Перфекционист

Свою роль господин играл превосходно. Всех визитеров, посещавших восстановленный особняк Фантомхайвов, встречал одинокий, беззащитный с виду ребенок в тонкой белоснежной сорочке, с перевязанным медицинскими бинтами глазом — словно только-только вышедший из стен городской больницы, в которой по легенде Мой Граф провел два последних месяца. Однако перед сэром Рэндаллом — шефом английской полиции сегодняшним февральским утром предстал блестящий джентльмен в дорогом твидовом пальто поверх бархатного костюма цвета кобальт, сшитого по последней лондонской моде. Голову Господина украшал черный цилиндр, на руках — черные же перчатки из тончайшей телячьей кожи. Глаз вместо бинтов закрывала эффектная черная повязка, придающая Господину несколько пиратский вид. Сам Рэндалл выглядел далеко не так блестяще, хоть и носил высокий титул лорда. На вид ему можно было дать лет сорок пять, худой, высокий, он отращивал старомодные бакенбарды и усы и носил круглые очки на носу, одевался по столичной моде, и был вхож, кажется, во все круги Лондона от Букингемского дворца до доков Ист-Энда. Человек дела — так характеризовали его те, кто когда-либо с ним сталкивался. Новость, что к нему пожаловал граф Фантомхайв собственной персоной, не могла не удивить начальника лондонской полиции, но он превосходно умел владеть собой, и встретил нас со всей полагающейся любезностью. — Граф Фантомхайв? Сиэль Фантомхайв? — переспросил он, неловко поднимаясь из-за своего рабочего стола навстречу гостю. — Не ожидал… Но, конечно, весьма польщен. — Счастлив угодить вам, — сухо перебил его любезности Мой Хозяин, разглядывая скромную, почти спартанскую обстановку рабочего кабинета собеседника. — Жаль только, что вы так и не удосужились доставить такое же удовольствие мне. — Позвольте выразить вам глубочайшее соболезнование по поводу вашей невосполнимой утраты, — сэр Рэндалл оценивающе рассматривал нас из-под своих круглых очков. Он весь сразу подобрался и вообще выглядел настороженным. Мгновенно понял, что разговор предстоит весьма непростой. Граф снял цилиндр и перчатки и, передав их мне, по-хозяйски уселся в предложенное кресло, непринужденно закинув ногу на ногу. Я скромно встал позади него, не привлекая к себе внимания. — Вы очень добры, — сухо ответил Мой Господин, и, не давая сбить себя с толку, продолжил: — А ведь я ждал вашего визита, сэр Рэндалл. Очень ждал. — Понимаю, что вы не поверите, но я как раз сегодня собирался… — Да-да, — перебил его граф, — вы правы. Конечно, я не поверю. Ведь с моего возвращения минуло уже две недели, а вы так и не удосужились навестить меня, чтобы вновь открыть дело убийстве моих родителей и допросить меня, как единственного оставшегося в живых свидетеля. Сэр Рэндалл заметно замялся. — Эээ.. убийство? Да, конечно…, но вы же понимаете, граф, что отсутствие улик… — Кстати, об уликах, — невозмутимо перебил его тот. — Хорошо, что напомнили мне. Помимо всего прочего, я хотел узнать у вас, почему результаты вскрытия были проигнорированы полицией? — Боже милостивый, кто вам это сказал?! — Бог тут вовсе не при чем. Давайте не будем разыгрывать мелодрам, — взгляд Господина недобро сверкнул. — Мне рассказали об этом факты. Я видел заключение вскрытия. Его делал человек по прозвищу Гробовщик. Он должен быть хорошо вам знаком. Надо отдать должное шефу полиции: несмотря на град обрушившихся на него претензий, он прекрасно держал себя в руках. Он понял главное: несмотря на юный возраст, перед ним стоял сейчас опасный человек, способный навредить его репутации, и, вполне возможно, — что карьере тоже. И единственное, что может его сейчас спасти от нападок так несвоевременно воскресшего наследника рода Фантомхайвов — это самообладание. Поэтому он с ответил со всей учтивостью: — Я обязательно разберусь с этим вопросом, граф… — Безусловно, вы разберетесь, — недобро усмехнулся мальчик. — Убийцы моей семьи должны быть и будут наказаны. Но мне не хочется даже думать о том, что в этом ужасном преступлении может быть замешан Скотланд-Ярд… — Нет-нет, что вы… — сэр Рэндалл, кажется, даже вспотел. — Я даю вам слово джентльмена… — Что ж, посмотрим. — Раз так, — вновь успокоившись, собеседник господина попытался перехватить инициативу, — раз уж вы сами посетили меня, почему бы нам не приступить к вашим показаниям… — Кстати, сэр Рэндалл, — сделав вид, что не расслышал, бесцеремонно перебил его Господин. — Я слышал, вы весьма интересуетесь перестрелкой на окраине города, в ходе которой погибло несколько преступников, включая одного из главарей так называемой «Серой Пятерки». — Что?! — на этот раз полисмен не смог сдержать своих эмоций. — Что вам об этом известно? И какое отношение… — Самое прямое, — усмехнулся юный граф, — Ведь