Вечное прощение и вечное прощание

— Тебя раскусят. Под покровом беззвёздной ночи Тор провожал Локи на космолёт. Стоя у трапа, смотрел куда-то мимо брата, на железные ступеньки, и не переставая крутил в руках его шлем. — Спасибо за воодушевляющую прощальную речь! — состроив серьёзно-саркастичную мину, Локи положил руку Тору на плечо. — Ты не обязан делать это один, мы можем придумать другой план и тщательно… — У меня всё под контролем. В смысле, у нас, — игриво поджал губы. — Опять манипулируешь? — в голосе Тора промелькнула нотка обиды. — Ни в коем случае, — не прекращал гримасничать Локи. — Поцелуемся на прощение? — Катись в Хельхейм! — Тор не смог удержать смешок. — Зелья взял? — Да. — Кинжалы? — Да, мама, — смешливо округлил глаза. Тор заботливо надел на брата шлем, похлопал по спине и отошёл на несколько шагов. Корабль плавно поднялся в воздух, прихватив с собой сор и сухие листья, ненадолго завис, покачиваясь, будто на волнах, и взмыл ввысь, скрывшись в чёрных облаках. Бесплодные земли лунной планеты встретили Локи унылой холмистой пустыней и завывающим ветром из сухого песка и золы, застлавшим взор и мешающим нормальному передвижению. Выставив вперёд руку, шёл почти наугад, пока перед ним не показалась протяжённая цепь из невысоких скал, в расщелинах которых можно было укрыться от безжалостной бури. Песок забился в нос и рот, покалывал жутко слезившиеся глаза, сыпался за шиворот и неприятно хрустел под одеждой. Локи тряхнул головой, перевёл дух и двинулся дальше. Пройдя чуть больше мили, он почувствовал чудовищную усталость и свалился у подножия приземистого бархана¹, жадно глотая колючий воздух. Выругавшись и придя в себя, снял по очереди каждый сапог, чтобы вытряхнуть накопившиеся там мелкие камешки. Задумавшись, замер, а затем попытался при помощи магии остановить поднявшееся от песочной струйки из сапога облачко пыли, но ничего не вышло. Нахмурился, сосредоточился. Вторая попытка также потерпела неудачу, и Локи ощутил, как во внутренности склизко вползает тревога, сменяясь постепенно отупляющим страхом. «Земля, — уразумел он в конце концов, — эта земля поглощает мою магию. Да здесь я не опаснее вошки. Проклятие! Надо убираться». Но не успел он натянуть сапог, как из-за бархана вышли две высокие фигуры, облачённые в иссиня-чёрные бархатные плащи, и наставили на него поблёскивающие острые копья. Локи рефлекторно поднял руки и отклонился назад, не отводя взгляда от грозного острия, целящегося ему промеж глаз. — Кто такой? — пробубнил один из незнакомцев, похожий на скелета своим осунувшимся скуластым лицом с острыми чертами. — Я Локи из Йотунхейма, — собрав всё своё бесстрашие, твёрдо произнёс Локи, — и я не враг вам, господа, — добавил вкрадчиво. — Он асгардец, — прохрипел второй, с длинной козлиной бородкой. — Номинально, — поспешил заверить Локи. — Кто у вас здесь правит? — А тебе зачем? — спросил остролицый. — Убьём его, и дело с концом, вот ещё валандаться, — вмешался другой. — У меня есть деловое предложение и информация, которая вам сильно пригодилась бы, — не повышая тона, убеждал Локи, — и кое-какой подарок, — змеиная ухмылка. — Убьёте — ничего не получите. Не уверен, что подобная недальновидность понравится вашему командиру. — А вдруг ты лжёшь? Локи из Йотунхейма, — процедил остролицый. — Я о тебе слыхал… — И что же? — Что ты плут, и что наворотил дел в Девяти мирах, да так, что разозлил папочку, и тот кинул тебя в темницу. — А теперь представь, как я ненавижу всё своё драгоценное семейство, лишившее меня законного права на трон и помыкающее при первой же возможности? — осмелел, неторопливо поднялся и опустил руки. — Я помогу вам, вы поможете мне. Всё просто. Козлинобородый неодобрительно вертел головой, пока остролицый