Вечное прощение и вечное прощание

Жжение в покрасневших глазах, испарина на лбу и бесцветное лицо — итог бессонной ночи. Отсутствующий взгляд, неуверенная, но неизменно величественная поступь и гордая осанка не могли скрыть внутреннее состояние Локи. Было ранее утро, на горизонте только-только показались первые отблески восхода: улицы ещё не успели проснуться и прийти в оживление, наполниться людскими судьбами и страстями — тем лучше для растерянного бога, нет лишних свидетелей и любопытных глаз. События минувшей ночи острыми иглами врезались в сознание, хотя Локи и уверял себя, что не случилось ничего страшного, ничего такого, что противоречило бы его природе или моральным принципам. Больше часа он провёл в ванной комнате, но ему всё ещё казалось, что этого недостаточно. В душе зрела тревога, а сожаление невидимым жалом впилось в сердце, овладев каждым потаённым его уголком. Глубоко вдыхая прохладный влажный воздух, Локи надеялся успокоить нервы: прогулки всегда были верным способом привести мысли и чувства в порядок. Большой центральный фонтан, как белый призрак, вырос впереди спасительным маяком. Локи подошёл к нему, зачерпнул замёрзшими ладонями ледяной воды и умыл лицо. Сев затем на край и широко расставив ноги, он стал волком глядеть на прохожих, которые инстинктивно отшатывались и ускоряли шаг, завидев этот взгляд. «Да что со мной такое? Сколько терзаний, ненужных сантиментов! Я сделал то, что было необходимо, ничего особенного не случилось: никто не умер и мир не перевернулся. Кажется, я совсем рехнулся, раз схожу с ума от того, что всего лишь покувыркался со старой подружкой! Это была вынужденная мера, разумеется, но разве я впервые использую секс как способ достижения цели? Соберись, Локи! С каких пор подобное выбивает тебя из колеи? Тебе же понравилось, не так ли? Амора всегда была горяча, она ещё помнит, как именно тебе нравится. Откуда тогда взялось это треклятое ощущение, что я совершил что-то постыдное? Словно изменил чему-то или кому-то. Нелепость». Локи опустил голову и стал разглядывать кирпичи, которыми была вымощена площадь и прилегающие мостовые: между кирпичиками, в тёмных пространствах, заполненных чёрной грязью и песком, навсегда заточилось его прошлое. И вдруг оно заскользило проворной змейкой, оживив воспоминание о душном знойном дне и украденном поцелуе, что воскресил вкус к жизни, подарил одной единственной незнакомке имя и лицо. «Изабелла…» — неосторожный шёпот слетел с едва шевелящихся губ и с насмешкой исчез в порывах юркого ветра. Локи подорвался как ужаленный, но в следующую секунду осёк себя и вернулся обратно на край фонтана. Заламывая пальцы, он просидел в одном положении всё утро, прокручивая мысленно в воспоминаниях события прошедшего вечера и бурной ночи. Локи познакомился с Аморой больше двухсот лет назад. Уже тогда он со всей ясностью осознал, что трон медленно, но верно плывёт в руки старшего брата. Никто не знал, когда великий Один Всеотец отдаст бразды правления в руки одного из сыновей: эта неизвестность и множащиеся успехи Тора в военных походах убедили Локи в том, что пора предпринимать решительные действия. План родился совершенно неожиданно, во время очередного послепоходного посещения борделя: хозяйка заведения рассказала о бедной сиротке, которую она недавно