Перфекционист

Должен признать, у меня имелись некоторые опасения в связи с нашим переездом. И, к сожалению, они не замедлили подтвердиться. Граф с необъяснимым упорством настаивал на полной идентичности нового поместья со старым. Но, очутившись в доме, где все напоминало о прошлом, Мой Юный Лорд, как я того и боялся, захандрил. Несмотря на предстоящие дела, связанные с расследованием, мафией и возрождением семейной фабрики, Граф зачастую тратил свое время совершенно бездарно, на много часов уходя в себя и изучая вернувшиеся моими стараниями фамильные портреты. Его возникшее было доверие ко мне по необъяснимой причине вновь исчезло. Он раздражался при виде меня и пытался всячески унизить. Я был вынужден терпеть его придирки, пока, наконец, не нашел способ пресекать подобное отношение ко мне: в ответ на его выговоры я, в свою очередь, в раболепные извинения искусно вплетал скрытую иронию. Господин безошибочно распознавал насмешку и тут же умолкал, переполняемый подозрениями и неуверенностью. Все правильно, Мой Лорд, не стоит забывать, что вам служит не кто-нибудь, а сам сын Тьмы. Конечно, Граф быстро приходил в себя, и тогда мне приходилось расплачиваться за проявленную дерзость, но я не был бы демоном, если бы не умел сохранять выигранное ощущение превосходства, пусть мимолетного, но все же — все же — имеющего место быть над своим высокомерным хозяином. И самое приятное то, что мы оба это чувствовали. Я уже предвкушал развитие столь захватывающей игры между нами. Улучшению настроения юного графа Фантомхайва отнюдь не способствовали и визиты его родственников, последовавшие незамедлительно после объявления о возвращении милорда. Первой оказалась родная сестра его матери, мадам Ред, прозванная так за свое чрезмерное пристрастие к красному цвету. Было любопытно наблюдать за той гаммой эмоций, что отразилась на ее красивом, аристократичном лице при виде воскресшего племянника. Но довольно неожиданно в ее взгляде помимо изумления и радости вдруг промелькнули раздражение и даже злость. И я готов был поспорить на свое бессмертие, что эта странность была замечена не только мной. Так часто виденное мной подозрение, сверкнувшее на миг в глазах Господина, сейчас было адресовано не мне. Когда Анджелина Дюлес бросилась к племяннику с горячими объятиями и слезами, я, пользуясь ее близостью, незаметно вдохнул запах ее души и насторожился: он был очень слаб и крайне не стабилен, почти неуловим. Помрачневшая, больная душа, стремительно теряющая рассудок. Разумеется, я и виду не подал, насколько подозрительной мне представлялась эта странная женщина, равно как и скрыл свое неудовольствие ее удушливыми объятиями, из которых она никак не желала выпускать Моего Господина. Он в этот момент полностью разделял мои чувства: мне, как демону, было сложно мириться с чужими прикосновениями к моей добыче, а ему были просто мучительны и эти нежеланные объятия, и жалость к нему, и чужая боль. Всем своим существом я ощущал его недовольство, словно оно было моим собственным. И вновь проявившееся совпадение наших с ним эмоций воодушевило меня, в который раз подтвердив, что я не ошибся с выбором контрактера. С выбором души. Она стоила десятилетнего ожидания. А вскоре она будет стоить целой вечности. Благодаря мне… Мадам Ред, тем временем, высказав свой восторг по поводу возвращения любимого племянника, засыпала его вопросами о чудесном спасении. И тут же, не дожидаясь ответов, объявила о своем намерении забрать милорда к себе и усыновить в ближайшее же время. — Извините, мадам, но нет! — это прозвучало настолько жестко и безапелляционно, что женщина, безмерно удивившись, разжала наконец свои объятия, отпуская Моего Господина. Я не сдержал облегченного выдоха. — Спасибо вам за заботу, — продолжал юный граф, властно сверкая единственным глазом, — но это невозможно, поскольку противоречит моим планам. — Твоим планам? — мадам Ред не могла придти в себя от изумления. — Каким, Сиэль?! — Как единственный наследник своего рода я собираюсь вступить в свои права и продолжить дела семьи Фантомхайв. Разве это не очевидно? — Но, Сиэль! — мадам