Подобные птицам

Планета Земля. Спустя 27 часов после старта корабля малой звездной авиации «Фаэтон».       – «Свеча», «Свеча», я Земля! Почему молчите?!        Генерал Виолле ворвался в штаб грозовой тучей.        – Почему сразу мне не доложили?!        Дежурный майор виновато развел руками:        – Была глубокая ночь, мы не хотели беспокоить вас, сэр.        – Скажите пожалуйста! Беспокоить они меня не хотели! А если бы и с вашими...        Осекся и грозно взглянул на сжавшегося в комок подчиненного.        – Сколько прошло времени с последнего сеанса связи?        – Полчаса, сэр. По графику на подлете к научной станции они должны выходить на связь каждые десять минут.        – Ну? Что вы замолчали, докладывайте!        – Сэр, последний сеанс был прерван.        – Почему? Да что такое, в самом деле?! Почему из вас каждое слово надо вытягивать?        Майор вздохнул:        – Прежде чем связь прервалась, полковник Спаркл успел сообщить, что их атаковали два крейсера без опознавательных знаков и что они со старшим лейтенантом Кавересом ведут бой. Но у них на борту мало боеприпасов, ведь это мирный грузовой полет!        Будто оправдывается.        А сзади сержант твердит, как заклинание:        – «Свеча», «Свеча», я Земля... Ответьте Земле...        – Что говорит станция?       – Со станции сообщили, что связь с «Фаэтоном» они потеряли примерно в это же время.       Два пиратских крейсера. Небольшой звездолет-перевозчик. Мало оружия и всего, что к этому оружию прилагается...        Сухая логика еще никогда не была такой убийственной.        Но ведь это давно известный военный маршрут, абсолютно безопасный! Откуда взялись эти треклятые пираты?!        Звездолет вызывали на связь еще трое суток. Все это время генерал провел в штабе рядом со сменяющими друг друга связистами. Не спал, почти не ел и не пил, казня себя за то, что после долгих уговоров все-таки позволил Спарклу не загружать звездолет тяжелым вооружением. Если бы оно у него было... Если бы...       Шли четвертые сутки. Охрипший связист безуспешно пытался услышать голоса с корабля.       – «Свеча», «Свеча», я Земля, прошу на связь...       Рука Виолле мягко легла на плечо лейтенанта.       – Хватит.       Молодой связист удивленно поднял глаза на генерала, но тут же все понял – обреченный вид Виолле говорил сам за себя.       – Всем отбой.       Вышел из здания. Яркое солнце, безоблачное небо, весело чирикающие птицы... Нет, это невозможно. Если бы Рэйнарио погиб, птицы бы не пели, небеса бы помутнели, а солнце перестало бы светить.       И все же…       Как хочется, чтобы все это оказалось всего лишь ночным кошмаром!        Чуть не столкнулся с кем-то. Окликнул только после того, как бывшая жена птицей пролетела мимо, не заметив генерала.       – Хайма?        Суровая военврач резко остановилась и замерла на месте, не поворачивая головы.        – Хайма...        – Молчи. Я все знаю.        Видно, как изо всех сил пытается казаться спокойной. Только глаза закрыла и говорит шепотом. Но все равно слезы предательски катятся по щекам, а голос дрожит.        – Вот что. Пойдем-ка посидим где-нибудь.        – Нет! – Хайма взяла себя в руки. – Позже. У меня срочный вызов – надо вывих вправить.        Оба нашли силы посмотреть друг другу в глаза. Что ж. Они не будут заламывать рук, не будут рыдать, обнимаясь, словно в слезливых бульварных романах. К несчастью, многое в жизни нельзя предугадать и предотвратить. И они примут этот удар. Они нужны живым людям вокруг них.

