Смальта

Над заливом Тампа было солнечно – впрочем, как и всегда. Жара сгоняла людей на пляже под зонтики и в воду, а на пирсе – в многочисленные кофейни и ресторанчики, под тенты ярмарочных палаток и навесы уличных кафе. На солнцепеке оставались только самые стойкие – красно-бронзовые от загара спасатели на пляжных вышках, работники при аттракционах в форменных кепках и закопченные на солнце моряки, возящие туристов смотреть дельфинов. Их единственным одеянием были широкие шорты с крупными карманами, заменяющими им сумки, и пестрые банданы. Когда кому-то из них становилось особенно жарко, он просто прыгал с носа лодки в воду прямо в одежде и, выбравшись на причал, оставлял на выбеленных солью и солнцем досках большие мокрые пятна. Приятели поддерживали его воплями и улюлюканьем. Гогот и невнятные крики моряков смущали посетителей расположенного поблизости небольшого кафе под навесом, крытым желтыми пальмовыми листьями. Семейные пары с детьми озадаченно переглядывались и оглядывались, наверное, жалея, что забрели именно сюда. Пенсионеры неодобрительно косились на причал. Молодежь, забежавшая перекусить с пляжа, шумела не хуже и явно одобряла парней. И лишь один посетитель оставался к бурлящей вокруг него суете равнодушен. Этот загорелый молодой человек с выгоревшими на солнце светлыми волосами занимал маленький столик поближе к стойке, где сидела за кассой Джули. Джулиетт безмерно озадачивала его необъяснимой ненавистью к своему красивому полному имени, но в соседстве с ней было два плюса: во-первых, он быстро получал новую порцию кофе со льдом, а во-вторых, отсюда было хорошо слышно музыку из колонки. Музыкальный репертуар кафе был как раз в его вкусе – здесь играл только джаз. Днем Джули выбирала энергичные и оптимистичные композиции с редкими вкраплениями лирики, а вечером включала что-нибудь более знойное и томное. Самое оно, чтобы расслабиться и получить немного незамутненной радости от самого факта жизни здесь и сейчас. - Твой айс-кофе, Пит, - сказала Джули, ставя рядом с его солнечными очками холодный латте. Крупные куски льда громко стукнулись о запотевшие стенки стакана. - Спасибо, Джулс, - с улыбкой поблагодарил он и, сделав большой глоток через трубочку, вернулся к истории о Керуаке, которую читал. «Как хорошо сложилось, что этот ребенок счастья приехал в конце концов в Сент-Питерсберг», - писал некий Рой Питер Кларк. – «В наш город золотого солнца, успокаивающей безмятежности и беззаботного счастья, рай для тех, кто знавал тяжелые времена. И, в то же время, город жалкого одиночества, бесцельного выживания и непрестанного бродяжничества; город, куда многие приходят умирать». Дочитав абзац, Пит медленно придвинул к себе стакан и вновь обхватил губами ярко-желтую трубочку. Не так-то просто читать о Сент-Питерсберге такие вещи… …когда ты и есть тот самый Сент-Пит. Один из популярнейших курортов Флориды, прозванный Солнечным городом, потому что хорошая погода тут 360 дней в году. Один из его отцов-основателей потрясно пошутил, назвав его в честь своего родного города – туманного и дождливого Санкт-Петербурга, где солнце и ста дней в году не появляется. Правда, Пьетр уже давно называется Ленинград… Но какая разница. Если подумать, не такие уж они и разные. Что с того, что он коренастый и прокопченный солнцем, как многие парни, покорявшие Дикий Запад, и волосы у него желтые, как высохшая на жаре трава, а Пьетр высокий бледный брюнет, сложенный красиво, как какой-нибудь актер? Что с того, что его столица считает его бездельником и даже битником и не принимает всерьез, а столица Питера, мягко говоря, ведет себя иначе? Он читал Достоевского и совершенно точно знает, что у них обоих проблемы с желтым цветом. А может, с чем-то большим, чем просто желтый цвет. Например, с тем, что желтый одинаково хорош и для радости, энергии и веселья, и для тревоги, безысходности и болезни. Желтый флаг на корабле – карантин. Желтая пресса – сплетни и ложь. Это не роскошный золотой, не величественный солнечный – это тот отсвет, который от них остается. В этом желтом выгорают спины и носы туристов, стремительно стареют моряки, тлеет зелень, изнемогают от духоты старики, затупляет зрение молодежь, пренебрегающая темными очками, занимаются пожары и умирают Джеки Керуаки, осевшие здесь после неравной борьбы с конформизмом, лицемерием и ханжеством. Здесь слишком быстро тает лед в стакане и слишком много наглых чаек, подумал Пит, проследив взглядом, как морская разбойница, отняв у ребенка хот-дог, улетает к причалу. Но джаз хороший, это точно.