растерялась от услышанного, но еще больше — от этого нового тона стоявшего перед ней ребенка, оказавшегося совершенно не знакомым ей. — Ты же еще слишком мал… Господин нахмурился. Тема возраста была одной из самых болезненных для него. — Ничего не поделаешь, мадам. Я единственный наследник, так что других вариантов нет. Время не ждет. — Но ты не справишься в одиночку… — Боюсь, вы недооцениваете меня, — Сиэль хитро и совсем по-взрослому усмехнулся в лицо родственнице, и та вдруг словно поняла: ее взгляд по-прежнему выражал удивление, но в то же время неуловимо изменился. Теперь она смотрела на племянника не как на несчастную жертву, нуждающуюся в любви и опеке, а как на равного взрослого. И впрямь умная женщина… — …И потом, — продолжал Господин, — я не зря нашел себе нового дворецкого, — он кивнул в мою сторону, — это Себастьян, и он поможет мне с решением некоторых насущных проблем. Мадам Ред, наконец, обратила внимание на мое присутствие и, поднимаясь с колен, впервые пристально посмотрела на меня, оценивая. В ответ я смиренно поклонился ей: — Себастьян Михаэлис к вашим услугам, мадам. После минутного сверления меня испытывающим взглядом, она вновь повернулась к племяннику. — Я все же настаиваю, Сиэль… — И не пытайтесь, тетя. Это абсолютно бесполезно. Я уже все решил. И более того, уже предпринял необходимые шаги для возвращения своего официального статуса. — Ну, раз так… Мне остается лишь предложить свою посильную помощь для воплощения твоих планов. Так какова твоя цель, Сиэль? — прямо спросила мадам Ред. Действительно, умная женщина. Пусть и с помраченным рассудком… … — Странно, я знаю ее всю жизнь, — делился со мной впечатлениями Господин в своем новом кабинете после визита Мадам, — но сейчас почему-то она перестала вызывать у меня доверие… — Мой Лорд, многое изменилось теперь, — ответил я, внутренне ликуя оттого, что он вновь советуется со мной, — и прежде всего вы сами. И разве не вы говорили, что люди — лишь пешки в ваших руках? Роль Мадам тоже изменилась. Отныне она — одна из ваших фигур. И только вам решать, какая именно. Он вновь надолго задумался. Взгляд его помрачнел. Я не выдержал: — Мой Лорд, — я опустился на колено перед ним, приложив руку к сердцу, — вам не стоит беспокоиться об этом. Нет необходимости взваливать все на себя. Позвольте помочь вам… — О чем ты говоришь, Себастьян? — возмутился юный граф. — Это моя игра, и только я буду принимать решения! — Мой Лорд… — Разговор закончен, Себастьян, — его тон снова похолодел. — Ты можешь идти. Я встал и покорно поклонился: — Как прикажете, милорд… Ведь это было именно то, что он ждал от меня услышать. …Следующим последовал визит семьи Мидлфорд. Юная леди Элизабет, невеста Моего Господина, проявила особое нетерпение и приехала раньше остальных. Хозяин отдыхал на балконе, когда она с радостным криком бросилась к нему… и застыла, потрясенная новым мрачным выражением лица того, кого знала всю свою жизнь. Один глаз его был перевязан, но это было несущественным отличием по сравнению с теми внутренними изменениями, которые девочка, несмотря на свой юный возраст, сразу угадала в своем кузене и женихе. Как и мадам Ред, она увидела перед собой незнакомца в теле и с лицом Сиэля Фантомхайва. Через пару минут юная маркиза все же справилась с собой и обняла жениха, лепеча что-то о том, как счастлива и сколько молилась, чтобы Всевышний совершил это чудо… Господин оставался мрачен. Вновь нежеланные прикосновения. И новая боль. Слишком ярок был контраст между ним и этой девочкой. Его прошлое, прежний Сиэль — счастливый, беспечный ребенок, не знающий страданий и ненависти, — предстал перед ним в огромных, по-детски наивных, глазах невесты. Это стало новым потрясением для него — осознавать, что мир и другие люди не изменились, в то время как он был убит и воскрес, переживя переворот души, сознания… всего себя. И с этим необходимо было смириться, принять и… простить. Простить за это всех их, и прежде всего — эту невинную девочку за ее счастливое неведение, за продолжение той не знающей невзгод жизни, из которой он был вырван однажды и навсегда. В тот момент