Вечное прощение и вечное прощание

Благодаря своим связям Ульв выяснил, что человек, которого он разыскивает, живёт где-то на окраинах, в трущобах. В подобных районах Ульв чувствовал себя как рыба в воде, ведь он родился в таких условиях: на богами забытой крохотной планетке, жители которой занимались преимущественно переработкой отходов, свозимых со всех концов вселенной. Вечная грязь, вонь, нищета и непомерных масштабов преступность, с которой правительство даже не пыталось бороться, — судьба Ульва была предрешена ещё до рождения. Потому он быстро освоился и установил контакт с местными, а те охотно делились любыми сведениями за весьма скромную плату. Так Ульв узнал о «подземном городе», куда жители спускались на заработки, и что нужный ему человек часто туда ходит. Под видом рабочего Ульв смог спуститься в катакомбы, не привлекая ненужного внимания, и был ошарашен и напуган увиденным. За несколько часов, проведённых в катакомбах, Ульв понял, что готовится нечто плохое. Он уже собрался, наконец, покинуть премерзкое подземелье, как ему улыбнулась удача: наёмник-ассасин, которого он разыскивал, проследовал в помещение, где находилась экспериментальная лаборатория, и там с кем-то громко разговаривал. Ульв, спрятавшись за колонной, пытался сквозь шум и лязг металла расслышать, о чём речь: «Погоди убирать Эрланда, он ещё может пригодиться, — произнёс некто жутковатым и бесстрастным тоном. — В конце концов, если не мы, то умирающий Асгард похоронит его вместе с собой. Так что сильно не беспокойся о торговце…» — пришедший в движение здоровенный бур, сверливший в земле огромную воронку, заглушил остальную часть разговора, однако этого Ульву было достаточно. Нужно было как можно скорее убираться. Идя под покровом ночи к особняку Эрланда, Ульв был страшно собой доволен: «Надо будет ещё потрясти этого простофилю! — гоготнул он, потирая ладони. — Информация-то ценная. Да и жизнью я рисковал! Пускай поднакинет деньжат». Выслушав Ульва, Эрланд долго стоял в задумчивости, мрачно уставившись в одну точку, после чего кинул наёмнику мешок золотых: — Как договаривались, — огласил он. — А теперь иди, у меня есть дела. — Погоди-погоди, родной! — хрипло пропел Ульв, выставив вперёд руки. — Мы договаривались, что я просто найду тебе того малого, так? Но работёнка-то оказалась опасная! Я жизнью рисковал, принёс ценные сведения, — капля пота скатилась с его лба, затекла в рот, и Ульв рефлекторно облизнулся. — Я заплатил в двойном размере, как и было оговорено, — ровным тоном произнёс Эрланд. — А теперь, — брезгливо помахал в сторону выхода, — сойди с дороги. — Требую ещё столько же, — настаивал Ульв. — Мы в расчёте. Ульв резко достал из-за пояса нож и приставил его к горлу не шелохнувшегося Эрланда: — Я так не думаю, — процедил он. Сделав глубокий вдох, Эрланд на миг прикрыл веки и, успокоив нервы, согласно кивнул: — На рассвете приходи в порт, — сказал он, — ты знаешь, как выглядят мои корабли — краснодеревные, с изумрудными парусами. Там и рассчитаемся. — Так не пойдёт! — запротестовал Ульв. — Ты болван или только прикидываешься? — наморщив лицо, спросил Эрланд. — Если ты, дубина, уверен, что я храню такие суммы в доме, то у тебя с головой проблемы. — Раздражённо отмахнул от горла остриё. — Банк откроется рано утром: возьму деньги, а в порту рассчитаемся. Ульв, нервно трясясь от жадности и нетерпения, подумал и нехотя согласился: — Ладно, — почесал лезвием репу. — Но давай без фокусов! — вновь пригрозил ножом. — Не то донесу твоим дружкам, что ты обо всём в курсе и вздумал их кинуть. Или сам с тобой разберусь, — харкнул Эрланду под ноги, — мне не в первой, уж поверь. — Да уж верю, — саркастично отозвался Эрланд. — А теперь проваливай. Оставил Ульва одного в холле, а сам направился в комнаты прислуги, чтобы разбудить своего извозчика. «Грязный, помойный ублюдок, — натягивая перчатки из коричневой кожи, ругался про себя Эрланд, — застал меня врасплох своим ножичком! Радуйся, что мне не до тебя сейчас, иначе бы глотку порвал. Только попробуй завтра явиться в порт! Живым ты оттуда не уйдёшь». Эрланд понимал, что поздно и что в доме Финна все наверняка уже спят, но он не