приютила у себя, дав кров и работу горничной. Девушка была так красива и обворожительна, что каждый из клиентов, кто хоть раз случайно заговаривал с ней, приходил впоследствии не ради плотских утех, а для того, чтобы увидеть прекрасного юного демона. Коварный бог взял юную Амору под своё крылышко, обеспечил девушку крышей над головой и обучил основам магического искусства в обмен на обещание: Амора должна была соблазнить Тора. Локи прекрасно знал, как самозабвенно брат отдаётся тому, что завладевает его помыслами, а потому, если грамотно повлиять на него в подобной ситуации, вполне можно подтолкнуть к роковым ошибкам. Малышка с глазами демона стала любимой игрушкой Локи. В его жарких объятиях она познавала науку обольщения, проникалась страстью к интригам и изучала колдовство, чтобы в перспективе стать верной правой рукой будущего царя. Амора не любила Локи, более того, как мужчина он не был ей приятен, но стремление к лучшей доле и чувство благодарности не позволяли думать о морали или поддаваться сомнениям. Природное обаяние, подкреплённое магическими чарами и годами упорной работы над собой, сделали из Аморы совершенную обольстительницу — беспринципную и безжалостную. Но стоило ей один раз заговорить с прославленным богом Громовержцем, как все старания Локи улетели в тартарары: Амора влюбилась в Тора и больше не хотела помогать своему покровителю. Она была убеждена, что Тор не равнодушен к ней и сделает своей царицей. Но отважный сын Одина забыл красавицу после первой же ночи любви, грёзы о власти и славе так и остались его единственной пленительной звездой. Случившееся заставило Амору исчезнуть, а Локи выждать время для осуществления нового коварного плана. И вот она пролилась тенью позабытого прошлого, требуя, чтобы Локи помог ей заполучить Тора и отомстить ему. В своём требовании она не скупилась на шантаж: «Я знаю о твоих грязных наёмниках, дорогой, — угрожая, сладко пела она, — и знаю, что старшему брату это ой, как не понравится! Он не приверженец подобных… методов. Да и ты, кажется, на «испытательном сроке», а потому вылетишь, если тебя хотя бы заподозрят в предательстве или измене. Как я обо всём прознала? О, да брось, думаешь, ты единственный, у кого везде глаза и уши? Я училась у лучшего. И потом, чего тебе стоит, ты же ненавидишь Тора, какая тебе разница, кого он будет укладывать в свою кровать? А мы с тобой из одного теста, — шептала она, не отводя хитрющих лисьих глаз, — чего притворяться святошей?» Она застала Локи врасплох, у него не было времени на раздумья, а потому, во избежание неожиданностей, нужно было убедить Амору, что он на её стороне. Вернейшим шагом было переспать с вероломной обольстительницей. Очнувшись посреди ночи после продолжительных любовных утех, Локи осознал, что понятия не имеет, каков его следующий шаг, как защитить Тора и как не дать чертовке раскрыть свою деятельность. Решение подыграть Аморе было импульсивным и сиюминутным, требовалось время для того, чтобы продумать следующий ход и осмыслить обрисовавшееся новое положение вещей. Но пробуждение ознаменовалось для Локи не только растерянностью: взявшееся не пойми откуда сожаление о содеянном горьким ядом проникло в сознание, лишив покоя. И теперь Локи болезненно жаждал прикосновения к чему-то чистому и возвышенному.

