Вечное прощение и вечное прощание

Облокотившись о балюстраду, Белла любовалась видом на порт и военные верфи: она держала путь на торговую площадь, но не могла не остановиться, чтобы воздать должное величественной морской панораме, которая навсегда пленила её сердце. С воды тянуло прохладой, мелкая морось, поднимавшаяся с бризом, приятным влажным теплом прилипала к коже. Изабелла чуть подалась вперёд и свесилась с балюстрады, пытаясь как можно лучше разглядеть палубу только что выплывшего из-под моста судна. Матрос, разворачивающий толстый грязный канат, неожиданно поднял голову и, зажмурив один глаз, уставился на любопытную красавицу. Белла улыбнулась ему и стала энергично махать рукой. Матрос на мгновение растерялся, но потом замахал сам и вдобавок присвистнул. Стоявшие неподалёку статные юные девы в богато расшитых нарядах, которые на вид казались немногим старше Беллы, удивлённо разглядывали непосредственную девушку в простом платье и с распущенными волосами. Выпрямившись, Белла заметила на себе их пристальные неодобрительные взгляды, сконфуженно потупила глаза, а затем спешно зашагала в сторону площади. — Не уходи, очаровательная русалка! — огорчённо крикнул на прощание матрос, но его крик заглушил шум бившейся о борт воды. «Интересно, в этом мире существует смена времён года? — подумала Белла, глядя на вспотевшую женщину у водяной колонки, которая умывала лицо сыну. — Я здесь уже больше четырёх месяцев, но такое ощущение, что перехода из весны в лето не было вовсе. А, может, сейчас и не лето, это ведь не Земля. Надо будет спросить у Локи, как здесь всё устроено». Дойдя до Большого центрального фонтана, она вдруг остановилась и стала нервно тереть лоб. «Почему Локи? Уверена, Финн без труда расскажет мне о местных временах года. Тогда почему я в первую очередь подумала о том, кого должна вспоминать в последнюю? Он мне совсем не друг, простым знакомым язык не повернётся назвать. Но мы общаемся, а теперь, кажется, ещё и проводим вместе свободное время. И как я могла допустить подобное? Неужели мне настолько одиноко и скучно? Нужно восстановить дистанцию». Напротив фонтана была открыта её любимая лавка со специями и травами. Подойдя к дверям, Белла заметила, что над входом теперь другая вывеска, а внутри стало просторнее и уютнее. «Неужели сменился хозяин?» — решила она, медленно входя в помещение и с интересом рассматривая обновлённые витрины. Стоявший за прилавком смуглый мужчина в бордовом бархатном жилете вежливо кивнул посетительнице, Белла улыбнулась в ответ, а затем остановилась перед огромным, во всю стену, деревянным стеллажом со множеством ячеек. В каждой ячейке стоял стеклянный бочонок с бумажной этикеткой, наполненный диковинными специями и травами. Белла с любопытством уставилась на баночку с замысловатой веточкой, похожей на мох, с нанизанными по краям рыжеватыми мелкими розочками. Она аккуратно достала баночку, открыла крышку и глубоко вдохнула горьковатый медовый аромат. — Это растение называют «ядовитый дурман», — за спиной хрипло раздался приятный гортанный полушёпот, — из-за его способности к усилению сексуального возбуждения и раскрытию чувственности. Застыв на мгновение, Белла обернулась и увидела Эрланда. Он едва заметно улыбнулся одним уголком рта, и его глаза блеснули хищным огоньком. На щеках Беллы проступил румянец, она закрыла банку, но потом, переселив себя, задрала подбородок и уверенно посмотрела в нахальные шакальи глаза. — Как поэтично, оказывается, можно описать обычное повышение артериального давления, — засмеялась она, — мне бы и в голову не пришло. — Не смейтесь, леди, это растение и впрямь частенько используют колдуны и чародеи для приготовления приворотных снадобий. — Я не хотела насмехаться, простите, — негромко добавила она, вперив взор в золотой браслет и кожаные фенечки на руке чужестранца. — Если честно, то я рада, что встретила вас, хотела ещё раз поблагодарить. — Не стоит, — со скрытым самодовольством произнёс Эрланд. — Не прикидывайтесь, все воины живут минутами триумфа! — Я бы сделал поправку — все мужчины живут этими минутами. А вы меня раскусили! — и засмеялся вместе с ней. Эрланд заметил, что она рассматривает его браслеты и рефлекторно вцепился другой рукой в запястье, покрутив украшения. Белла перевела взгляд на ярко очертившиеся на мускулистой жилистой руке вены — упругие провода, по которым вместо тока бежала кровь. Она вновь почувствовала необъяснимое желание прикоснуться к его коже, как в тот день, когда он спас её. «В нём есть что-то до боли знакомое, — подумала Белла вдруг, — что-то родное. Только не могу понять, что именно». — Белла! — тоненько и на выдохе произнесла она. — Меня зовут Белла. — У вас необычное имя, леди Белла, — нарочно выделил интонацией её имя. — Оно земное, в смысле мидгардское, — уточнила Белла. — Вы в этих краях надолго, Эрланд? — поспешила она спросить то, что интересовало больше остального. — Вообще-то я думаю осесть, — деловито ответил он, — здесь мои корни. Были когда-то. Под его пристальным и