обдумывал слова Локи. — Мы тебя приведём к нашему повелителю. Если ты засланный, он это поймёт и убьёт без промедлений, можешь не сомневаться. — Тогда мне бояться нечего, — Локи даже сам себе не верил, однако деваться было некуда, нужно было импровизировать и надеяться на чудо. У них с Тором был уговор, что если он не управится за двое суток, то можно посылать за ним отряд. «Теперь главное как следует потянуть время и заговорить зубы этому их повелителю, иначе дела мои дрянь, — Локи с ужасом глядел на неуклюжее подобие замка, сооружённого из кусков застывшей лавы и плохо обработанного камня, на беснующихся в его стенах кочевников-мародёров, на костре у которых живьём зажаривался истошно орущий пленник, и надежда таяла в нём, как свечной воск. — Главное никуда не лезть, ни во что не встревать и спокойно дождаться Тора, — трусливо обозначил себе тактику поведения, — всё равно один не справлюсь, и как бы мне ни было жаль пленных, они обречены», — оправдывался перед самим собой Локи. Шли по внутреннему дворику, пропахшему смрадом и копотью, мимо клеток с животными и пленными: рядом с гавкающими бестиями, похожими не то на собак, не то волков, в клетках сидели юные асиньи в потрёпанных платьях и напуганными зверьками глядели на своих поработителей. Вызывающие жалость, но ничего не значащие лица: «Вынужденные жертвы», — констатировал про себя Локи. Резко остановился, да так, что в него врезался козлинобородый, шедший сзади. — Чего застрял?! — пихнул Локи в плечо. Бледное, искажённое страхом и запачканное сажей лицо, блестящие чёрные глаза, наполненные мольбой. Любимые глаза. — Куда вы его ведёте? — схватилась за прутья, будто надеялась, что сможет просочиться сквозь них. Козлинобородый ударил копьём ей по костяшкам, и Белла резко одёрнула руки, сцепив их из-за боли. — Эта сучка тебя знает? — спросил он у Локи, желая хоть на чём-нибудь его поймать. — Я её впервые вижу, — с напускной холодностью пожал плечами Локи, с трудом заставляя свой голос не дрожать. От всепоглощающего страха его начало мутить, к горлу предательски подступил ком, а лёгкие вместо воздуха будто бы наполнялись свинцом, перекрывающим кислород. — Долго нам ещё идти? — Скоро, — заверил остролицый. Локи отвернулся и проследовал за ним. Белла с ненавистью и разочарованием провожала его взглядом, уверенная в том, что он снова строит козни своему брату. — Предатель и трус, — громко отчеканила она ему вслед, до последнего надеясь, что он обернётся и подаст ей хоть какой-нибудь знак, но массивные каменные двери безмолвно проглотили его в брюхо уродливого замка. «Как она здесь оказалась? Что они с ней делали? Она ранена? — вопросы без ответов одолевали рассудок Локи, превращая каждый отдаляющий от Изабеллы шаг в пытку. Вынужденные жертвы перестали быть безликими, от них стало невозможно дистанцироваться — идеальный план «никуда не лезть и спокойно ждать» сделался невозможным, ведь на кону была её жизнь. — О, Один, что бы она сказала, если бы узнала, что я нарёк тех дев «вынужденными жертвами»? Хах, да всё то же — предатель и трус. Вот, кто я». Он не хотел быть в глазах Изабеллы предателем и трусом, даже если это правда. Даже если в этом его суть. Правитель тёмных магов принял незваного гостя радушнее своих соратников: как и предположил Локи, он оказался наслышан об «асгардском предателе», знал и о его вторжении на Землю. Он не доверял богу лжи и озорства, но загорелся идеей грамотно его использовать. К тому же без своих способностей он и вовсе не представлял угрозы. Вытащили во двор громадный низкий стол, завалили яствами с вином и пировали, сидя на земле. Сгорбленный грязный музыкант под улюлюканья и свист пытался подобрать весёлую музыку, под которую возбуждённые кочевники смогли бы устроить