***

Огромное, необъятное пространство, окутанное туманной тёмной дымкой. Мрак. В вышине медленно сгущались вязкие грозовые облака. Порывистый, рьяный ветер сбивал с ног, спутывал волосы. Кружащийся в сухом трещащем воздухе пепел чёрными мошками оседал на коже. Прикрывая ладонями лицо, Белла с трудом пробиралась сквозь темноту. Каждый шаг болью отпечатывался на измазанном сажей лице: под ногами, на многие мили вперёд, простирались огромные горы человеческих трупов — ледяных, околевших, обескровленных. С дрожащих обветренных губ сорвался мучительный стон и тотчас растворился в бесконечных ветряных потоках. Вдалеке появилась блестящая точка и стала стремительно и грозно приближаться, превращаясь в бесформенное рогатое существо. Белла остановилась, прищурила глаза, а затем в боязни попятилась назад, с трудом держась на ногах. Неудачно ступив на скользкую голову, она упала и, сжавшись в комок, отчаянно обхватила руками плечи. Заслонив брезжащий в отдалении просвет, над ней возвысилось абсолютное Зло в позолоченных латах, кожаных одеждах и зелёном плаще. Трясясь от невыразимого ужаса, Белла подняла голову, и взгляд её застыл на сверкающих устремлённых ввысь кровавых рогах, устрашающе венчающих шлем. И вдруг Зло сняло шлем, упало перед ней на колени и разодрало одежду на груди. Выйдя из оцепенения, Белла поднялась на ноги и вновь стала отступать назад, а зеленоглазое Зло с выражением непередаваемой боли на лице поползло следом. Сильные тонкие пальцы вмиг разорвали грудную клетку и с остервенением выдрали сердце. — Забирай, — смиренно сказало Зло и протянуло Изабелле всё ещё бьющееся сердце, — оно твоё… Глубокий вдох и разрезавший тишину крик — Белла очнулась и стала в страхе озираться. Волосы прилипли к вспотевшему лицу, а из глаз потекли слёзы — много лет назад, после битвы за Нью-Йорк, такое пробуждение было обычным делом, почти рутиной. Потребовался не один год и хороший психотерапевт, чтобы справиться с кошмаром, постоянно преследовавшим Беллу во снах. Она думала, этот сон навсегда оставил её, но что-то заставило его в эту ночь выползти из уголков подсознания. Нехотя поднявшись с кровати и на скорую руку приведя себя в порядок, Белла спустилась вниз и обнаружила на столе записку от матери: «Мы с моим усачом снова поехали к его старому приятелю, не жди нас до вечера, булочка. Мама». Она засмеялась и помотала сокрушённо головой: «И чего бы ей просто не называть его Финн? Ох, мама!» Раздался стук в дверь, и Белла деловито посмотрела на часы: шёл первый час дня, а значит, ожидать стоило только экономку, которая уже много лет занималась ведением хозяйства в доме Финна. Белле очень нравилась эта грузная ухоженная женщина с необычайно добрым и мудрым взглядом, и так как наличие в доме домработницы для неё было в новинку, она всеми силами старалась облегчить её труд. Ко всему прочему, Белла всегда сама управлялась с уборкой и готовкой, поэтому никак не могла привыкнуть к тому, что кто-то убирает за ней беспорядок или готовит обед. Вместо пожилой экономки иногда приходила другая, молоденькая девушка, которая научила юную хозяйку укладывать и заплетать волосы на асгардский манер. И потому, открыв дверь, Белла никак не ожидала увидеть на пороге Локи. — Слишком быстро для «ещё увидимся», не находишь? Без рогатого шлема и лат, потерянный — он выглядел противоестественно в контрасте с ещё не улёгшимися картинками из сна. Она перевела взгляд на его грудь, дабы удостовериться, что в ней нет зияющей кровавой полости. Потерев глаза, Белла помотала головой. — Всего-навсего шёл мимо. Неумелая, безыскусная ложь. Кривая усмешка, исказившая тонкую линию рта. — Пустишь? — добавил он с напускной весёлостью. Стеклянные глаза, лишённые выражения, немного испугали Изабеллу, но, тем не менее, она сделала пригласительный жест. — Я тебя разбудил? — Локи удивлённо посмотрел на её сонное лицо. — Не совсем, — многозначительно ответила Белла, — но ещё минут пятнадцать назад я спала. — Уже вроде за полдень, — засмеялся он и без стеснения расселся на диване. — Ненавижу ранние подъёмы, — сложила руки на груди. Локи уставился на Изабеллу, с нетерпением ожидая, когда она сядет рядом или хотя бы подойдёт ближе. Она безошибочно распознала это в испытывающем взгляде и не спешила исполнять его прихоть. «Зачем гримасничает передо мной? Когда я открыла дверь, на нём лица не было, а сейчас фальшиво ухмыляется и всеми силами хочет доказать, что он в самом весёлом расположении