неподвижным взглядом Изабелла ощущала себя беспомощной маленькой девочкой, не способной скрыть восхищения. Она вновь повернулась к стеллажу и стала двигаться вдоль него, разглядывая бочонки с травами. Белла чутко прислушивалась, следует ли он за ней, и, когда за спиной скрипнул паркет, улыбнулась. — А как насчёт ваших корней, леди Белла? Что привело вас сюда из Мидгарда? Его обволакивающий пьянящий голос бурлящей волной разбился о скалы её воспоминаний. Белла вздрогнула: стеклянная баночка, которую она только что взяла, выскользнула из рук и вдребезги разлетелась на множество осколков. Продавец с испуганным выражением на лице выбежал из-за прилавка, но Эрланд сделал ему останавливающий жест рукой. — Всё в порядке, Йорген, вернись на место, — холодный властный тон. — Потом уберёшь. — Это ваша лавка? — спросила Белла удивлённо. — Простите, — виноватый приглушённый голос и руки, прижатые к груди, — мне страшно неловко. Я всё оплачу. — Пустяк, — заверил Эрланд, махнув рукой, — не беспокойтесь об этом. — Это всё ваш голос! — Белла натянуто улыбнулась. — Он напомнил мне об одном человеке из прошлого. — Плохие воспоминания? — Трудно сказать, — её задумчивый печальный взгляд был устремлён в пол, скользил по сверкающим стеклянным осколкам, похожим на снег. — Отчасти это причина моего нахождения здесь. Не знаю, бывало ли с вами такое, — она вновь посмотрела в его лицо, — когда хочется сбежать от чего-то, а в конечном счёте понимаешь, что бежишь от себя. На Зем… то есть в Мидгарде, столько всего произошло, особенно в последнее время. У меня были планы, мечты, надежды. А потом словно земля ушла из-под ног: я сгорала от одиночества и не находила сил сказать об этом друзьям. Было, знаете, такое чувство, что я не принадлежу тому миру, что там уже ничего не случится. Господи, зачем я вам всё это рассказываю? — она в смущении закрыла ладонями лицо и засмеялась. «Ужасно, Беллз, остановись! Зачем эти ненужные откровения? Боже, как глупо я выгляжу, наверное!» — Если мне не изменяет память, то я сам спросил о причинах вашего нахождения в Асгарде, — Эрланд засмеялся в ответ в надежде расположить Изабеллу. — Вообще-то мне нравится ваша откровенность. Она подкупает не меньше, чем прозрачность условий хорошей сделки. — Откровенность редко доводит до добра. Меня, во всяком случае, — вздохнув, пожала плечами. — Нужно было ответить так же, как я отвечаю всегда на этот вопрос: что мама вышла замуж за асгардца, а я побоялась отпускать её сюда одну. — Выходит, я первый, с кем вам действительно захотелось поделиться? — с упоением спросил Эрланд. — Я польщён. «Ну точно как у Дэвида голос! Из-за этого такое чувство, будто я могу говорить с ним обо всём на свете и безоговорочно доверять. Нужно быть осторожнее, сантименты могут сыграть злую шутку». Эти мысли отрезвили Беллу, она вспомнила, что пришла сюда за специями, а потому направилась к продавцу. Эрланд оценивающе разглядывал её пожирающим взглядом, от которого не ускользало ни одно движение. Он с сожалением думал о том, что толком ничего не разузнал о ней, ведь потенциально она могла оказаться полезной. Женщины любили Эрланда, а потому интрижки были его излюбленным способом получения желаемого, будь то знакомства, информация или доступ к власти. Эрланд старательно извлекал выгоду из любого романа, попутно удовлетворяя тщеславие и страсть к увеселениям, а если чувствовал, что отношения начинают тяготить его, то тотчас обрывал с надоевшей любовницей все связи. Он умел слушать, это помогало безошибочно определять человеческие слабости, находить брешь в душевной броне. Чувство одиночества было уязвимостью Беллы. — Вы азартный человек, леди Белла? — его очаровательная улыбка вызвала у неё дрожь. — Не особенно, — ответила она, прижав к себе красиво завёрнутую в бумагу покупку. — Смотря о чём речь. — Вы когда-нибудь бывали на скачках? Азарт, рёв толпы, натянутые до предела нервы! Мне по нутру бесконечный риск, только благодаря нему ощущаешь себя по-настоящему живым. — И почему это так грустно звучит? — её бездонные влажные глаза приковали его взгляд. — Грустно? — Эрланд рассмеялся. — Если только риск может заставить вас почувствовать себя живым, значит, всё остальное давно не приносит удовольствия. И это грустно. — Отчего у столь юной особы такие пессимистичные думы? — его подбородок дрогнул. — Вот как мы поступим, леди Белла: через неделю закончится строительство ипподрома, это событие отпразднуют проведением скачек, и я бы хотел, чтобы вы составили мне компанию. Белла в удивлении прищурила глаза: «Неужели не просто так флиртует?» — Составлю, — не отводя глаз, она легонько кивнула. — Что ж, — он удовлетворённо улыбнулся, — тогда ждите письма, — а затем горячо поцеловал её руку. — Доброго дня, Белла! «Покупки леди за наш счёт, Йорген, — сухим тоном приказал Эрланд своему работнику, — и не забудь прибраться здесь», — а затем, не обращая внимания на возражения Беллы, поклонился и вышел за порог. «Надеюсь, эта сделка принесёт хоть какую-то выгоду», — он в предвкушении потёр руки.

