Вечное прощение и вечное прощание

Изабелла не спала всю ночь, однако сна не было ни в одном глазу, лишь неестественное оживление и ворох вопросов, которыми она измучила себя, стоя перед окном и потирая плечи. Неласковое пасмурное утро расплескало сизый туман над увядшей травой и сонной мшистой каменной дорожкой, ведущей от калитки до дома. Вдалеке чуть похрустывал гравий: торговцы и ремесленники спешили спозаранку занять лучшие места на рыночной площади, разложить свой товар и открыть лавки, чтобы спокойно ждать покупателей. В доме было тихо: Финн только что ушёл на службу, а Кари всегда спала до прихода экономки. Белла осталась один на один со своим смятённым сердцем. «Как целовал, как причитал! Люблю, говорит, люблю! Без своих ужимок и хитрющих глаз, никаких недомолвок или глупых игр — только концентрированная страсть. Всего мгновение, будто ничего не произошло, и я всё придумала или увидела во сне. Да и как такое возможно? Как же странно…» Всего мгновение. Но Белле было мало мгновения, она раз за разом прокручивала в воспоминаниях своё «не уходи» и жар его поцелуя, воображала, как позволила бы ему больше… Нет, опасная дорожка. «Не пускай его к себе в голову, не забывай, с кем имеешь дело — он тот ещё змеёныш, только этого и добивается! — повернулась к зеркалу, висевшему на смежной стене, и недоуменно уставилась на себя: — Это меня-то добивается? Нелепица!» Нет, она это так не оставит. Белла решительно вознамерилась получить от Локи все ответы — прямо сейчас. И на гудящих свинцовых ногах поплелась в ванную. Досушивая волосы, втирая в запястья сиреневое эфирное масло и подкрашивая ресницы, Белла запрещала себе думать, что все её старания были ради того, кого она должна всей душой ненавидеть, но вместо того с каждым днём становится с ним всё ближе. «А как же Эрланд? — с горечью подумала она, оглядывая себя напоследок. — Я ужасный человек, — разбередила старые раны. — Может, только такого, как Локи, и заслуживаю?» Помня, что ему нравятся её простые наряды, разодеваться не стала, выбрала сдержанное, но весьма открытое бледно-розовое платье из шёлка. Дойдя до калитки, остановилась и, подумав, вернулась за своим плеером. Приняв самый серьёзный вид, уверенно шагала по коридорам дворца в сторону чертога Локи. Страх, к удивлению Беллы, не парализовал, а напротив, ещё пуще подгонял к роковому свиданию. Но только показались заветные массивные двери, как уверенность начала таять, и захотелось бежать что есть силы. «Как я посмотрю на него? Ведь теперь всё будет иначе. Больше нет неопределённости и состояния поиска эквивалента слову «друзья». Я была права — мы не друзья. Разве друзья целуют так, как целовал он?» — Леди, Вы заблудились? — с другого конца коридора раздался басистый звонкий голос Тора. — Постойте, Вы же Белла? — приблизившись, он сощурился, а затем широченно улыбнулся, сияя голубым взглядом. — Тогда, на карнавале, помните? Моя жена с Вами хотела познакомиться. Вы ей понравились, — его гремящий голос сделался мягче. — Конечно, помню, я и после пира навестила её разок, — застигнутая врасплох и красная, как померанец, Белла хотела провалиться сквозь землю. — Так Вы Джейн ищете? — Вообще-то… — соблазн удобной лжи был велик, но её страх перед Локи вновь сдал позиции жгучему нетерпению. — Вообще-то я ищу Вашего брата. — Брата? — не верил ушам и огорошенно хлопал веками. — В смысле, Локи? Вы знакомы? — В некотором роде, эм… — она сконфузилась и забыла как дышать. — То есть, вы с ним… — Тор умолк, боясь сделать поспешный вывод. — Нет-нет, ничего такого! — выставила руки ладонями вперёд. — Мы