Взрослая жизнь

POV Леша

      Чувствовать под собой жесткий стул было уже невыносимо. Я перевел беглый взгляд на Катьку, вздохнул и устало положил голову на руки. Хотя Катюха и закрыла глаза, я знал, что она в сознании. Плохо просто очень: в течение часа ее без устали рвало буквально каждые пятнадцать минут. Сейчас, кажется, ей чуть полегчало, но сил видать почти не осталось. Через минуту за спиной послышались шаги моей матери, и я торопливо поднялся на ноги. Она отдала мне полотенце, смоченное холодной водой, и уже спустя несколько секунд оно покоилось на горячем, но таком бледном лице Кати. Еще час назад, когда мы с Катькой только подъезжали на мотоцикле к моему дому, я заметил, что она какая-то бледная. Предложил побыстрее зайти в дом, но она настойчиво отказалась, решив переждать приступ то ли укачивания, то ли этого самого токсикоза просто на улице. Но по тому, как она хваталась рукой за горло и тяжело закрывала глаза, я уже через пять минут понял, что ей ни фига не легче. Наверное, тупо неопытность в таких моментах заставляла меня стоять на месте. И только, когда я увидел, что Катюха прямо-таки пошатнулась, решил придержать, и она практически мгновенно обмякла в моих руках. Тут уж было не до выбора — пришлось полноценно брать ее на руки и нести в дом. А дальше все происходило как-то быстро: мамка была дома, я ей быстро объяснил, что Кате плохо, мы уложили ее в зале, но через три минуты она все-таки подскочила, понеслась в туалет, и короче вереница подобных действий продолжалась до самого недавнего времени. Присев в кресло, мама шепотом у меня поинтересовалась: — Так я в итоге не поняла, шо вы приезжали? В гости просто? — Да не, — я махнул рукой, возвращаясь на скамью, — переезд обсудить типа. — Какой еще переезд? — мать вытаращила на меня глаза, и я тоже не удержался, чтоб не поднять голову, уставившись на нее с легким недоумением. Черт, а я и забыл совсем, что с моими родаками мы так и не объяснились и они совершенно не знают, что вчера произошло.

