Львиное сердце

Чимин резко открыл глаза и не менее резко шарахнулся назад, ибо увидеть спросонья улыбающуюся альфью морду Хосока и спокойно отреагировать вряд ли кто сможет. Пак снова не рассчитал и влепился затылком в изголовье кровати, после чего схватился за больную голову и тихо выругался, слыша на задворках сознания дикий смех лучшего друга, который гоготал как пеликан. — Ты чё тут забыл? — прошипел Чимин и сел на кровати, хмурясь и стараясь не концентрировать своё внимание на боли в голове. — Я тут забыл твою прекрасную задницу, Минни. Ты в обморок грохнулся и перепугал всех. — Не трогай мою задницу, бога ради, — омега фыркнул и повел носом в сторону. — Да и не каждый день мать режет себя, а папа… — Чимин запнулся после того, как вспомнил, что произошло вчера. Вот сцена как мама режет себя ножом, не проявляя никаких эмоций, вот отец палочкой ведёт по её ране, быстро заживляя её. Чёрт, что это за херня? — Сколько времени? — Девять утра. — Девять?! — Чимин со стоном упал на подушки раскинул руки в стороны, но снова не рассчитал и ударился пястьем об острый угол долбанной тумбочки. — Айщ! А ты какого ты тут? — Я тут никакого, а вот наши мамы решили по-другому. Я вообще ездил уже за принадлежностями, но раз ты теперь первак, то поеду с тобой, что уж тут, — Хосок пожал невзначай плечами, облокотившись спиной о стену, у которой стояла кровать Чимина, и посмотрел на потолок, обклееный звёздами. — Поэтому, красавчик, твоя чудесная попка должна быть внизу через десять минут. — Отвали, я сказал, от моей «попки», — передразнил его Чимин и кинул мягкой игрушкой в друга. — Как я соберусь за десять минут? — Уже девять! — Хосок вскочил с кровати и, залезая в шкаф к Чимину, начал выкидывать оттуда вещи. Джинсы, пуловер, носки оказались на кровати, а Хосок к моменту полного пробуждения омеги уже ушёл. — Вот так и соберешься. — Говнюк невыносимый. — Я всё слышу! Я за дверью, принцесса. — Пошёл ты в жопу, Хос! — Поговорим о попках?