***

Всё та же дорога: каменный дугообразный мост над речным каналом, рыночная площадь, библиотека и по диагонали через парк — путь к дому Изабеллы Локи смог бы пройти даже с завязанными глазами. С каждым шагом, что приближал к заветной цели, сердце наращивало число ударов, и когда Локи оказался на пороге, ему потребовалось время, чтобы успокоить нервы и заглушить в груди доводящий до исступления метроном. Он прикрыл глаза и попытался представить, чем именно сейчас занята Изабелла: сидит ли она в гостиной на диване, погружённая в очередную книгу, а, может, стоит на кухне с мечтательным видом, облокотившись о столешницу, или смотрит в окно и совсем не догадывается, что на крыльце стоит он. Локи явственно воображал выражение её лица, когда она откроет дверь — деланое недовольство, которое через мгновение растворится в смущённой кроткой улыбке. Он видел её неубранные чуть спутанные волосы и простенькое платье. Видел её глаза: поблёскивающие от влаги чёрные торфяные болота — не то таинственно-притягательные, не то грозящие неминуемой гибелью. В голове звучал её невысокий успокаивающий голос. «Не поздоровается, — с улыбкой подумал Локи, — она никогда не приветствует меня и всякий раз даёт понять, что только позволяет говорить с ней, что делает одолжение. И в этот раз будет то же. Только мне всё равно. Разве могу я уйти не простившись? В конце концов, это военный поход, из него можно и не вернуться». Локи расправил плечи, оправил плащ, пригладил выбившуюся прядь и только после этого постучал в дверь. Проведённые у порога минуты самоуспокоения оказались напрасными, сердце вновь отчаянно колотилось о грудную клетку, затмевая своими ударами все окружающие звуки. Дверь отворилась, но на пороге была не Изабелла: темноволосая женщина с броским макияжем, одетая в трикотажную чёрную майку, заправленную в лосины с высокой талией, гарпией уставилась на внезапного гостя. — Вы? — удивлённо спросила женщина, вынув изо рта мундштук с дымящейся сигаретой. Выдохнув синеватый глубок дыма, она помахала перед собой рукой. — Добрый день, — вспомнив о манерах, поприветствовала она его. — Я Локи, принц Ас… — Да-да, я в курсе, — перебила она, сощурив чёрные, как у Беллы, глаза, обрамлённые такими же чёрными густыми ресницами. Кровь хлынула к щекам, и Локи ощутил то, что не испытывал уже очень давно — крайнюю неловкость. «Странно было думать, что дверь должна открыть именно Изабелла, — думал он с раздражением, — она ведь говорила о матери и отчиме, да и в доме почти у каждого есть прислуга… Какой же я, в самом деле, болван!» — Кари Кэлхоун, — представилась хозяйка, окинув взглядом сконфуженного гостя. — Чем могу быть полезна? — в её тоне отчётливо звучали нотки пренебрежения, которые Кари даже не пыталась скрыть. — Прошу прощения, леди Кари, — Локи с напускной учтивостью улыбнулся, что заставило Кари презрительно цокнуть, — я надеялся увидеть Изабеллу — вашу дочь, как я понимаю. — Беллз? Знакома с вами? Гм… — изящно изогнув бровь, Кари сделала очередную затяжку и ещё раз оценивающе оглядела Локи. Локи не мог объяснить, отчего под прицельным взглядом этой женщины ему хотелось съёжиться, а лучше того — провалиться сквозь землю. Он не сразу заставил себя вновь выпрямиться и посмотреть Кари в глаза. «Такая роскошная женщина, дочь на неё совсем не похожа, — отметил Локи, — разве что та же горделивость во взгляде». — Осмелюсь уточнить, что мы довольно неплохо находим общий язык, — он поджал губы. — Моя дочь рассказывает мне обо всём, но о вас ни слова. По правде сказать, не представляю Беллз, спокойно беседующую с вами, — казалось, взглядом Кари намеревалась прожечь в нём дыру, — надеюсь, вы понимаете, о чём я. Последние слова она произнесла подчёркнуто медленно и вкрадчиво. Локи глубоко