Flashback

      После того, как Леха поздно вечером удалился из дома Берковичей, Катька проснулась только на следующий день, не раньше девяти утра. Хотя она и спала, в отличие от предыдущих ночей, просыпаться с уже знакомыми симптомами было крайне отвратительно. К тому же, память практически сразу напомнила девушке о том, что за последние сутки много чего произошло. Но к сожалению, и много чего еще предстояло. Зевая, Беркович направлялась в душ. Завтракала и мыла посуду в полном одиночестве. Девушка конечно по звукам определила, что и папа, и Ольга Николаевна дома, но на разговор лишний раз выходить не собиралась. В двенадцатом часу ей неожиданно позвонил Алексей и после фразы: — Я стою около вашего дома, — попросил открыть ему дверь. Направлялась в коридор Катя с непониманием причины Лехиного приезда к ним, но собиралась это тут же выяснить. Однако молодые люди успели обмолвиться лишь парой фраз, пока парень разувался. — Привет, — ответив на приветствие Алексея тем же, блондинка тут же поинтересовалась, — ты чего тут? — Твой отец сказал приехать. Катя, поражаясь, вскинула брови: — Папа? — Да, папа, — послышался за спиной девушки голос Берковича старшего. — Вчера же кто-то не сдержал своего обещания поговорить. Когда молодые люди прошли в гостиную и остановились возле колонны, мужчина продолжил начатую речь: — Ну и зачем было сбегать? Чего добилась? Катя скривила губы на слова отца. — Вам вообще есть, что сказать? Или так и будете молча глаза прятать? — своими словами мужчина одновременно указывал и на дочь, и на их гостя. — Ну, шо, — рискнул подать голос парень, параллельно нервно отводя руки то за спину, то складывая ладони в замок на груди, — я Катьку люблю… Парень прервался, неожиданно для себя поняв, что задуманные слова о том, что своего ребенка он не бросит, произнести сейчас не может. Язык не поворачивался рассуждать о таких вещах, когда ещё даже не понятно, будет ли этот ребенок вообще. Во всяком случае ему не понятно. Девушка подняла на Леху взгляд, заметив его замешательство. Хотя ею и овладел легкий приятный шок от сказанного, Катьке все равно было не до признаний в любви. Не тот сейчас момент — Беркович это четко ощущала. — И на этом спасибо, — растерянно произнес Александр, ничего больше не услышав в свой адрес. — Ребят, ну, я вам конечно поражаюсь, — решила восполнить очередную паузу Ольга. — Нет, нравится гулять — пожалуйста. Но зачем обязательно доводить до того, где даже не можете подумать о последствиях?! Жена, перешедшая уже непосредственно к основной теме, помогла Берковичу завестись, и он тут же исправил свою неразговорчивость: — Конечно! У меня даже слов не было и нет. Сама же тот еще ребенок! Полгода, как самой семнадцать исполнилось! И ты тоже не лучше, — мужчина грозно смотрел то на Алексея, то на дочь. — Вы понимаете хоть, какая это ответственность? — несмотря на ярость Александра, женщина старалась отчитывать молодежь со смыслом. — У вас же вся жизнь впереди БЫЛА! На уме могло бы быть все, что угодно, а теперь будет только ребенок! — Все, что было у них на уме, они нам вот, показали в чистом виде! — Сан Саныч нервно жестикулировал руками. Промывка мозгов продолжалась ещё долгое время, и постоянно слышались то возмущенные голоса старшего поколения, то их же наставления. Екатерина и Алексей подвергались также критике, а потом Сан Саныч сказал: — Так, ну мы тут решили, что единственный выход, чтоб Алексей, — мужчина сделал паузу, от которой все насторожились, — переехал жить к нам. Катя и Леха тут же подняли головы и переглянулись, пребывая в недоверчивости от только что услышанного. — Жить самим вам пока еще рано, да и негде. А отец должен быть рядом с ребенком и до его рождения. Вы дел наделали, вам и отвечать за все это, — закончил Беркович. — У тебя хоть работа сейчас есть? — спросила Ольга Николаевна, когда ее муж закончил изрекать важную новость. — Да, на СТО сейчас работаю, — непривычно тихим голосом ответил Леша. Женщина вздохнула, решив закончить беседу на хорошем, ведь кроме наличия работы вряд ли что-то можно было рассматривать с позитивной стороны. Затем Катя с Лехой, не зная как вообще правильно рассматривать предложение взрослых, сдержанно поблагодарили их. — Да не за что, себе скажите спасибо, — Сан Саныч вместе с женой ушел на кухню. Катя заулыбалась, от радости даже обняв парня. Из последних страшных мыслей о том, как же они дальше будут жить, данный вариант Беркович точно не рассматривала, а потому он показался девушке очень даже заманчивым. После она крикнула родным вслед: — А спать-то он где будет? — В зале! — В смысле?! — Екатерина оторопела. — Да у тебя, где же ещё? Хуже уже в любом случае не будет, — Александр, развернувшись по пути, развел руками. Конечно, мужчину не очень устраивал такой расклад событий. Вернее сказать, он был зол и на дочь, и на Алексея. Но делать было нечего — поздно. — А шо вот это значит, жизнь была? Как была, так и будет, — уже на лестнице, по пути в комнату девушки, шепотом произнес Алексей. На что Катя, махнув рукой, сказала: — Ой, Лех, да ладно тебе, какая разница, что они там сказали? Переехать предложили, и то хорошо! — девушка была пьяна от радости, и пелена счастья скрыла от нее горечь всего остального. — Ага, предложили, скорее перед фактом поставили, — говорил Алеша с легким возмущением все также шепотом. Катя насторожилась: — Я не поняла, ты не хочешь что ли? — Да нет, шо ты, Катюх, — поспешно ответил парень. — Просто неожиданно все, вчера ещё не собирался ни отцом становиться, ни переезжать, а тут все махом. — Смотри мне, — Катя «пригрозила» Алексею пальцем. Но Леша лишь взял девушку за руку, и они вошли в их теперь совместный обитель.