***

Тем временем на Флорине       Разномастный вихрь из троих аборигенов планеты резко затормозил на вершине невысокого холма, с которого открывалась панорама Северного луга.       – Какой ужас…       Ужаснуться было чему. Все еще дымящиеся обугленные остатки шаттла, сгоревшая трава и земля вокруг него. Местные жители не привыкли к таким картинам.       – Стойте. А где же чужаки?       Одна из флоринок опустила голову, закрыв глаза.       – Я их не слышу.       – Я тоже.       – И я. Ничего не понимаю.       Флоринцы переглянулись и, не сговариваясь, бросились вниз по склону, прямо к каменной осыпи.

***

      Спаркл пришел в себя довольно быстро. Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто он и что с ним произошло. Приподнялся с травы, потянулся – вроде цел. Только на виске кровь засохла. Вокруг трава, цветы... Он на Земле?!        Хотел было оглянуться вокруг, но наткнулся взглядом на обгоревший шаттл.        И сразу все вспомнил. В деталях.        «Лионель!» – обожгло ледяным страхом за жизнь друга.        Рывком попытался встать, но голова закружилась. Пришлось опереться на руки – ноги почти не слушались.        Скорее! Надо найти Кавереса, непременно найти. Его отбросило на камни, значит, там и надо искать. Скорее!        Кое-как, спотыкаясь, добрел до осыпи. Многие камни оказались острыми.        – Ну где же ты?..        И вдруг бросилось в глаза. Кровь на большом камне. Медленно перевел взгляд выше, и дыхание перехватило.        Из последних сил Рэйнарио добрался до безжизненного тела.        «Нет...»       Одним из камней пропороло насквозь ногу. Лоб, виски – вся голова в крови. Весь в крови.       – Нет, нет, только не это... Каверес!       Все вокруг начало расплываться. Кажется, он тоже заработал изрядное сотрясение мозга.       А самым страшным было осознание того, что вокруг никого нет и неоткуда ждать помощи.       Несколько нечетких силуэтов внезапно вылетели из-за камней и остановились, подбежав совсем близко.        Зрение ненадолго сфокусировалось.        Лошади?! То есть все же Земля?!       Тонкие, изящные, совсем не лошадиные уши. Длинная кудрявая грива, длинный пушистый хвост. Большие миндалевидные глаза с огромными овальными зрачками всего на несколько тонов темнее радужки. И будто даже светятся на Солнц...        Нет. Не Земля.        Все здесь купается в свете Дельфы.        Снова потерял сознание, услышав только, как ахнули местные жители.

***

      Пришел в себя от странного чувства тепла. Ссадины почти не болели. Но где это он... лежит?       Резко обернулся и хотел встать, но вдруг понял, что его голову кто-то держит.       – Ой-ой, не надо! Ты не шевелиться, и хорошо будет!       Обладательницей тоненького голоска оказалась миниатюрная аборигенка-гуманоид с темно-зеленой кожей, двумя забавными необычно заплетенными косичками каштанового цвета, небольшими круглыми ушками и симпатичными глазенками с бирюзовой радужкой.       Крыша. Стены. Овальное окно. Местный лазарет?       – Где я? – Рэйнарио приподнялся на локте и осмотрелся. Очень уютно. Стены и пол, похоже, растительного происхождения, да и крыша состоит из чего-то вроде тростника. Ну да ладно, сейчас важно не это.       – Твоя в доме целителя, – последнее слово девочка произнесла восхищенно-почтительно, – целитель скоро приходить сюда.       – А мой друг?       Попытался встать, но флоринка не позволила и покачала головой.       – Твоя вставать – плохо будет. Друг там, – она указала рукой на стену, за которой, видимо, была еще одна комната, – там целитель.       – Пойдем, покажешь. Я уже в порядке, не беспокойся.       – Ой... Нет, я бояться... Я еще не видеть твой друг. Целитель говорит, он совсем плохо, много ран. Я бояться крови.       – Насколько я понял, ты ученица целителя?       – Да... Тиа, – добавила флоринка, указав на себя.       – Как же ты собираешься дальше лечить своих, Тиа, если боишься? Ну-ка пойдем.       Аборигенка вздохнула и отвела Рэйнарио в соседнюю «палату».       Лейтенант по-прежнему был без сознания. Над его ранами трудился, хмуро бурча что-то себе под нос, седой флоринец явно пожилого возраста с такой же темно-зеленой кожей, на которой то появлялись, то исчезали коричневые пятна.       Увидев бесчувственного окровавленного Лионеля, маленькая «медсестра» вскрикнула и всплеснула руками. Кожа ее вспыхнула оранжевым, быстро перешедшим в красный, затем в фиолетовый и, наконец, медленно вернулась к первоначальному цвету, но со слегка сероватым оттенком.       «Ничего себе хамелеоны», – пораженно подумал Спаркл.       Услышав возглас соплеменницы, старик кинул серьезный и строгий взгляд на нее и пилота и снова вернулся к работе.       – Твоя повезло, – пробормотал он, – ты выздороветь через два или три день. Твой друг не повезло. Я думать, нога – плохо, но голова – совсем плохо.       Звучало, как приговор. Спаркл быстро подошел к целителю.       – Но ведь его можно спасти? Ведь можно?       – Голова плохо, – повторил флоринец, ловко накладывая последний шов, – но есть надежда. Ты выйти отсюда, – вдруг потребовал он властным тоном, – и ты тоже, Тиа!       Девчонку как ветром сдуло.       – Ученица... – презрительно пробурчал старик.