свои дикие ритуальные танцы и как следует позабавиться перед новым набегом. Верховный маг-правитель расположился под навесом на груде мелких подушек и пригласил к себе Локи. — Я был к тебе милосерден и радушен, усадил рядом с собой за один стол и угощаю моей едой и моим вином, — начал он без прелюдий, — ты ведь понимаешь, Локи, что я делаю это, потому что надеюсь на выгодное сотрудничество? — Меня называют по всякому, Ваше высочество: лжец, предатель, подстрекатель, озорник и плут, но славы глупца в этом списке нет, — наполнил кубок и сделал глоток. Он узнал это великолепное вино: знаменитые виноградники Дальних островов, хозяева которых поставляли свой товар за баснословную цену, в Асгарде даже на царском столе это вино не всегда водилось. Локи посмотрел в свой кубок, в кроваво-красную толщу напитка, вообразив, сколько невинных жизней стояло за этой ничтожной порцией. Поставил кубок на стол и легонько отодвинул. — По словам моих людей, ты обещал мне информацию, а ещё упомянул какой-то дар, — последнее он произнёс с особой заинтересованностью. Успевшие накидаться кочевники стали крутиться около клетей с похищенными девушками, совать к ним пальцы, дразнить и поливать выпивкой. Локи осторожно повернулся в сторону клетки, в которой была Изабелла, и ненадолго выдохнул — рядом никого не было. — Локи? — позвал его маг. — Я жду ответ. — Да, — неловко улыбнулся, — да, я просто… а что будет с теми девками? — кивнул в сторону пленниц. — Продадим в бордели. Я знаю, где за таких хорошо заплатят. Ещё и асиньи, не какая-то там шалупонь! — гоготнул маг, подливая в свой кубок. — Вернёмся к делу. — Дело… — не удержался и ещё раз мельком взглянул на Изабеллу. — Ах, да, — откашлялся, — вы спрашивали про дар. У меня есть кое-что, — достал из-за шиворота кулон в виде небольшой светящейся сферы и протянул верховному магу, — этот амулет поможет вам наблюдать за асгардским войском и даже слышать разговоры, — фальшивая умасливающая ухмылка, — вещь по истине уникальная. Правитель жадно выхватил амулет у своего гостя и стал нервно крутить его в руках. — Надо же! — воскликнул он. — Я думал, он был уничтожен вместе со старым Асгардом! Превосходно! — задыхался от восторга, предвкушая, насколько сильно эта вещь переломит ход военных действий в его пользу. — Ха-ха! Умеешь удивить, умеешь! — довольно потряс указательным пальцем. «Не трогайте! Пошёл нахрен! Убью! Убью!» — раздалось за спиной Локи, заставив его вновь повернуться, забыв о всякой конспирации: дюжина пьяных кочевников открыла клетку, выволокла Изабеллу и стала водить вокруг неё хоровод, попеременно толкая её и задирая платье. Она, как могла, отбивалась, однако кочевников это раззадоривало ещё пуще. Тогда она задрала подол и из пристёгнутого к ноге кожуха достала кинжал — один из тех, что подарил ей Локи — и стала, угрожая, кружиться волчком. Локи, вытаращив глаза, мёртвой хваткой вцепился в край подушки, на которой сидел, лихорадочно соображая, как ему поступить: бездумно ринется защищать — убьют обоих, промолчит и не вмешается — неизвестно, как далеко зайдут зверства этих дикарей. «Проклятье! Ничтожный болван! Ни иллюзию не создать, ни открыть пространственный портал, ни сделаться невидимым — ничего! Бесполезен и никчёмен». Четверо схватили Беллу за руки и за ноги, а двое разодрали подол, повалили её, барахтающуюся и отбивающуюся, на землю. — … можешь попросить что-нибудь у меня взамен, — продолжал верховный маг, будто ничего необычного не происходило, — если это будет в пределах разумного, то я… — Её, — подавляя крик и ужас, ответил Локи. — Хочу её своей наградой, — кивнул на Изабеллу. — Эту? — разочарованно переспросил маг. — А чего так мелко? Ну-у-у, это как-то неинтересно даже! — расхохотался, чуть