Конец flashback

      Я, тупо уставившись на мамку, продолжал молчать уже минуты две. Да, после вчерашнего разговора с Катькиным отцом мы сегодня специально пораньше приехали в Кучугуры, чтоб сообщить эти две новости моим. Но на деле рассказывать правду оказалось сложнее. Вообще, когда предоставляется возможность, я стараюсь обо всем этом не думать. Ещё куча времени, успеем сто раз обдумать. Но теперь видимо не получится откладывать мысли в долгий ящик, когда мать терпеливо продолжает сверлить меня взглядом почти все пять минут. Но тут нас обоих отвлекла Катька. То ли спасти меня решила, поняв, что я не знаю, как это все объяснить, то ли правда у нее полотенце всю прохладу потеряло, но она устало подняла руку, протягивая полотенце с немой просьбой обновить. Я было встал, но мама, сидя намного ближе к дивану, подорвалась первой и, что-то прощебетав ласковым голосом, взяла у Кати полотенце и ушла на кухню. Я нервно выдохнул, потерев лицо руками. Даже не хотел знать, смотрит ли на меня в этот момент Катька. Я просто решил воспользоваться минутой, чтобы набраться сил. Но эта минута прошла слишком быстро, и уже скоро мамка вернулась, а вместе с ней зашел батя и, чуть кашлянув, встал возле кресла. Вот тебе и семейное собрание. Я слышал, что когда мать отдала полотенце, Катюха тихо прохрипела «спасибо». Это было ее первое слово, которым она обмолвилась сегодня с кем-то из моих. Уже когда кресло вновь было занято моей матерью, я нервно выпрямил спину, приготовившись хоть что-нибудь произнести. Но мамин голос меня опередил: — Ну, и какой срок? — он не был злым или даже раздраженным, мне даже показалось, что мамка чуточку улыбалась, переводя взгляд с дивана на меня. Мои глаза в изумлении расширились — я не мог так просто поверить, что мать обо всем догадалась сама. — Мам, ты шо? — я скривился. — Какой срок? Катька траванулась небось чем-то. Походу сил я так и не набрался, а потому теперь оттягивал момент, который как-то не хотелось переживать в одиночестве, пока Катя там отрешенно лежит в обессиленном состоянии. Нервно сглотнув, я снова услышал мамкин голос: — Я шо, по-твоему, отравление от токсикоза не отличу? — и она усмехнулась. И вот тут Катюха оказалась смелее меня. Взяв полотенце в руку, что я увидел боковым зрением, она, не поворачивая головы в нашу сторону, произнесла: — Четыре недели. — Вот так бы сразу, — метнув взгляд на Катю, мать полноценно улыбнулась, моментально выпрямилась и видимо решила уточнить. — Так шо, значит, вы нас намереваетесь в ближайшем будущем сделать бабушкой и дедушкой? Мы оба молчали. Я успел кинуть парочку пугливых взглядов в сторону дивана, но Катя на сей раз молчала. — Вы же оставляете ребенка? — испугавшись тишины, уточнил батя. Тут я увидел долгожданную реакцию Катьки: она, надеюсь, что почувствовав прилив сил, начала подниматься и, присев, на несколько секунд закрыла глаза, стараясь привыкнуть к вертикальному положению. Я незаметно выдохнул, ощутив моральную поддержку хотя бы в этом. — Да, скорее всего, — после ответа Катюха бросила на меня самый свой недоброжелательный взгляд, без слов укоряя меня в том, что всю тяжесть объяснений я взваливаю на ее плечи. Но шо дельного я мог сказать в тот момент? — А шо за переезд в итоге? — поинтересовалась на сей раз мать. — Да, какая в этом необходимость? — ещё не зная, что переезжаю именно я, дополнил недоумение мамки отец. Тут уж я решил ответить сам: — Ну, мы вчера с Катькиным отцом беседовали, так сказать, — я немного медлил, но отступать не собирался, — вот. И они с тетей Олей решили, шо я лучше буду жить у них. Всё-таки я отец, должен быть рядом. Ну, и я с ними согласен. Согласен ли я на самом деле или нет — на это я сейчас решил забить и не злить Катюху ещё сильнее. Родители восприняли данную новость спокойно. Не скажу, что лица их засияли, но и бунтовать они не стали. Наоборот, батя после молчания произнес: — Ну, все, Алексей, ты теперь основательно за ум берись, чтоб барышню свою не подвел, хорошим отцом был, — он смеялся и был в то же время серьезным. — Да, Леха, вы теперь смотрите аккуратно, не позволяй Катюше нервничать, — мать дотянулась одной рукой до дивана и приобняла Катьку, насколько ей позволило расстояние, — шоб внучек здоровым родился. Я видел на Катином лице недоумение — даже если она и ожидала от моих родителей лучшей реакции в сравнении с ее семьей, такая добродушность уж точно стала неожиданностью. Я же сильно не шокировался. Молча наблюдал за этой картиной и кивал на слова родаков.