просто… мы… — сгорая от смущения, зажмурилась и помотала головой. — Мы просто проводим время вместе, типа друзья, но не друзья, понимаете? — с надеждой заглянула в его непонимающее лицо. — Не совсем, — её конфуз стал понемногу передаваться и Тору, — но у Локи и впрямь нет друзей, поэтому, наверное, могу предположить, — озадаченно почесал затылок, — отдалённо, правда… Знаете, Белла, вообще-то Локи в данный момент находится на дипломатической встрече с одним из наших союзников. — А Вы что же? — шкодливо покосилась. — Я-то? Ошиваюсь тут, увиливая от смертной скукотищи и бурчания плутоватого занудного болвана — нашего союзника, — гоготнул, — а потому послал к нему ещё более занудного плутоватого болвана. Белла не удержалась и громко рассмеялась. — Скажите, а как скоро он освободится? — вернула серьёзную мину. — Этого не знаю, — пожал плечами Тор, — но сразу после он должен отправиться с визитом к царю Золотой долины, чтобы просить помощи на случай нового вторжения тех магов и их марионеток-дикарей. — Как отправиться? — её будто окатили ледяной водой. — И надолго? — Несколько дней, полагаю. Как сумеет всё уладить. — Ясно… — грустно вздохнула Белла. — Ему что-нибудь передать? — её понурые плечи и печальные глаза огорчили Тора. — Нет, ничего не нужно, Ваше величество, простите за беспокойство, — сделала неловкий реверанс, понятия не имея, нужно ли это, и развернулась на выход. Но потом вернулась и вложила в ладонь Одинсона плеер: — Просто передайте ему это. И скажите, что мой ответ — папка с названием «Sia», седьмая дорожка. Он поймёт. И упорхнула птичкой по коридору, провожаемая ошарашенным взглядом потрясённого царя. Тор сел на пуфик с золочёными ножками, стоявший рядом с чертогом брата, и больше двух часов в задумчивости прождал его, вертя в руках плеер Беллы. «Они не любовники и не друзья, но она передаёт ему плеер и какую-то песню, — рассуждал сам с собой: — ну, прямо в стиле Локи — метафоры, загадки со скрытыми смыслами! И кто же они тогда? Ничего не понимаю… Ну, брат!» Поднял голову и увидел приближающегося с задором на лице Локи, игриво подкидывающего вверх зелёное яблоко, явно довольного собой: — Ну, и кто теперь победитель? — остановился перед ним, гордо задрав голову и раскинув руки. — А ты ныл «не уболтаем, не договоримся»! Хе-хе! Угадай с одного раза, кто уболтал и договорился, а? — Вообще-то, именно потому и ныл, зная, как ты из штанов станешь выпрыгивать, — спокойно отозвался Тор. — И ни на секунду в тебе не сомневался! — и улыбнулся во весь рот, дабы удовлетворить потребность Локи в одобрении и восхищении. Но Локи просёк нарочитость улыбки, а потому состроил полную скепсиса гримасу и недовольно цокнул: — Взял и испортил момент, — пробурчал, — а мог бы воспользоваться, будь ты умнее. Хотя о чём это я… — Заканчивал бы бухтеть, — снисходительным тоном. — К тебе, кстати, гостья приходила. — Какая ещё гостья? — Локи вытаращил от испуга глаза. — А у тебя их много? — хохотнул Тор. — Прекращай говорить загадками, — огрызнулся. — Бесит, да? — подтрунивал Тор. — Вот, передала тебе, — протянул плеер. — Сказала про какую-то папку с названием «Sia» и седьмую дорожку — чтобы это ни значило, — пожал плечами. Локи жадно выхватил плеер и окончательно побледнел: он думал, что в замок вновь заявилась Амора, изменила при помощи чар облик и пыталась втянуть в свои дела Тора, но даже не мог помыслить об Изабелле. «Неужели совсем не смутилась? Не возненавидела? Или возненавидела и лишь за тем и пришла, чтобы сказать об этом? О, Один, ну какого лешего я торчал столько часов на треклятых переговорах с