — поинтересовался я, не спеша массируя ему плечи и спину мыльной мочалкой. — О чем это ты? Опять играем, вот как! Но слишком резкий тон все же выдавал его душевный непокой. — Вы знаете сами, господин. Убийство той леди… Ведь это не было необходимостью. Она целилась не в вас, а мне человеческое оружие не принесло бы вреда. Ваш благородный порыв защитить меня был напрасен… Юный граф резко повернулся, сверля меня пронзительным взглядом: — Что за чушь? Это был инстинкт, — он буквально чеканил каждое слово. — Инстинкт, а вовсе никакой не порыв! Я знаю, что ты неуязвим, но в тот момент даже не думал об этом. Просто… — он запнулся, отведя глаза и лихорадочно пытаясь подобрать слова, осознать, что же все-таки произошло в том заброшенном доме. — Просто… я не успел проанализировать тогда всю ситуацию! Поэтому все вышло так, как вышло, — он успокоился и вновь повернулся ко мне спиной, расслабляясь, а я продолжил обмывать юное тело. — К чему теперь говорить об этом? Все равно шансов на спасение у нее не было. Ты убил бы ее… — И совесть не мучает вас? — не сдержался я, жадно вдыхая запах его души: никаких изменений, ни малейшего намека на грязь или гниль. Уникальная, единственная в своем роде душа Моего Господина ни на йоту не пострадала от совершенного преступления. Я был поражен. — Тебе бы этого хотелось? — он снова бросил на меня хитрый взгляд. — Я рад, что этот инцидент не нанес вашей душе ущерба, — тщательно подбирая слова, ответил я. — Но в тоже время ваше хладнокровие может отрицательно сказаться на ее вкусе. — Оно неуместно? — Оно чрезмерно! Милорд на пару мгновений задумался. — Меня не мучает совесть, — медленно произнес он наконец. — Но мне жаль, что все вышло именно так. Я допускаю, что погорячился. Ведь это была твоя работа… Мой господин не переставал изумлять меня… и восхищать. Следующие дни проносились с головокружительной быстротой. Мой Граф был словно рожден для управления людьми. Он схватывал информацию на лету, расшифровывал все недомолвки, непринужденно раскручивал сложный иерархический узел мафиозных отношений. Мы постоянно разъезжали, знакомясь с новыми людьми, игравшими важные роли в преступном мире. Кто-то не принимал всерьез притязаний Милорда, но таких с каждым днем становилось все меньше: слухи о юном наследнике Винсента Фантомхайва молниеносно разлетались по криминальным кругам столицы, как того и желал Мой Господин. Одним из наших новых знакомых стал уже виденный на похоронах Лау Тао — хитрый китаец, державший в своих руках весь оборот наркотиков и умудрявшийся при этом быть вхожим в высшее общество. Этот факт не переставал поражать Моего Хозяина. Помимо этого Лау заправлял также и публичным домом в Чайна-тауне. В отличие от многих предприимчивый азиат сразу принял и признал нового мафиозного суверена. Он высказал ему глубочайшее уважение и заверил в своей безграничной преданности при первой же нашей с ним встрече. И мне не понадобилось проявлять перед ним своих сверхъестественных способностей, что неотвратимо повлекло бы за собой новые жертвы. Едва увидев нас в своем доме, он радостно и добродушно рассмеялся, встречая нас словно старых друзей: — О, граф! Это честь для меня! Я наслышан о вас и давно уже мечтаю познакомиться. Конечно, я имел дерзость надеяться, что вы не забудете о скромном шанхайском предпринимателе… и вы оправдали мои надежды! Я счастлив! Рядом с ним, без стеснения прижимавшаяся к нему вплотную, сидела уже виденная нами на похоронах Ран Мао в донельзя неприличном коротком платье, которую он представил нам, как свою сестру. Мой Господин смущенно косился на экзотичную девушку, но не позволил себе отвлечься от основной цели нашего визита. — Отныне успех вашего бизнеса будет напрямую зависеть от моей воли, — заявил он гостеприимному китайцу без обиняков. — Он нелегален, и у меня есть достаточное количество рычагов воздействия. Вы же сами понимаете… — Клянусь, что сделаю все, чтобы завоевать ваше доверие, граф, — поспешно ответил Лау, улыбаясь, впрочем, вполне безмятежно. — У меня нет намерения противоречить вам. …В целом, Граф остался весьма доволен разговором с китайцем. — Он не прост и очень хитер, — высказал я свое мнение о нашем новом союзнике после возвращения в гостиницу. Было самое время для чаепития. — Именно поэтому ему и можно верить, — кивнул в ответ Мой Господин. Он сидел за своим огромным столом, наслаждаясь утонченным вкусом Эрл Грей и куском малинового пирога со взбитыми сливками. — Он ни за что не упустит своей выгоды. И потому его абсолютно устраиваю я в качестве гаранта его успеха. — Вы рискуете, мой лорд, — предупредил я. — Оказывать покровительство наркоторговцу… — Не надо считать меня наивным дурачком, Себастьян, — резко ответил Господин. — Я ведь прекрасно понимаю, на что иду. Но полностью ликвидировать наркоторговлю невозможно. А, значит, единственное, что реально возможно сделать — это взять контроль за этим бизнесом в свои руки. Лау Тао подходит для этого идеально. Я неспроста так тщательно наводил справки именно о нем. С его помощью мы вытесним других конкурентов. Это будет взаимовыгодно. Полиция спасибо должна будет нам сказать! Хотя я уверен, что однажды и скажет. У меня далеко идущие планы, Себастьян… Кстати, как продвигается строительство особняка? — вдруг резко сменил он тему. — Поместье почти готово, милорд. Вы сможете въехать в него уже в ближайшее время. — Отлично, — господин вдохнул любимый бергамотовый аромат и удовлетворенно улыбнулся. — Настала пора графу Фантомхайву вернуться в мир живых официально. Я низко склонился перед ним, не скрывая своего восхищения: — Да, Мой Лорд! Спустя две недели мы переехали в новый особняк, вызвав тем самым громкую сенсацию в высшем свете.