~

POV Катя

      Уже когда время перетекло за полдень и мне совсем полегчало, тетя Люба объявила, что нам всем вместе необходимо попить чай, даже Леху за тортом отправила в ближайший магазин. Я было устремилась с ним, но маленький летний дождь стал причиной, по которой меня уговорили остаться. Если бы не дождь, на меня бы ни за что не подействовали уговоры вроде «тебе опять может стать плохо» — когда мне хорошо, а когда плохо я уж лучше них знаю. Алексис отсутствовал буквально пятнадцать минут, и почти все из них я провела в ванной. После тщательного умывания мне пришлось почти полностью восстанавливать утраченный макияж. А уже когда мы с Любовь Георгиевной вдвоем сидели на кухне, слушая, как Леха возится в коридоре, а его отчим, торопливо докуривая сигарету, обещает сейчас подойти, она обратилась ко мне видимо с желанием развеять мой угрюмо-молчаливый вид. — Так это шо выходит, — чуть пораздумав, женщина вынесла вердикт своих мысленных подсчетов, — апрельский, значит, будет, — и она улыбнулась. Говорила тетя Люба вроде утвердительно, но когда ее глаза с вопросительным взглядом коснулись меня, я только чуть пожала плечами — уж что-что, а подсчётами я точно не занималась. Я бы хотела, чтоб у моего ребенка была такая бабушка, как тетя Люба… если б конечно ребенка хотела. За столом Лешины родители весело чокались чашками с чаем, а потом пили его «за наследника или наследницу». Да уж, такого я точно не ожидала. Не скажу конечно, что меня приводила в восторг такая реакция, ибо внутри у меня не было такой радости, как у них. Но это во всяком случае лучше тех слов, что мне пришлось выслушать от собственных родаков. Поэтому за столом я мирно улыбалась и тоже чокалась. После мы приступили к сбору Лехиных вещей для переезда. Спустя десять минут наших совместных сборов, мне пришлось оставить Алексиса — в коридоре послышался знакомый звук, и я поняла, что мне кто-то звонит. Пока разговаривала с отцом, к Леше в комнату зашла его мама. Я видела это краем глаза, но особого значения не придала. А вот когда телефон снова был погружен в мою сумку, то на обратном пути я не удержалась, чтобы тихо не застыть на месте около двери в Лехину комнату с целью прислушаться к их разговору. Интуиция меня не подвела — они разговаривали вполголоса и явно о чем-то важном. Я с большим трудом разобрала голос тети Любы: — Ну, а вообще у тебя какие планы на будущее? Ты ж Катюшку-то любишь? Ясно, значит, это я наивная дура, потому что сомнения у его родителей тоже есть, просто видимо мне их не показали. Я ещё сильнее напрягла слух, но звука не услышала: видимо Леха просто кивнул в ответ. А, может, и не кивнул? По моей спине пробежал холодный пот, но новый вопрос Любовь Георгиевны несколько отложил эту реакцию. — А предложение-то делать собираешься? Тут я уж точно затаила дыхание, пригвоздившись на месте. Рукой для удобства облокачивалась на полку, висящую рядом. И как только я приготовилась услышать важную информацию, то услышала кое-что другое. Подобное удобство вышло мне боком — моя рука предательски заскользила по поверхности полочки, но я настолько была напряжена в ожидании Лехиного ответа, что заметила это слишком поздно. И как только из-за приоткрытой двери послышалось: — Мам, ну… — то рядом с более громким звуком на пол приземлилась ваза, разбившись вдребезги за долю секунды. Я ошарашенно посмотрела на пол, где прямо передо мной лежали десятки осколков. На несколько секунд я даже забыла о своей предыдущей цели, испугавшись картины, виновником которой стала я. Через несколько мгновений передо мной уже стояли Леха с матерью. За спиной даже послышались шаги отца семейства с испуганной фразой: — Что случилось?! Я перевела шокированный вид на тетю Любу. А та, увидев мое испуганное состояние, махнула рукой: — Мне эта ваза никогда не нравилась! Ты не укололась, Катюш? — я практически машинально мотнула головой. — Отойди немного, я сейчас подмету. Пока она удалилась на кухню, я молча стояла и, даже пропустив мимо ушей какой-то волнительный вопрос от Лехи, почувствовала наступающие на глаза слезы. Их во что бы то ни стало необходимо было сдержать, однако тревожный вопрос «Что он ответил?» из головы я уже убрать не могла. Да, теперь мое внутреннее состояние стало еще хуже, потому что у меня был шанс узнать, серьезные ли намерения у моего парня в сложившейся ситуации, а я его так бездарно и глупо упустила. Я закрыла глаза и нервно сглотнула, подавляя в себе приступ слез. Да, свой шанс назад я уже не верну, но двигаться дальше было необходимо. Правда, как — я пока еще не знаю.