Вечное прощение и вечное прощание

Тяжёлый морской воздух не приносил успокоения, виртуозные акробаты, пускающие ввысь огненные струи, подобно драконам, не могли отвлечь от мрачных мыслей и удержать её сердце, стремившееся во дворец — туда, где собирались в поход асгардские воины. Пальцы нервно перебирали ткань подола, мяли и скручивали. Эрланд протянул руку, переплёл её пальцы со своими. Белла замерла, растерянно посмотрев на будто вырезанный из камня профиль, на белёсый шрам, опоясывающий смуглую кожу, и убранные в хвост русые волосы, и ей сделалось тоскливо. «Я на минутку», — солгала она Эрланду, с облегчением высвободив кисть, и торопливо запорхала вдоль зрительских рядов. Бежала со всех ног, пока сухой городской воздух не начал резать горло, а ноги не налились свинцовой болью. Растрепались косы, голубой подол до колен покрыла дорожная пыль. Сквозь грозовые тучи пробилось красно-охровое солнце, и как только Белла вышла к дворцовой площади, её ослепили отражённые от золотых воинских доспехов лучи. Сделала из ладошки козырёк, приставила ко взмокшему лбу, жадно искала в золотом море чёрно-зелёный островок. И нашла: верхом на белой кобылице, по крупу которой струился изумрудный плащ, Локи с поднятой рукой стоял впереди своего отряда. Сверкающий рогатый шлем пленил угрожающей красотой, и Белла на миг зажмурилась, гоня прочь непрошенные болезненные воспоминания, обрушившие на неё немилосердную волну противоречивых эмоций. Она не могла оторвать взора от величественной фигуры, и стыд выжигал её изнутри, сражаясь со сладостной истомой, пульсировавшей внизу живота. Глубокой ночью, ворочаясь в постели, Изабелла продолжала лелеять в мыслях завораживающий образ, проклиная и ненавидя себя за это. Перевернулась на спину, уставилась в потолок, заляпанный световыми брызгами и смотрела на приближающееся точёное лицо, в горящие чертовские глаза, на улыбку-царапину: «Потому что я… тебя…» — смежила веки, перевернулась на бок, схватилась за голову, прикрыв уши. «Нечего себя накручивать, воображать то, чего не было, выдумывать небылицы, — она пыталась быть рассудительной, — он ничего не сказал. Откуда мне знать, что он имел в виду именно то, о чём я подумала? Мои ожидания — мои проблемы. И почему я вообще чего-то жду от Локи? Ищу причины нашей странной связи? Похоже на то. Но мы никто, даже не друзья, а я какого-то чёрта разозлись, увидев его мацающим ту девицу. Неужто присвоила себе этого змеёныша? Ну, может, совсем чуточку, — пожала плечами, будто оправдываясь перед кем-то. — Но только чуточку! Даже если допустить, что я ему небезразлична, то и в этом случае моя злость совершенно нелепа, потому что он ничего не обещал и абсолютно свободен. Глупо и неправильно вышло…» Белле стало досадно и горько: она больше не злилась, а они так и не успели побыть вдвоём, и Локи снова ушёл туда, где очень опасно. Откуда можно не вернуться. Охваченная печалью и тоской Белла сжалась в комок, прижав к себе декоративную подушку. Её тоска множилась с каждым днём, а тревожные настроения, царившие в Асгарде, усиливали беспокойство. Белла сделалась затворницей и никуда не ходила, кроме как на рынок и центральную площадь, чтобы купить продукты или послушать сплетни о том, что происходит на атакованных неприятелем аванпостах. Новости с фронта были скудными и малоинформативными, а потому слухи и домыслы расползались подобно срамной болезни. Неизвестность истязала больше всего, Белла ждала от Локи письма, но по истечении двух недель так и не получила ни единой весточки. Вскоре эта одержимость начала страшить её не меньше, чем переживания за жизнь Локи, и она попыталась увлечь себя Эрландом: поначалу искусственно, а затем искренне. Белла убедила себя, что её зарождающиеся чувства к Локи — преступные и неправильные. Вернуть очарованность Эрландом оказалось нетрудно, и она ушла с головой в увлечение чужестранцем, найдя в нём утешение и яркие эмоции, коих ей не хватало. Его голос, так нечестно напоминавший голос Дэвида, стал для неё опиумом, снимавшим все душевные боли и печали. Неоправданно преумножая недостатки Локи и достоинства Эрланда, Белла не заметила, как влюбилась во второго, пленившись его показной отстранённостью и недосягаемостью — этим он тоже напоминал ей всегда сдержанного и задумчивого Дэвида. Она не замечала, что интерес Эрланда к её знакомству с царицей или казначейской деятельности отчима немного