этим недалёким ослом! А теперь надо собираться в путь, и я неизвестно когда увижу её. Пропади всё пропадом!» — Что у тебя с этой девушкой? Локи скрежетнул зубами: он так надеялся избежать этого вопроса, ускользнув раньше, чем Тор успеет сунуть нос не в свои дела. — Она смертная, ты знаешь? — Сам-то как думаешь, гений? — Так что у тебя с ней? — не унимался Одинсон, позабыв о такте. — Ничего у меня с ней, понятно? Просто… вот, музыкой делимся, видишь? — помахал плеером. — Не может быть! — на Тора вдруг снизошло озарение. — Да ты влюблён, не иначе! — Вздор! — шикнул Локи и, не желая продолжать опасный разговор, прошёл в свой чертог. — Ладно тебе, поделись, — сменил тактику Тор, — обещаю, что не буду обсуждать это с Джейн. — Нет, — высунул лицо в полузакрытые двери. — Да и нечем тут делиться. — Знаешь, что самое смешное? — Одинсон встал с пуфика и подошёл к дверям: — Ты даже соврать порядочно не можешь — настолько нервничаешь при упоминании об этой девушке. — Всё сказал? — Пожалуй, — кивнул. — Ладно, оставляю тебя, а то, вон, аж руки дрожат, до чего взволнован посланием. Слушая удаляющиеся шаги брата, Локи с досадой думал о своём разоблачении: «Ну, главное, что стоял на своём», — решил он, ощутив скуку от того, что нужно было осмысливать произошедшее. Куда интереснее было послание Изабеллы — Локи пришлось по душе то, как она решила ему ответить. Повернул ключ в замке, с разбегу плюхнулся на кровать, нетерпеливыми пальцами распутал наушники и нашёл нужную папку. Седьмой композицией значилась песня под названием «Moon»¹:

«Наблюдаю издалека, как ты вертишься по кругу, Напиваюсь тобой и выдыхаю тебя. Я скрываюсь за рамками времени, Прячусь за светом солнца. Два корабля проплывают в ночи, Две пары губ касаются земли с каждым приливом. Я верю в то, что этот мир вращается лишь для тебя, Мы никогда не будем вместе, потому что я — луна. Я жажду расстояния, И изолирую своё сердце. Ты затянул меня в свой мир, И теперь я вращаюсь с тобой, неделимая…»

«Очень метафорично, но предельно ясно, — усмехнулся Локи, поглаживая большим пальцем кнопку громкости. — Никогда не будем вместе… хм. И всё-таки я ещё посражаюсь за тебя, Ибби». — Локи! — за дверью вновь послышался голос Тора. — Пора, наш космолёт готов к отбытию.

***

Несколько дней Белла ощущала себя глубоко несчастной и одинокой: Локи улетел, и его признание вместе с огнём поцелуя застыло в её воспоминаниях призрачной дымкой. Не было рядом и Эрланда, который с подачи Финна получил в министерстве финансов должность и оказался по уши в делах: праздные увеселения были на время отброшены, чтобы как следует выслужиться перед начальством, зарекомендовать себя и обзавестись новыми полезными связями. Но вскоре Изабелла устала страдать, вернулась к преподаванию лепки ученикам, а по вечерам сама усердно занималась, вспоминая всё, чему научилась за годы учёбы в институте. Набрала из библиотеки книг по скульптуре и декоративной лепке, пробовала освоить новые техники. — А почему бы тебе не попробоваться в гильдию скульпторов и лепщиков-реставраторов? — спросил однажды падчерицу Финн, любуясь очередной её работой и восхищаясь упорством. — При нашей нескончаемой стройке и всё множащихся переселенцах от работы отбоя не будет, — добавил он с улыбкой и заговорщицки подмигнул. — Не знаю, Финн, мне кажется, меня там пошлют куда подальше. — Будешь продолжать без повода скромничать, точно пошлют, — парировал отчим. Белла повернулась с многозначительным видом: — Знаешь, а ты прав, — будто постигла какую-то древнюю мудрость. — Я и так слишком много и часто в себе сомневалась, и