отклонившись от стола и переваривая услышанное. — В моём вкусе, — вымученная, нервная полуулыбка. — Приголубит меня сегодня ночью. — Хмм… ну, забирай, — махнул рукой. — Эй! — крикнул он кочевникам. — А ну расползлись, животные! Наш гость заберёт девицу! «Миновало!» — выдохнул Локи, схватившись за свой жилет там, где оглушающе билось сердце. — А почему мы должны отдавать её этому бродяге? Это наша добыча, — возмутились дикари. — Чего это он будет нам веселье портить! Верховный маг ещё больше залился смехом: — Смотри-ка, а они вот не хотят её тебе отдавать, — хлопнул в ладоши. — Ты моим людям веселье портишь. — Это моё желание, — голос Локи становился всё нетерпеливее, а взгляд всё воинственнее. — Твоё желание, говоришь?! — налетел на него обвешанный шкурами здоровенный бугай с разукрашенным лицом. Дёрнул его за руку, с силой толкнул вперёд, и, когда они остановились рядом с лежащей в пыли Изабеллой, пытающейся прикрыть оголённое тело, улыбнулся беззубой улыбкой: — Раз хочешь, то бери. Но здесь. А мы посмотрим! — повернулся к своим дружкам за одобрением. — Угу? — Я ведь не потасканный солдафон, чтобы совокупляться в грязи, как свинья, — задрал голову Локи, — царские особы предпочитают… — Слышь, царёк, — приставил к его горлу нож, — не хочешь, ну и вали отсюда. Нам с ребятами больше достанется! Локи яростно стиснул зубы, дёргая челюстями, ему казалось, будто он тонет в чёртовых песках чёртовой безжизненной планеты. Стоя в нерешительности и собираясь взмолиться предкам, он отчего-то вспомнил, как встретил Изабеллу утром в библиотеке после карнавала: залитую солнцем и склонившуюся над книгой — воплощение красоты. И теперь она, всхлипывая, лежала у его ног, глотая песчаную пыль. А он не мог спасти её, укрыть от неминуемого кошмара и унижения. «Однажды ты поймёшь, Локи. Однажды ты осознаешь, насколько сложен в самом деле выбор между счастьем одного и многих. Это не так, как ты себе представляешь, это намного сложнее, острее и больнее. Человек не может быть средством, он всегда цель», — она сказала ему это в то утро, после карнавала. Будто видела его насквозь, знала от и до его лживую душонку. «Ведь я мог смолчать, не выдавать себя, пожертвовать, как я говорил ей тогда, счастьем одного во имя блага многих. Но разве я мог?!» Надменно откинул рукой лезвие от своей шеи и, постояв несколько секунд, опустился на колени, очутившись у Изабеллы между ног. Грохот барабанов. Локи поднял голову и с недоумением оглядел окруживших их кочевников, притащивших ритуальные барабаны и отбивавших монотонные звуки. Зажмурившись, помотал головой и перевёл взгляд на лицо Изабеллы — она в упор смотрела на него, притихнув, и только слёзы медленно скатывались по вискам в распушившиеся волосы. «Прости меня…» — едва слышно вымолвил Локи, закрыл глаза и, справившись застёжкой на штанах, навис над Изабеллой, закрыв собой грозную черноту бездонного неба. Наклонился к самому её уху и, касаясь губами ушной раковины, прошептал: — Знаю, это безумие, но прошу — доверься мне. — Чуть отстранился и посмотрел в полные слёз глаза: — Ты мне веришь, Изабелла? — Верю, — чуть слышно вымолвила она, всхлипнув. — Хорошо, — дрожащим голосом, — знаю, это будет непросто, но постарайся расслабиться. Не смотри по сторонам, смотри на меня, — его тон стал спокойнее и увереннее, — да, вот так. Он осторожно и долго ласкал её под нетерпеливые рычания и хрипы, сопровождаемые барабанной дробью, и когда понял, что она готова, медленно и аккуратно вошёл. Изабелла рефлекторно обхватила его ногами и руками, прижала к себе со всей силы, укрылась, как щитом, перебирая спутанные жёсткие пряди на затылке. «Как сладко и гадко!» — пронеслось в голове Локи, и он стал себе противен. Он приказывал себе не получать