выше «приличного». И намного выше заинтересованности самой Беллой. Если поначалу она ещё интриговала его земным происхождением, приятной наружностью и недоступностью, то теперь потеряла ореол загадочности и желанности, сделавшись обузой. Совет старейшин принял решение устроить небольшой праздник на центральной площади, дабы отвлечь жителей от упаднических настроений, навеянных военной угрозой, и хотя бы ненадолго сдержать всё нарастающий поток сплетен: поползли слухи о нападении на торговые порты Дальних островов, лежащих за океаном, народ испугался возможных перебоев поставок, а дельцы — проблем с ведением бизнеса. А потому нужно было переключить внимание асгардцев на что-то позитивное и продемонстрировать, что ситуация под контролем. «Локи назвал бы это бессмысленным расточительством, — подумала направлявшаяся в библиотеку Изабелла, наблюдая за дневными приготовлениями к ночному пиршеству. — Так странно, что асгардцы вспоминают его мимолётное правление под личиной Одина как время несмолкаемых увеселений и бесконечных денежных трат. Он, выходит, изменился? — одобрительно хмыкнула, опустив уголки губ. — Может, не идти на эту сомнительную пьянку и как бы поддержать его позицию? — улыбнулась своим мыслям, но, вспомнив об Эрланде, обречённо вздохнула: — Нет, надо идти, я ведь обещала составить компанию». Сидела в пожелтевшей, но всё ещё душистой, нагретой солнцем траве, вертела в руках высохший стебелёк осоки, пока её ученики, устав от занятий лепкой, заплетали ей в волосы мелкие красные цветы. Начало местного августа больше напоминало Белле нью-йоркский октябрь, разве что без урбанистических джунглей и загазованного воздуха. Положив подбородок на согнутое колено, с умилением и интересом наблюдала за двумя курносыми девчушками, которые никак не могли поделить перламутрового жука. — Дурочки, — прочёсывая пальчиками длинные волосы Беллы, вынесла суровый вердикт темноволосая бледнолицая малышка, которую все считали тихоней. — А почему ты думаешь, что они дурочки? — спокойно спросила Белла, чуть повернув голову. — Не знаю, — пожала плечиками, — просто дурочки. Жука какого-то поделить не могут. — Все мы временами выглядим глупо, — улыбнулась Белла, — любим вещи, которые кому-то могут показаться странными, глупыми или несущественными. — Мне нет, — решительно отозвалась ученица, — я выше всяких глупостей. Разве Вам нравятся глупости, леди Белла? — Да, и много! — засмеялась Белла. — Обожаю, например, купить твёрдое кусковое мыло и мелко нарезать его: мне нравится, как мягко нож скользит по нему, а ещё этот приглушённый хруст — ммм… — с блаженством прикрыла глаза. — А я люблю хлебный мякиш в комочки скатывать! — взвизгнула девочка, совсем позабыв о том, что «не любит глупости». — И мне нравится, — заговорщицким тоном прошептала Белла. — Скатывать, а потом в суп макать или мясной соус. Не сидеть нам за одним столом с важными чинными особами! — захохотала. — А Вы пойдёте на праздник сегодня ночью, леди Белла? — округлила любопытные глазёнки. — Меня не пускают, папа говорит, что маленькая ещё, а сестра идёт, например, а она меня всего на три года старше. Нечестно. А вот Айвару родители разрешили пойти с ними, — надув губы, посмотрела на рыжеволосого кудрявого бесёнка, бежавшего за стайкой учеников с большой квакающей лягушкой в вытянутой руке. — Я обещала хорошему другу, что приду, — рисовала травинкой на подоле узоры, — хотя настроение не сказать, что праздничное. Но обещания лучше выполнять. — А Вы можете пойти туда с причёской, которую я сейчас делаю? — тихонько спросила ученица, заранее приготовившись услышать отрицательный ответ. — Минус одна проблема, — подняла вверх большой палец. Девочка от волнения притихла, усердно сосредоточившись на своём занятии. От её прикосновений Беллу разморило и потянуло в сон. Подставила лицо солнечным лучам, наслаждаясь прелестным в своей простоте моментом умиротворения. Разноликое лето, напоённое одиночеством, в игривом танце по звенящим листьям ветром уносилось в прошлое, даря на прощание свой последний поцелуй. Вернувшись домой и облачившись в выходное платье, Белла вспомнила, что они с Эрландом даже не договорились, во сколько встретятся и где. Не придав этому значение, она решила, что немного подождёт его дома, и если что, поищет на площади. Время шло к десяти, Кари с Финном давно ушли, празднество должно было быть в самом разгаре, но