духа», — думала про себя Белла. — У тебя что-то случилось? — она нарочно изобразила обеспокоенное лицо. — Что ты имеешь в виду? — быстро и громко проговорил Локи. — Ты какой-то… заведённый. Я подумала, что у тебя что-то случилось. Слушай… — Белла сделала шаг назад и на мгновение умолкла. — Я не ждала гостей и не очень настроена вести беседы. Особенно с тобой. — Намекаешь, чтобы ушёл? — он напрягся. — Даже не намекаю, а прошу. — Без проблем, — Локи впился пальцами в обивку дивана, не находя сил, чтобы подняться. — Но, честно говоря, я хочу остаться… Изабелла молча расцепила сложенные руки, поднялась в свою комнату, а когда спустилась, то в руках у неё была книга — та самая, которую Локи посоветовал ей, когда она попросила его о помощи в библиотеке. — Так и не прочитала её, — произнесла Белла и села рядом. — Можем вместе. Если захочешь, разумеется. — Хочу, — негромко ответил Локи, почувствовав, как отступила тревога. — Последний раз открывал её лет сто назад. Только у меня будет просьба, — он едва заметно придвинулся и посмотрел Изабелле в глаза. — Какая? — приподняла бровь. — В самом начале идёт монолог главного героя, а я его страсть как обожаю. Позволь, я начну? — ответил он вкрадчиво, заметив, как расширились её зрачки, и глаза сделались похожими на чёрные воронки. Локи осторожно потянулся за книгой, и их пальцы соприкоснулись. Он стиснул челюсти, почувствовав, как в груди затеснился воздух, а кровь хлынула вниз живота, разлившись приятным теплом. Белла убрала руки и, подтянув на диван ноги, поменяла позу, чтобы было удобнее слушать. За книгой они провели несколько часов, даже пришедшая вскоре экономка не смутила молодых людей. Изабелла так увлеклась, что не захотела передавать книгу Локи после прочтения второй главы, хотя они договорились читать по очереди. В какой-то момент Локи стал слушать вполуха, разглядывая руки Беллы: белая кожа, кое-где пересечённая зеленоватыми венками — как равнина, испещрённая мелководными речушками, с красноватыми холмами-костяшками пальцев. Он воображал, как мог бы спрятаться в объятиях её ладоней от всего света, он жаждал их очищающих ласк, спасительного тепла утешающих нежных прикосновений. Неистовое желание выскрести из воспоминаний прошедшую ночь кипящим потоком подхватило сознание Локи и унесло в страну сожаления. — Устала… — Белла прервала душевные терзания своего гостя. — Но этот роман — что-то немыслимое, он опустошает. Я даже боюсь предположить, что будет дальше! — засмеялась. — Смерть, — не раздумывая, ответил Локи. — Метафорически, разумеется. Но я уже говорил, что книга «ужасная». — А он на тебя похож. — Кто? — Главный герой, — сказала Белла и захлопнула книгу, положив вместо бумажной закладки конфетный фантик, лежавший на кофейном столике, что стоял перед диваном, — такой же странный и надломленный. — С чего ты взяла, что я надломлен? — Ты отвратительный человек, Локи, но ты не всегда был таким, насколько я успела понять. Было что-то такое, что ранило тебя, а твой неглупый «котелок» превратил боль в ярость. — Она всем телом развернулась к нему, подперев голову рукой. — Не могу понять, что ты такое. Я была уверена, что ты обыкновенное зло, но ты всё испортил и усложнил. И многого не договариваешь, потому что в этой мозаике явно не хватает очень важной детали. Мне бы хотелось просто ненавидеть тебя, как раньше, но теперь не получается, — Изабелла нахмурилась. — О, я не специально, клянусь! — Локи запрокинул голову и рассмеялся. — Ну, конечно, не специально! — саркастичный тон, сощуренные глазки. — У такого змеёныша как ты случайностей не бывает. Она смотрела на расчерченное гадливой ухмылкой лицо, на морщинки, залёгшие в уголках прикрытых глаз, и белеющие оголённые зубы, и её охватило жгучее желание прикоснуться к нему. Изабелла подскочила с дивана и сделала вид, что ищет место, куда убрать книгу. — Мне жаль, Персефона, но Аиду пора возвращаться в царство мёртвых — нельзя опаздывать на заседание Совета безопасности. — Хорошо, — смущённо вымолвила Белла и вновь сложила руки на груди. Локи очень хотелось увидеть хотя бы толику разочарования в её лице, однако оно осталось бесстрастным. — Но мне понравилось, — приглушёно добавил он. — Последним человеком, с которым я читал вслух, была мама. И это было столь давно, что и не вспомнить, когда. Надеюсь, это не в последний раз. — Посмотрим, — сдавленно ответила Изабелла, и ей почудилось, что она свалилась в бездонную тёмную пропасть.