***

Чимин плелся за Хосоком, не понимая, куда они идут вообще. Время ранее, на улице никого нет, у него глаза слипаются не то от вчерашнего обморока, не то от того, что он хотел больше поспать, а впереди этот альфа, который трындит о какой-то фигне насчёт палочек, магов и волшебстве, от которого коробит Чимина. Спать хочется. Хочется спать! Лечь обратно в кровать, а не слушать Хосока. Спать. Только спать. — Ты меня вообще не слушаешь? — Чон смотрит на друга, которые поочередно открывает припухшие глаза, и невольно улыбается. Чимин чмокает губами, держась за поручень метро и шатаясь из стороны в сторону, и, кажется, спит стоя. «Невыносимая омега», — думает Хосок и тянет друга на себя, хватая его за талию и делая так, чтобы лоб Пака уткнулся в его плечо. — Только попробуй меня облапать, — еле бубнит Чимин, прижимаясь к теплому другу и вдыхая до боли знакомый аромат, который он узнает из тысячи. — Не боись. Я на страже твоего сна. — Тогда я спать, а ты разбуди. Хосок кивнул и сильнее приобнял Чимина, который мгновенно засопел. Пак по утрам, это Пак по утрам, и Пака по утрам лучше не трогать, а дать ему раскачаться полчаса, чтобы он мог хотя бы информацию от собеседника поглощать, а не глазеть на него и мысленно в своей чудесной головушке расчленять его, отрубая не то что по конечности, по сантиметру, фаланге. Рыжая макушка тыкается Чону в нос и тот чувствует запах шампуня, вдыхая его и осознавая, что за все десять лет дружбы Чимин не сменил средстваюо для мытья головы, а продолжал покупать то же. — Чимин-а, — потянул Хосок, дергая омегу за рукав толстовки, — мы выходим. — Ещё пять минуточек, — сложив губки бантиком, бубнит Пак и сильнее ластится к альфе. — Ещё чуть-чуть. — Ещё чуть-чуть и твоя зад… — Я бодр! — Чимин резко отпрянул от друга и немного пошатнулся, открывая широко глаза, и выглядело это так комично, что Чон заржал. — Я вижу. Наша станция. Чимин снова следовал за Хосоком, только теперь он с ним разговаривал и смеялся над его же шутками, поддерживал как-то даже диалог и расспрашивал насчёт Хогвартса. Солнце грело землю, а деревья начинали уже потихоньку желтеть, но самую малость. Чимин, идя по улочке, ощущал запах сырости и выпечки, и эти два запаха контрастировали настолько, что вызывало диссонанс. — Хос, а где мы купим-то всё? — Хосок зашёл в какой-то бар и махнул кому-то рукой. — Не знаю, говорил ли твой отец насчёт магов и маглов? — Ну, говорил. А что? — А то… — парень водил по какой-то кирпичной стене ладонями, чем вгонял в смятение Пака, которому казалось, что у него крыша едет. — Да где это… А, нашёл, — парень нажал на какой-то кирпич и стена начала медленно отъезжать. — А то, что ты живёшь в мире маглов, в мире людей. Существует два мира, волшебный и человеческий. В волшебном ты увидишь то, чего никогда не увидишь в людском, потому что это скрыто. — Говоришь как-то по-идиотски. — Нет в тебе романтики, Минни. Ну так вот. В нашем мире есть одна школа, Хогвартс, где обучают волшебников магии и волшебству, но туда можно попасть только, если тебе прислали письмо. Есть два два набора учеников: первый, в одиннадцать лет — это для детей, у которых способности проявились раньше, а есть в девятнадцать, грубо говоря для студентов. Я вот, на третьем курсе уже. В Хогвартсе есть четыре факультета: гриффиндор, пуффендуй, когтевран и слизерин. Все четыре факультета соревнуются между собой, набирая очки. — Хосок прошёл вперёд за стену, а Чимин прошёл за ним, тут же открывая рот от удивления, ибо картина перед глазами раскрылась в прямом смысле нереальная. — Охуеть, — прошептал Чимин, озираясь по сторонам. Вдоль кривой улицы расположились разные магазины, заведения, где-то были камины, из которых появлялись из огня люди, а после как ни в чём не бывало шли по своим делам, где-то был зоомагазин, где-то, судя по запаху, вновь пекарня, и эта какафония запахов сводила с ума впечатлительного Пака. — Что там про баллы? — Каждый факультет баллы зарабатывает. Вот, потом у всех спальни отдельные, ну, в плане, что у омег и альф отдельно, и у бет тоже. На самом деле, я догадывался, что ты тоже один из нас. — Из вас? — Ну, что ты тоже маг и всё в этом роде. Будет классно, если мы будем на одном факультете, — Хосок хлопнул в ладоши и потащил друга к магазину одежды. Как выяснил Чимин во время примерки Хосок был на факультете Когтеврана, и его всё устраивало, пока другие два враждовали между собой. И, как сказал Хос, наблюдать за этим зрелищем поистине чудесное занятие. Пак, на самом деле, уже ждал, когда окажется в стенах школы, и он уже действительно захотел начать там учиться, ибо изучать состав зелий или защиту от тёмных сил было куда интереснее, нежели глядеть в уголовный кодекс и учить статьи до посинения. Следующим оказался магазин палочек. Выходя из последнего, зоомагазина, где Чимин приобрёл себе пушистого котёнка, парни направились домой, решив заночевать у младшего. Кот лежал на руках омеги и самозабвенно мурчал, пока пухлые пальчики перебирали его шерсть в районе воротника и гладили за ушами. Чёрная шерсть приятно оседала на руках, а душевное состояние как-то само нормализировалось, заставляя дыхание выравниваться. На район уже опускались сумерки. Чимин вдыхал летний вечерний воздух, который начинал потихоньку охлаждаться, а шум цикад как-то привносил в этот вечер действительно что-то магическое. Шедший позади Хосок, навьюченный ворохом пакетов и сумок, даже не напрягался и о чем-то вновь болтал, о чем-то, что Пак не хотел слушать, лишь иногда кивал. Ему было неудобно перед Чоном, который что-то заинтересованно вещал, потому он не слушал его, но как же не хотелось сейчас разговаривать, а просто идти, слушая пение цикад и шум от редко приезжающих машин. — Руки сейчас отвалятся, — пропыхтел Хосок, когда поставил сумки у дверей дома Чимина, пока тот, опустив котёнка, начал открывать двери. — Ты мой спаситель! Парни прошли в дом и с тяжёлым и уставшим стонами рухнули на пол. Пешие прогулки в течение дня выматывали и высасывали силы, которых к вечеру оказалось совсем немного. Котёнок бродил по пакетам, брошенным у дивана, а Хосок и Чимин сидели за столом, отрывая от заказанной пиццы куски и с огромным аппетитом поглощая их раз за разом. — Кстати, а кто у тебя родители? — Чимин отпил воду из кружки и повернулся к другу. — Ну, маги или эти, маглы. — Я, так сказать, почти чистокровный волшебник, который родился в человеческом мире, — Хосок жевал пиццу и немного хмурился, когда пил колу. — У меня бабушки колдуньи, а дед наполовину маг, а второй человек. Вот и считай, что мама больше волшебница, а папа волшебник, но наполовину. — А мои…? — А у тебя папа чистокровный, как я слышал. Спроси у него как-нибудь. Он в нашем мире довольно известная личность. — Спрошу. А когда у нас поезд? — Экспресс до Хогвартса, — улыбнувшись, потянул Хосок и плюхнулся на диван. — Моя любимая песня часть — поездка в поезде. Серьёзно, ничто так не сближает, как совместное пожирание сладостей. — Так когда? — Чимин не унимался. — Тридцать первого утром.