на самом деле, мой визит к вам связан именно с этим делом. — Но при чем здесь вы?! Мой Лорд театрально вздохнул, явно наслаждаясь обескураженностью собеседника. — При том, что это я убил их. Сэр Рэндалла на минуту потерял дар речи. Он мог лишь открывать и закрывать рот, до смеха напоминая рыбу, вытащенную на берег. — Это был передел власти, вы понимаете, — Мой Господин от души развлекался. — Вступление в права наследования, если можно так сказать. — Вы хотите сказать…- наконец, смог выдавить начальник полиции. — Вы прекрасно поняли, что я хочу сказать, — жестко отрезал Граф. — Не будем ходить вокруг да около. Я приехал к вам для того, чтобы вы закрыли это дело и заткнули рты любопытным. Тем, кому надо, известно, кто стоит за перестрелкой на окраине Ист-Энда. А остальным знать это совсем не обязательно. — Если это правда, — медленно и очень тщательно подбирая слова, начал сэр Рэндалл, — то это признание сулит вам множество неприятностей, господин граф. Убийство… — Всего лишь вынужденная мера, сэр Рэндалл, — голос Моего Господина вновь стал насмешливым, — самозащита, не более того. — Неужели вы думаете, я поверю, что десятилетний ребенок смог перестрелять всех телохранителей «Серой Пятерки» вместе с одним из ее главарей?! — не выдержав, вскричал разозленный полицейский. Господин в ответ на это очаровательно улыбнулся и, достав из запазухи конверт, протянул его Рэндаллу. — Вам придется это сделать, сэр. Рэндалл потрясенно уставился на гербовую печать королевы, машинально принимая протянутый конверт. — Цепной пес Ее Величества, — прошептал он изумленно. — Но… как это возможно? Чтобы ребенок… — Не советую недооценивать меня, господин начальник Скотланд-Ярда, — отчеканил милорд. — С этой минуты вы обязаны содействовать мне во всем. Поэтому я повторяю свое требование о закрытии дела о перестрелке и возобновлении расследования убийства моих родителей — графа и графини Фантомхайв. Сэр Рэндалл секунду потрясенно молчал. Но пресловутое английское хладнокровие осталось при нем в полной мере. — Желаете дать показания, граф Фантомхайв? Мой господин презрительно фыркнул: — Вот еще! Я сам собираюсь вести расследование. Вы же понимаете, это дело чести… — Месть… — пробормотал начальник полиции. — Справедливость, — холодно поправил его Мой Лорд. — И я рассчитываю на ваше полное содействие. — Конечно, — было видно, с каким трудом дается Рэндаллу смирение перед этими новыми обстоятельствами в лице неизвестно откуда взявшегося нахального мальчишки. Но деваться было некуда. В конце концов, он такой же верный пес на службе Ее Величества. И ему оставалось только подчиниться. — Я в вашем полном распоряжении, граф. — Вот и прекрасно, — отозвался тот. И еще один маленький, но стратегически очень важный ход был сделан моим хозяином. Он вышел из здания Скотланд-Ярда весьма довольным. — Господин, прошу меня простить, но мне необходимо отлучиться на пару часов с вашего разрешения, — сказал я, помогая графу забраться в карету. — Что? — изумился он. — Но для чего? — Дело важное, милорд. Я обязательно расскажу вам по возвращении. Так вы позволите? Господин явно был сбит с толку моей неожиданной просьбой. Обычно я оставлял его по его же приказу, выполняя его поручения. И моя нынешняя таинственная просьба весьма его озадачила. Однако в наших отношениях с момента заключения контракта наметился явный прогресс: господин привыкал доверять мне. Кроме того, чрезмерное любопытство было не к лицу высокородному аристократу. Поэтому после секундного колебания он кивнул: — Хорошо. Жду тебя через два часа. Не опаздывай. Я низко поклонился: — Слушаюсь, мой лорд! Мне срочно требовалось найти лекарство от хандры для моего Юного Господина. И как раз в эти дни я получил известие, которое могло таким лекарством оказаться. Держу пари, Граф ни за что бы не догадался, что захлопнув за ним дверцу кареты и проводив почтительным поклоном, я не медля направился в городскую Ист-Эндовскую больницу забрать одного важного пациента. Местный врач был счастлив, что мог наконец-то отправить тяжелого пациента домой. После двух месяцев ухода доктору Слоу не хотелось выкидывать старика на улицу, обрекая тем самым на верную гибель. — Два месяца он пробыл в состоянии кататонии, — рассказывал мне словоохотливый доктор. — Я почти потерял надежду. И тут, несколько дней назад, он вдруг проснулся утром, как ни в чем не бывало, тут же сообщил свое имя и добавил, что служит дворецким у неких Фантомхайвов. Прошу простить за возникшую задержку с письмом. Но по указанному им адресу никакого особняка не оказалось, лишь развалины… — Два месяца назад в поместье Фантомхайв случился пожар, — коротко пояснил я. — Да-да, господин Танака тоже говорил про ужасный пожар… он так плакал… Честно