***

— …по донесению наших разведчиков, последние налёты были в районе восточной горной цепи, прямо здесь. Тор уже полчаса выступал перед членами Совета безопасности Асгарда, стоя у огромной карты. Он медлил и не торопил рассказ, нервозно ища глазами брата, который до сих пор не объявился. Наконец, стражи отворили двери, и в зал торопливо вошёл Локи, заняв самое далёкое от царя место — не хотел, чтобы тот осуждающе сверлил его недовольным взглядом. На границах, неподалёку от горных хребтов, всё чаще стали замечать воинствующих кочевников-мародёров. Налётчики грабили небольшие поселения и похищали мирных жителей. Пограничные войска, которым доводилось сражаться с кочевниками, отмечали их особое неистовство и отличную боевую подготовку, хотя на вид они казались обычными дикарями в шкурах и неотделанной коже. Но набеги не так беспокоили царя, как пришедшее пару дней назад донесение о том, что кочевники могут оказаться всего лишь засланными диверсантами, призванными отвлечь внимание, и за ними грядёт нечто серьёзнее. Потому Тор собрал совет не с целью обсуждения, а чтобы объявить о том, что собирается лично возглавить небольшую разведывательную военную кампанию, и попросил своих лучших военачальников принять участие. Троица воинов в лице старых друзей царя — Вольштагга, Огуна и Фандрала — согласилась без промедлений, а Сиф должна была остаться во дворце, чтобы контролировать ситуацию в отсутствие царя. Локи нервозно тряс ногой, прикусив фалангу указательного пальца: дальний поход не входил в его ближайшие планы. Он понимал, что не может покинуть дворец из-за внезапно объявившейся Аморы, которую нужно было контролировать. Ко всему прочему, он ждал новостей от Ульва и других наёмников, а получать вести в письмах — рисковое дело. — Я уверен, что леди Сиф может потребоваться помощь здесь, а потому считаю неразумным уводить из города наши последние лучшие силы, — начал Локи издалека, — думаю, все согласятся. Как бы мне ни хотелось принять участие в походе, надо признать, что здесь я буду нужнее. — Струсил, Лакей? — Локи повернул голову и встретился с насмешливым взглядом валькирии, которая развалясь сидела на стуле. — Знаешь, мне не нужно отчаянно выискивать поводы помахать мечом, чтобы доказать свою полезность и значимость, — оскалился Локи. — Локи! Брунгильда! — рявкнул Тор через всю залу. — А ну заканчивайте! Как дети малые… Локи, — остыв, он обратился к брату, — мне будет спокойней, если мою спину будешь прикрывать именно ты. Брунгильда закатила глаза и без стеснений приложилась к жестяной фляге, покрытой вмятинами. «Проклятие!» — Локи недовольно застучал пальцами по поверхности стола. — Тор прав, — вмешалась Сиф, с удовольствием наблюдая раздражение принца, — я прекрасно справлюсь сама, помощники мне ни к чему. А царю будет необходим главный советник. — Я не могу тебя заставить, — негромко продолжил Тор, — но нам бы пригодились твои магические навыки. «И когда только он успел приобрести статус мастера в искусстве манипулирования? — подумал Локи, вперив глаза в величественную фигуру брата. — Самое отвратительное, что это срабатывает на мне всякий раз!» — Считай, что я делаю тебе одолжение, братец, — процедил он сквозь зубы. — Вот и чудно! — Тор, подыгрывая, забавно дёрнул бровями. «Пропади всё пропадом!»