***

Мама с папой провожали вплоть до городского вокзала, потому что мама пройти к самому экспрессу не могла. Чмокнув родителей и порыдав на плече у мамы, Чимин двинулся за бодрым Хосоком, тащившим за собой чемоданы и присвистывая какую-то незамысловатую песенку. Пак старался ничему не удивляться после прохода через стену, но это было довольно стремно нестись в бетон, а после исчезать в нём, оказываясь совершенно в другом месте. Огромный персон, на котором столпились как дети, так и родители, а на рельсах стоит настоящий паровоз с огромной надписью «Хогвартс Экспресс». Чимина всего съедало изнутри любопытством и одновременно страхом, который, казалось, поглощал парня всё больше и больше, если бы не весёлый Хосок, который шустро закинул вещи в багажное отделение, а после залез внутрь, крича Чимину, чтобы тот не копался. Пак тяжело выдохнул, как это делала его мама, когда была недовольна, и погладил Сардельку по шерсти. «Чёрт, это офигительно стрёмно», — подумал Чимин, но всё-таки зашёл в вагон, в который ушёл Хосок. Внутри носились студенты от мала до велика, а у Пака коленки дрожали от страха, а сердце отбивало дикий ритм, желая выпрыгнуть из груди. И вновь оркестр запахов омег и альф, смешавшихся вместе, но Чимин искал единственный запах — запах Хосока. — Чимин-а! — со спины налетела туша с знакомым ором, владельцем которого оказался Чон, улыбающийся во все тридцать два. — Пойдём, я занял места. Хосок ускакал в какое-то купе, здороваясь почти со всеми, и скрылся в нём, оставляя растерянного Пака одного в коридорчике. Да, несомненно мысли о том, что он ни с кем не познакомится угнетали, но он же был вроде общительным парнем, поэтому, вздернув выше нос, он направился за другом. — Свали! — чей-то грубый голос рявкнул на весь вагон, заставляя всех замолчать, а Чимина обернуться. Источником шума оказался белобрысый парень, слегка худощавый, но чертовски симпатичный. Альфа. Запах был настолько терпким, что волей неволей захотелось его ещё понюхать, но хамское отношение к тому, кого толкнул этот альфа, немного взбесило честолюбивого Чимина. Он проследил за альфой и недовольно фыркнул. — Эй, нельзя же так с омегами! — крикнул Чимин и, судя по внезапной мёртвой тишине и лютому напряжению, он попал. Причём конкретно так, если судить по усратому взгляду какого-то парня, выглянувшего из купе. — Повтори, — с нахальной улыбкой ответил блондин, запуская руки в карманы чёрных брюк и делая шаг навстречу Чимину. — Ты слышал. Будь вежливее, — голос дрожал, а осознание того, что его сейчас грохнут пришло как-то слишком поздно, так же как и сработал инстинкт самосохранения. Белобрысый изогнул бровь и сделал такое выражение лица, будто бы не верил, что ему сейчас сказали. — Она же омега, вроде, а ты так некрасиво поступаешь. Нет, Пак Чимин, заткнись. Бога ради, закрой свой рот и не открывай его. А лучше извинись. — Нет, погодь, ты серьёзно мне указываешь? По вагону раздались перешёптывания, а Чимин сжался в плечи, желая исчезнуть и не делать замечания этому парню, что навис прямо над ним. Так казалось Паку, хотя сам парень стоял в метре от него, небрежно жуя жвачку и борясь с желанием затеять драку прямо здесь и сейчас. — Оп-оп! — мимо проскочил Хосок, кладя руку на плечо Чимина и слегка сжимая его. — Юнги, он первак. Давай по-хорошему, м? Чимин впервые видел друга таким напряженным и нервным. Ведь если Хосок напряжен, то омеге можно сразу в окно, выбегать, выпиливаться, чтобы умереть от собственных рук, а не от чужих. — Язык тебе что ли вырвать, — пробасил блондин, проходя мимо и пихая Чимина в плечо, от чего тот вжался в Чона, но проследил за немного сутулой фигурой, уходящей в другой конец поезда. — Пак Чимин, — обратился Хосок к другу, который тут же посмотрел на него своим преданным и немного испуганным взглядом. — Ты охуел?