***

      Спаркл дневал и ночевал у постели лейтенанта и с трудом позволял уговорить себя пойти поспать. Но однажды ранним утром, в самый тихий час рассвета, Лионель пришел в себя.       – Командир...       От усталости Рэйнарио все-таки сморил сон. Но тихий голос друга мигом вернул его в явь.       – Каверес! Хвала небесам, ты очнулся!       – Что произошло? Я почти ничего не помню.       – Погуляли вчера хорошо, – пошутил Спаркл. – Ну а если серьезно, не знаю, выжил бы на твоем месте другой или нет. Ты неисправимый везунчик, Лионель.       Пилот усмехнулся. Память быстро возвращалась.       – А где мы?       – У здешнего народа. Как себя чувствуешь? Голова болит?       – Да вроде нет. Я в порядке, капитан.       – Ладно-ладно, знаю я тебя, – полковник уложил обратно собравшегося встать подопечного, – даже не думай, тебе отдых нужен.       – Но я прекрасно себя чувствую!       – Старший лейтенант Каверес, это приказ. Не смейте вставать, – полустрого-полушутливо произнес Рэйнарио.

***

      В мягком здоровом климате этой части Флорины процесс выздоровления шел очень быстро. Через несколько дней Каверес смог самостоятельно выйти из хижины и сделать первые шаги по земле планеты. Прихрамывая, под бдительным оком полковника и маленькой Тиа, он немного побродил среди деревьев и кустов – поселение флоринцев располагалось на опушке леса – и вернулся к «больнице».       Там их всех уже поджидал старик-целитель.       – Ты хорошо сражаться, – обратился он к Лионелю, – ты сильнее, ты победить хворь. Теперь я им разрешить познакомиться.       И прежде чем пилоты успели что-нибудь ответить, он пронзительно закричал на своем языке, будто зовя кого-то. Послышался топот, и из-за хижины выбежали трое флоринцев другой расы.       Спаркл мгновенно вспомнил те «лошадиные» силуэты среди камней.       Белоснежный, с голубой радужкой и васильковыми зрачками. Черный, как безлунная и беззвездная ночь, с черными глазами – чернее и представить себе нельзя. И темно-рыжий, с черной челкой с медным отливом, белым пятнышком на лбу и глазами цвета янтаря.       – Народ Гвенна-Ри находить и спасать вас, – промолвил седой флоринец. – Мы называть их Великие.       Белый зверь выступил вперед. Или не зверь?       Глубокий мягкий голос зазвучал в душах пилотов, не нарушая тишины.       «Рад, что вы оба почти здоровы. Добро пожаловать на Флорину, чужестранцы!»