их первой встречи, на балконе, ему тяжело было даже просто смотреть на нее, ведь его кузина была живым воплощением всего, что было у него так безжалостно отнято. А ей никогда не понять… Горечь Моего Господина была так велика, что я ощущал ее даже на кончике своего языка. С одной стороны, я сочувствовал Господину. Но с другой… я вдохнул аромат души девочки: сама чистота! И безмерная, не ведующая преград, всепоглощающая любовь. Очень похоже на прежний запах души маленького Сиэля. Вот только никакого темного ореола вокруг… Совсем небольшая разница, приведшая к роковому разрыву судеб… Но появление этой девочки как нельзя кстати. Кто же еще сможет отвлечь его от мрачных мыслей, от хандры, от… самого себя! Да, у этой маленькой леди судя по всему был дар тормошить окружающих. Тем лучше. Ее визиты помогут мне расшевелить моего излишне депрессивного Хозяина и, возможно, вернут прежнюю свежесть аромату его души. Моей души. Господину пришлось проявить все свое самообладание, чтобы пережить визит Мидлфордов. После этого я ожидал всего, чего угодно: выговора, взрыва негодования, истерики или нового приступа многочасовой хандры, но Мой Господин вновь удивил меня. Стоя на ступеньках у входных дверей, от которых только что отъехала карета с гостями, он повернулся и заявил: — Себастьян, тебе необходимо нанять прислугу. Я даже растерялся. — Но, милорд, я и сам могу… — Разумеется, можешь, Себастьян, — господин пренебрежительно пожал плечами. — Но дело вовсе не в тебе. У графа Фантомхайва должна быть прислуга! Я не какой-то безродный нищий, не способный позволить себе наемный штат. Мой особняк и всё в нем обязаны соответствовать моим титулу и статусу. — Конечно, Милорд. Но вы же понимаете, что посторонние люди — это лишние глаза и уши, совершенно вам не нужные… — Разберешься с этим сам. Это приказ, Себастьян! — Да, Мой Лорд! И я не был бы идеальным дворецким, если бы не нашел выход. В самом деле, найти хорошую прислугу — нелегкая задача. У людей множество недостатков: они глупы, не в меру любопытны, зачастую вороваты и жадны, их вполне возможно подкупить. Недаром аристократы ценят тех, кто служит им из поколения в поколение, семьями живут бок о бок с ними. Верность таких людей проверена годами или даже десятилетиями. Прежде чем приступить к исполнению приказа, пришлось определить приоритеты: мне не нужны были слишком сообразительные слуги — это могло быть небезопасно. Опыт и умение отодвигались на второй план — ведь все обязанности я мог выполнять и сам. Но вот верные, пусть не слишком умные, а главное — нелюбопытные помощники — подошли бы идеально. И говоря о поместье, не плохо было бы подстраховаться на разные непредвиденные случаи, которых — я понимал — будет предостаточно. У Господина уже сейчас слишком много врагов в самых разных кругах общества…, а со временем их количество будет только расти. И здесь помощь мне не помешает… Так, в скором времени в поместье Фантомхайвов появилась тройка неуклюжих слуг, которые, казалось, только и умели, что все разбивать, взрывать и портить. Настоящее стихийное бедствие, от которого я, тем не менее, ни за что не бы отказался, наблюдая, как в душах Бардроя, Мейлин и юного Финиана рождается и с каждым новым прожитым днем в поместье постепенно растет привязанность к нашему Юному Господину. А вместе с этим крепнет и их поистине собачья верность ему. Таких людей не подкупить, они слишком чисты и честны, чтобы совершить предательство, а их души слишком одиноки, чтобы не полюбить такого же одинокого ребенка, которому они волей судьбы (а точнее, моей волей) начали служить. Новые обязанности делали их настолько счастливыми, что даже у нашего вспыльчивого графа так ни разу и не поднялась рука их выгнать или хотя бы высечь как следует за все промахи и ошибки, которые ему ежедневно приходилось от них терпеть. Не говоря уж о том, что Мой Граф никогда не опустился бы до крика или ругани на своих слуг. А они, глубоко пораженные его безмерным терпением, все больше и больше боготворили своего великодушного хозяина. Именно то, что мне и было нужно. Осталась лишь еще одна мелочь — последний штрих.