удовольствие, но ничего не мог поделать с жаром, разливавшимся по телу, с лавой, наполнившей вены, подгонявшей момент разрядки. Отстранился, покинув тёплое лоно, и излился на её подрагивающие бёдра, испачканные кровью. Удержавшись от того, чтобы не рухнуть, выпрямился, отстегнул плащ, поднял Изабеллу с земли и укутал им. — А теперь хотелось бы… — в глазах потемнело, но Локи быстро вернул себе самообладание: — Хотелось бы вздремнуть с дороги. Да и плотские утехи отнимают много сил, — натянул игривую маску и обратился к верховному магу. Изабелла обхватила его торс и уткнулась лицом в грудь. — На рассвете ещё побеседуем, — приказным тоном оповестил Локи верховный маг и подал жест прислуге. — Отведите гостя в опочивальню. Глубокой ночью Локи разбудил Изабеллу и украдкой вывел из погружённого в сон замка. Тихо и бесшумно обезоружил двух охранников, стороживших сигнальную вышку, а затем ещё несколько караульных, не успевших до конца протрезветь после вечернего разгула. Выкрал с конюшни пару лошадей и помог Изабелле сесть в седло. — Давай, нужно ещё успеть к остальным, — деловито приговаривала Белла в несвойственной ей шебутной манере. — К остальным? — удивлённо переспросил Локи. — Ну, к остальным девушкам, — пояснила Белла, а потом разочарованно сощурилась: — Ты собираешься оставить их здесь? Локи в растерянности открыл рот, но затем кивнул ей: — Да, конечно, — ответил он, — конечно, мы поможем им. Изабелла наградила его одобрительной полуулыбкой и направила своего коня во внутренний двор, где находились другие девушки. Локи хотелось рвать и метать, кричать, что она сошла с ума и всё загубит, но вместо этого молча последовал за ней, молясь, чтобы удача благоволила им. После долгих и изнуряющих часов побега по пустыне, обдуваемой со всех сторон ветрами, Локи вместе с Беллой и освобождёнными девушками добрались до космолёта и в спешке покинули планету. Рассекая космическое пространство, Локи думал о своей самонадеянности и очередном провале: ни украденных артефактов, ни добытых планов неприятеля — лишь раздирающее на куски чувство вины и осознание, что ему пришлось взять силой девушку, которую он любил. Его чувство к Изабелле утратило прежнюю лёгкость и ощущение необременённости. Смотря на неё, измождённую и закутанную в его плащ, он вдруг вспомнил слова героини «Расколотого мира пожирателя звёзд», обращённые к главному герою: «Найти в себе любовь мало — это чувство доступно всякому. Но нужно ещё научиться любить». Локи испытывал вину даже за то, что смеет называть своё чувство любовью, после того, что сотворил. И проклинал себя за то, что не может заставить свой внутренний голос замолчать. Изабелла поднялась с кресла, подошла к нему и нежно сжала его предплечье: — Спасибо, Локи, — тихонько произнесла она. Её мягкие губы невесомо коснулись его виска. Локи в изумлении отпрянул и вопросительно уставился на выхваченную из темноты фигурку, на тень улыбки, залёгшей в уголках рта: — За то, что я изнасиловал тебя? — бесцветно спросил он, изогнув бровь. — За то, что жизнь мне спас. От меня живого места не осталось бы, если бы ты не вмешался. — Это должен был быть твой выбор, — болезненно сглотнул. — Помнишь, ты говорил мне, что тебя не прельщает стерильная чистота? — И как это относится к тому, что случилось? — нахмурился. — Если бы я умерла, уже не имело бы значения, мой это был выбор или нет. Да, я представляла всё совсем не так и не тебя. Но я переживу это, поверь. Изабелла говорила искренно, воодушевлённо и с благодарностью, и Локи не мог этого вынести: он привык, что она презирает его, но сейчас она была мягка, как никогда прежде. «Лучше бы возненавидела, влепила пощёчину, отгородилась, но не смотрела, как на героя. Я не герой, пусть всегда и мечтал им быть».