говоря, я не надеялся найти его хозяев и лишь совершенно случайно узнал, что сын погибшего графа и его супруги недавно объявился. Я поспешил узнать новый адрес молодого графа и тут же известил… — Вы не представляете, какую услугу оказали Моему Господину, — улыбнулся я. — Это мой долг. Но должен предупредить вас, мистер Михаэлис, что постигшее потрясение негативно отразилось на психике моего пациента… — Вот как… — только и сказал я и продолжал кивать на подробный рассказ доктора о недуге моего предшественника… *** — Наконец-то! — недовольно проворчал Юный Граф, едва я появился на пороге его кабинета. — Ты едва не опоздал! Ну, теперь ты расскажешь, куда ездил? — Да, милорд. Все дело в том… И едва прозвучали последние слова моего рассказа, как граф, изменившись в лице, вскричал: — Где он? Немедленно привези! — Он уже внизу, мой лорд, — с легким поклоном ответил я невозмутимо, — и жаждет увидеть вас… Но Господин уже не слушал. Рванувшись к двери так, что я едва успел распахнуть ее перед ним, он бросился вниз, к скромно стоящему и, увы, мало что понимающему бывшему дворецкому дома Фантомхайвов. И в первый раз мне, наконец-то, довелось увидеть слезы моего юного хозяина. — Танака! — закричал милорд и крик его сорвался в рыдания. Забыв обо всех формальностях, он сжал в объятиях старика. — Танака, это ты! Танака, Танака… — повторял он, не замечая собственных слез. Все, что умерло в том пожаре двухмесячной давности вновь воскресло для юного графа Фантомхайва в лице его слуги, которого он знал, сколько себя помнил. Единственного человека из его прошлой жизни, прошедшего через тот же ужас, что и он сам. Однако после первых секунд бурной радости мой лорд немного пришел в себя и тут же заметил, что с его бывшим дворецким что-то не так. — Танака? — недоуменно прошептал он и, не получив никакого ответа, повернулся ко мне: — Что это значит, Себастьян? Что с Танакой? — К сожалению, милорд, вынужден огорчить вас: пережитый пожар пагубно отразился на душевном здоровье господина Танаки. Большую часть времени он пребывает в состоянии подобном какатонии. И лишь изредка, на пару минут приходит в себя. Господин уже выпустил из объятий невозмутимого Танаку и теперь с недоумением разглядывал его. В то же время слезы его высохли, и он возвращал себе потерянное самообладание. — Раз так, — наконец, решил он, — Тогда не имеет смысла привлекать Танаку к домашним делам. Толку от него все равно никакого. Пусть остается на твоем попечении. Он посвятил всю свою жизнь служению моей семье… Настала моя очередь позаботиться о нем. Это будет справедливо, — последние слова он прошептал, обращаясь уже к самому себе. — Вы так добры, милорд… Он глянул на меня, отступив от старого слуги на шаг и окончательно приходя в себя. — Это долг любого порядочного человека, — отчеканил он, вновь превращаясь в высокомерного аристократа. — Себастьян, позаботься о господине Танаке. И не забудь про чай: часы уже пробили пять. — Да, мой лорд! Господин вернулся к себе, а я повел Танаку в комнату для прислуги. Сейчас меня никто не видел, и я позволил себе улыбаться, не скрывая алого пламени в глазах. Ах, как заблистала душа Моего Господина, очистившись благостными слезами, ах, как заблагоухала она, стоило тщательно похороненным эмоциям вырваться наружу! Господину определенно не хватало подобной встряски: он слишком заигрался в ледяную бесчувственность, обрекая свою бесценную душу на удушье от нехватки простых человеческих эмоций: радости, горя, боли, надежды. Все это необходимые ингредиенты для взращивания уникальной, единственной в своем роде души. Теперь она, наконец, вновь открылась, очистилась от той толщи тоски и скорби, которой была покрыта после всего произошедшего, и сверкала подобно редкостному бриллианту. «Она моя! Она моя!» — ликовал я про себя, и алый огонь в моих глазах полыхал, словно зарево самого ада. Хорошо, что Господин сейчас не видел меня. *** Симон — Танака! Танака! — кричал юный Сиэль Фантомхайв, сжимая в объятиях старого слугу. И душа-оборотень засверкала ослепительным, поистине божественным сиянием. Я застыл, восхищенный, не в силах отвести глаз от этого изумительного зрелища. Перфекционисту все-таки удалось очистить ее от темно-грязного слоя мрачных чувств и безысходного отчаянья, и теперь она вся была перед ним как на ладони, вызывая у демона несдерживаемое чувство ликования, жажды и даже… благоговения. Он уже предвкушал свою победу. А я впервые видел его столь воодушевленным. Так странно для исчадия ада, которым он и являлся. «Ну уж нет! — думал я, улетая никем не замеченный из особняка Фантомхайвов: Отец уже ждал меня с докладом. — как бы ты ни хотел, ты никогда ее не получишь, Перфекционист! Я позабочусь об этом. Даю тебе слово Архангела!»