Эрланд так и не появился, и Белла отправилась к центральной площади в одиночку. Больше часа она напрасно ходила вдоль щедро накрытых столов и торговых лавок, окруживших место гуляний в надежде на хорошую прибыль. Утомившись бесплодными поисками, остановилась рядом с одним из столов, налила деревянную пивную кружку сока, с жадностью опустошила и призадумалась: «Он настоял, чтобы я приходила, но мы же не уславливались, что проведём праздник вместе, это я так решила. Но я сказала, что составлю компанию, логично предположить, что буду его ждать. Почему он не пришёл?» Рассердившись, продолжила поиски. К полуночи, совершенно расстроенная и уставшая, Белла увидела его: облокотившись на деревянную крытую стойку, Эрланд пил в обществе белокурой красавицы с ярко-красными губами и самозабвенно пытался её развлечь. Нахмурившись, Белла сделала по направлению к ним несколько нерешительных шагов, отметив про себя, что в облике девушки есть что-то знакомое, и резко остановилась, когда Эрланд вожделенно схватил красавицу за руку, притянув ближе. Сбитая с толку, попятилась назад, пока не столкнулась с захмелевшим разгорячённым прохожим, развернулась и быстро зашагала в неопределённом направлении. Над головой с громом разлетелся шустрыми кометками пёстро-розовый фейерверк, и Белла вскрикнула от страха, будто услышала выстрел. Дойдя до наполовину опустевших столов, взяла кубок с вином и залпом осушила. Затем второй. Третий, четвёртый. Потеряв счёт выпитому, Белла отчаянно и восторженно танцевала вокруг громадного костра, запрокидывала голову и тонула в хмельном экстазе под хороводом серебряных звёзд. Не помня себя, она почти без чувств плыла по предрассветным безлюдным улицам в сторону дома, едва разбирая дорогу. Остановилась у Большого центрального фонтана, кое-как умыла лицо. За спиной раздались торопливые шлепки. Не успела Белла обернуться, как одна грубая ручища железной хваткой закрыла ей рот, а другая лишила возможности пошевелиться. Земля ушла из-под ног, фонтан стал стремительно отдаляться, и всё вокруг поглотила беспросветная тьма.

***

Той ночью произошла целая череда краж: с десяток юных девушек пропали без вести, были выкрадены все имеющиеся в хранилище оружия артефакты — враг был не где-то там, а здесь, на расстоянии руки, сделался осязаемым, реальным. Жителей охватила паника: активные граждане требовали распустить совет старейшин и пустить военных патрулировать улицы круглые сутки. Люди боялись выходить из домов без необходимости, стали враждебнее к переселенцам. К последним нередко без предупреждения приходили с проверками из министерств и ведомств по надзору за мигрантами, устраивали погромы в домах и лавках, ища компромат. — У них есть чародеи, причём могущественные, — мрачно изрёк Локи, закончив читать депешу, присланную в срочном порядке царю на фронт, — иначе как они смогли проникнуть через наложенную мной магическую защиту. — Проклятие… — процедил Тор, склонившись над развёрнутой на складном походном столе картой. — Что там наши шпионы? — Вчера было донесение, — обнадёживающим тоном отозвался Локи, — кажется, взяли след. Две потери, — мрачно добавил он. — Отправлю Брунгильду с её отрядом обратно в Асгард, надо успокоить людей и дать им почувствовать себя в безопасности, — Тор посмотрел на брата, чтобы увидеть его одобрительный кивок. Глубокой ночью пришли вести от разведки, выяснившей, что кочевники-мародёры, с которыми сражались асгардцы, действовали под началом тёмных магов, скрывавшихся в пустынных землях находившейся неподалёку планеты. — У меня есть план, — сказал Локи Тору, когда они остались одни. — Если там маги, то они в курсе обо мне и моей репутации. Предложу им свои услуги и попытаюсь вернуть артефакты, спасти пленников, если они ещё живы. Ну, и по возможности узнать, какие у этих магов планы, — воодушевлённо похлопал Одинсона по плечу. — Рехнулся? — Тор с недоумением уставился на Локи. — Не пущу одного. — Ну, да, ты же всегда с успехом меня контролируешь! — Локи! — Оставь свою ненужную заботу, она сейчас ни к чему. Мне не нужны няньки, которые только шуму наделают. Один я буду… правдоподобнее, — на тонких губах появилась шкодливая ухмылка. — Мне не нравится эта идея. — Тебе все мои идеи не по душе. — Эта особенно, — надул губы, сложил на груди могучие руки. — Скажу то, что говорил последние два года: так нужно. Даже если тебе это не по нутру, братец.