это всегда приводило… да ни к чему это не приводило! — засмеялась над собой. — Вся моя жизнь — череда сомнений и нелюбви к себе. Пора стать новой Изабеллой, — вздёрнула подбородок. — Я думал, тебе не нравится «Изабелла», — удивился Финн. — А новой мне нравится, — «Ведь и впрямь, никогда не называла себя полным именем». Утром Белла открыла глаза, и за окном густо валил пушистый снег, будто и не было безумного лета, наполненного счастьем и болью — всё смело, запорошило. Вопреки ожиданиям, Белла не загрустила и не оплакивала ушедшее лето, не жалела о не наступившей пёстрой осени. Взлетела на подоконник, распахнула настежь окна и радостно встречала зиму: «Чем не повод начать всё с чистого листа? А если оступлюсь — то накроет белым снегом. Плевать на ошибки, неудачи — я хочу дышать полной грудью». Прошёл почти месяц с отлёта Локи — вовсе не несколько дней, как заверял Тор. Но Белла даже не успевала по нему скучать: сперва были тщетные попытки попасть в гильдию, которые в конце концов увенчались успехом, и после изматывающего, тяжёлого экзамена Белла получила грамоту-лицензию на осуществление профессиональной деятельности. А в придачу — вагон новых знакомых, с которыми она была на одной волне общего дела и интересов. Вечера после работы она теперь проводила не дома, а в шумной компании коллег в какой-нибудь таверне, веселясь до потери пульса. Дни, под завязку набитые впечатлениями и вкусом новизны, пролетали шустрыми птицами. Нелюбимые платья в пол сменились хлопковыми и льняными рубашками с закатанными рукавами, надетыми под брюки на подтяжках, и Белла почти не вылезала из рабочей формы, испачканной гипсом или мраморной крошкой. Гордо вышагивая по заснеженным улицам в кожаных ботфортах, с убранными в пучок волосами она чувствовала себя переродившейся и в самом деле новой. Женщин в гильдии было мало, профессии считались мужскими, а потому дамы старались не выделяться: убирали волосы и носили брюки — ко всему прочему, это было практично и удобно. Белле нравилось вписываться в новое окружение, становиться «своей», вплетать себя в ткань чужого мира, частью которого она никак не могла стать. Однако тоска сама настигла её: закончив за день небольшой, но сложный заказ, Белла отправилась с коллегами веселиться в центр города, и после недолгой прогулки те пошли в таверну — ту самую, которую ей показывал Локи. Сидя в шумной, весёлой компании подвыпивших новоиспечённых друзей, она вспоминала удалое пение и непослушную чёрную прядь, вечно спадавшую ему на лоб, его историю и крепкую спину, прильнув к которой она дремала на обратном пути под убаюкивающий цокот копыт. Вышла на улицу, случайно прихватив чужую накидку, и стояла на крепком морозе, освещённая светом неизвестной, похожей на луну, планеты. Смотрела в червоточину неба, обхватив озябшие плечи, вспоминая терпкое «люблю!», и шептала в ночь: «Вернись, прошу тебя, вернись…» Молва о дипломатических успехах Локи разошлась по всему Асгарду: оказалось, по дороге назад он попал в плен к йотунам, с которыми каким-то образом смог заключить союзнический договор и теперь героем летел домой. Не все асы после многолетней вражды приняли эту новость без скепсиса и опасений, а кто-то и вовсе откровенно выказывал недовольство. Тем не менее, новость в основном была принята с воодушевлением, особенно на фоне возобновившихся в районе горной цепи набегов кочевников-мародёров. Изабелла не могла дождаться возвращения Локи и считала дни. Но узнав, что его космолёт приземлится на центральной площади, и принц выйдет приветствовать толпу, не пошла встречать, осталась дома: «Он будет чужой и ненастоящий там, — думала она утром, сидя на кровати в трусах и безразмерной футболке. — Пусть налюбуется собою всласть, он заслужил. Успеем повидаться», — и грустно упёрлась подбородком в согнутые колени. Не желая понапрасну мучить себя ожиданием, стала собираться на работу, несмотря на выходной день. В посаде находилась мастерская, принадлежавшая гильдии, и Белла направилась туда продолжить работу над заказом потолочной лепнины. Заказчик был из нуворишей² — совершенно не имеющий вкуса коммивояжёр, которому важно было лишь покозырять средствами перед гостями и пустить пыль в глаза. Ему то и дело что-нибудь не нравилось, он не упускал возможности отпустить в сторону Беллы уничижительный комментарий и постоянно менял уже обговорённый эскиз. Некоторые из коллег снисходительно предлагали ей отказаться и передать клиента им, но Изабелла не желала давать слабину или повод не принимать её всерьёз. Разложила инструменты на рабочей скамье, поставила рядом термос с кофе и принялась за дело. Поначалу Белла не могла собраться и сфокусироваться, мыслями она была на центральной площади, представляла радостные ликования и опьянённого ими Локи: «Всё, небось, выжимает из своего кусочка славы, — смеялась сама с собой, — ходит, грудь колесом, и толкает пафосные речи». Но через пару часов вся ушла в работу, позабыв о печалях. — Беллз? А ты чего, не была в центре? — на пороге показалась Батильда — мастер резьбы по камню. — Свет мой, нечего юной деве торчать в этой берлоге в выходной, да ещё и во время праздника! — по-стариковски и любя ворчала женщина, грузно ступая вдоль столов и станков. — Во дворце пир начался, весь город там. — Не могу, Батильда, милая, мне надо закончить, — на миг подняла глаза, поприветствовать, — слышала ведь, какой мне кретин достался в этот раз. — Слышала, — подошла к рабочему шкафчику, — сущий мерзавец, башку бы оторвала и вместо неё каменную приделала — проку было бы больше. — И не говори, — хохотнула Белла. — А ты само-то чего не пируешь? — Ох, детка, я свои нюхательные соли забыла. Заберу и пойду. И ты давай со мной, м? — ласково улыбнулась женщина. — Спасибо, Бат, но я лучше здесь, — решительно ответила Белла. — А тебе хорошо повеселиться. — Тебе виднее, — пожала плечами Батильда. — Ну, давай. Вышла на улицу, оставив дверь чуть приоткрытой. Потянуло сквозняком, и Белла нехотя отвлеклась, чтобы поправить вечно заедавший язычок ручки. Сквозь щель пробивались с ветром мелкие снежинки и, оседая на одежде, безнадёжно таяли. Изабелла, дрожа от холода, поправила язычок и, закрывая за собой, невольно обернулась: издалека, разрезая метель, приближалась чёрная фигура. Замерла и, нахмурившись, пригляделась: «Не может быть!..» Локи нетерпеливо шагал по заметённой тропинке, жадно глотая ледяной воздух и морщась от лезших в глаза и нос колючих снежинок. Устало остановился и, сделав из ладони козырёк, посмотрел в сторону невысокого, протяжённого здания мастерской: по скрипучему снегу со всех ног к нему навстречу летело золотоволосое счастье, одетое в изумрудную накидку с меховым воротником. От волнения задрожали колени, сердце провалилось вниз живота — несмело раскинул руки и с задоринкой ухмыльнулся. Изабелла упала в его объятия и, едва дыша, крепко прижалась щекой к мокрой бархатной ткани зимнего плаща: — Вернулся!.. — прошептала она, и горячая слеза скатилась по замёрзшей щеке. Локи, охмелевший, обвил руками хрупкий стан и припал лицом к заснеженной макушке. — Неужели соскучилась, луна? — с надеждой произнёс он. Изабелла подняла голову и заглянула ему в глаза: — До смерти.