вдохнул. — Разумеется, понимаю, — старательно скрывая эмоции, ответил он. — Тогда послушайте, что я вам скажу, — Кари решительно шагнула вперёд и оказалась к Локи так близко, что тот слегка попятился, — я прекрасно знаю обо всех ваших заслугах в возрождении Асгарда, знаю, что ныне вы не представляете угрозы, но не приведи мне узнать, что вы хотя бы словом обидели мою дочь, — она походила на львицу, яростно защищающую своё потомство. — Меня не было тогда в Нью-Йорке, я была на раскопках в Эль-Бадрашейне* и не испытала все те ужасы на собственной шкуре. И, наверное, потому я не воспринимаю это так остро, как Белла. Зато я была свидетельницей её ночных кошмаров, провожала в кабинет психотерапевта и ждала её вечерами, когда она волонтёром помогала разгребать завалы в городе. Кари умолкла, пытаясь понять, задевают ли её слова в нём хоть что-нибудь. — Но ещё я знаю, что моя Ибби не стала бы с вами общаться, будь вы законченным куском дерьма, — она сделала шаг назад, и тон её стал радушнее. — А ещё вижу по вашей раскрасневшейся физиономии, что вы, кажется, неравнодушны к ней. Локи молчал. — Не будете отрицать? — уголки губ Кари в удивлении опустились. — Подтверждать тоже, — сдавленно вымолвил Локи. — Только учти, что в отличие от меня, Белла не любит негодяев. Тебе нужно стать рыцарем, мистером галантность! Чёрт… — она расстроено посмотрела на скуренную сигарету и вытащила её из мундштука. — Белла не дома, — сдалась наконец Кари, — она тут себе придумала заморочку: детишкам из бедных семей лепку преподаёт. Вверх по нашей улице есть младшая школа — трёхэтажное аляпистое здание с железной изгородью. Думаю, разберёшься. — Благодарю, леди Кари, — учтиво поклонившись, Локи торопливо спустился с крыльца и забрался на лошадь. — Эй, принц Асгарда! — строго окликнула она, и Локи повернул голову. — Надеюсь, мы друг друга поняли, — многозначительный воинственный взгляд. Он согласно кивнул.

***

Юные ученики души не чаяли в своей преподавательнице, а потому, закончив занятие, Белла никак не могла проститься с ребятами, и тогда, наведя порядок в мастерской, она вышла с детьми на улицу, чтобы поиграть. Солнце опускалось за горизонт, в его закатных лучах блестели белёсые мелкие мошки, а в нагретом за день влажном воздухе раздавались душистые ароматы трав. Громко смеясь, Белла с завязанными глазами ловила маленьких проворных учеников, чьи звонкие голоски раздавались тут и там, сливаясь со стрекотанием кузнечиков. И вдруг голоса стихли. Растерянно застыв на месте, Белла протянула руки, и её ладони прикоснулись к высокой груди, обтянутой кожаной одеждой. Она задумчиво нахмурилась, подняла руку и осторожно прикоснулась к разгорячённой коже впалой гладковыбритой щеки. От волнения зазвенело в ушах, а сердце мгновенно онемело. Она знала, кто перед ней. — Не в этот раз, — прошептала она, — Локи… Белла сняла повязку и ласково улыбнулась ему. — Здравствуй, Изабелла, — вымученная улыбка не смогла прикрыть разочарование, что безмолвной мольбой застыло в прозрачных зелёных глазах. — Поцелуйте леди Беллу! — шкодливо прощебетал веснушчатый лохматый мальчишка, высунув рыжеватую голову из-за спины Изабеллы. — Айвар! — Белла потрепала взмокшие медные кудри. — Целуйтесь, целуйтесь! — подхватили остальные ребятишки и, хлопая в маленькие ладошки, нетерпеливо запрыгали на месте. — Но это нечестно, я же угадала, — искренне оправдывалась Изабелла перед своими учениками. Локи прикрыл глаза и добродушно засмеялся: уже второй раз за день он был смущён. — Целуйтесь! — не унимались дети. «Это какое-то наваждение», — Изабелла помотала головой, тихонько приблизилась к Локи и сцепила руки за спиной; встав на носочки, она потянулась к его лицу, чуть потёрлась о щёку, а затем припала к ней горячими губами.