хотел покидать Асгард без неё: «Плевать, под каким предлогом я туда явлюсь. Белла должна быть моей! И она будет». И когда он увидел её, бредущую по тёмной улице в полном одиночестве, то решил, что это знак — подарок судьбы. Всё складывалось так удачно, что у Эрланда от предвкушения затряслись колени, по телу разлился адреналиновый жар. «Авось, и умолять не придётся? — договаривался с совестью. — Вдруг, сама захочет? Всё-таки я нравился ей, да ещё как нравился! Я ведь и не пытался её завоевать. Вот если бы пытался, она даже имя Локи забыла бы». Когда экипаж остановился перед Беллой, Эрланд и впрямь поверил, что она без тени сомнений бросится в его объятия. Однако реальное положение дел не совпало с его фантазиями, и торговец пришёл в бешенство. — Ну же, скажи, — высоким дрожащим голосом увещевал Эрланд Беллу, нагло и постыдно лаская её обнажённую грудь. — Я же тебе небезразличен, забыла совсем? Этот йотунский ублюдок тебе совсем разум затуманил, — сокрушался он. — Он твой ненаглядный Мидгард чуть в порошок не стёр, а я спас тебя когда-то — ты и это забыла? Неблагодарная смертная шлюшка! — жалобный вожделенный стон. — Посмотри, во что ты меня превратила! Я не такой, понимаешь? — тряхнул её за плечи. — Всё из-за тебя! Ты понимаешь, что это всё из-за моей любви к тебе?! Изабелла перевела на него полный отвращения замутнённый взгляд и отчётливо прошептала: — Я тебе не верю. — Не веришь, что люблю тебя? — жалобно скривил рот. — Что ты стоишь за гигантской страшной армией монстров, — издевательски усмехнулась. Приблизила к нему лицо и сощурилась: — У тебя кишка тонка, слизняк. Эрланд, рассвирепев, нанёс ей звонкую оплеуху, и Изабелла, потеряв сознание, беспомощно и вяло стекла по обтянутому парчой сидению. Раздетая, с горящей от пощёчины щекой, похожая на подстреленную птицу, — совсем не так Эрланд воображал их «любовный побег». Он с ненавистью посмотрел на свои руки, а затем вновь на Беллу: «О, Один! Что я натворил?..» С неловкой расторопностью приподнял её и безуспешно попытался привести в чувства. — В порт вези! — крикнул он извозчику, и экипаж нервно и неуклюже тронулся по раскисшей от дневного ливня дороге. На выезде из парка съехали на обочину, увязли в разбухшей почве, перемешанной с травой, и больше часа тянули повозку из грязи. Устали, вымазались по самую грудь. Прислонившись к колесу, переводили дух и попивали из позолоченной фляги ароматный эль. Дело шло к рассвету, всё кругом затянуло перистыми туманными облачками. Изабелла давно пришла в себя, но из-за жуткой головной боли, тошноты и слабости не могла пошевелиться. Поморщившись, приоткрыла веки и уставилась в окно: в серой туманной дымке ей чудился белёсый Мрачный жнец верхом на костлявой кобыле, который всё приближался и приближался, грозно держа над головой гигантский меч. Ватным движением протянула к нему руку: «Забери меня, — тихонько шевелила губами, — прошу, забери меня отсюда…» Громыхнула дверца экипажа, под весом тела промялось сидение, послышался резкий запах пота вперемешку с элем. Белла почувствовала, что ещё чуть-чуть и её стошнит. — Проснулась? — спросил сам у себя Эрланд. — Твою мать. — Вышел из повозки и через минуту вернулся с верёвкой: связал Изабелле руки и ноги. — Для твоего же блага, — заверил он и с облегчением уселся обратно, приказав извозчику трогаться. «Локи! — задыхаясь, чуть не плача звала его Белла. — Забери меня, Локи…» В порту оказались на рассвете. Эрланд нанял трёх носильщиков, чтобы те погрузили самый дорогой товар на малогабаритное летающее судно, которое торговец хранил в трюме одного из кораблей, однако места в нём оказалось катастрофически недостаточно. Нужен был космолёт: Эрланд не желал оставлять товар и терять возможную прибыль из-за какого-то там грядущего апокалипсиса. Всегда можно разжиться в другом месте, он знал это как никто. — Агрр! Проклятие! — выругавшись, направился к извозчику, притулившемуся к дверце экипажа. — Моё судно не годится, — мрачно произнёс он, — придётся где-то найти космолёт. — Но, помилуйте, господин Эрланд, где вы его возьмёте? — извозчик в удивлении разинул рот и обронил травинку, которую до этого лениво пожёвывал. — Чтобы купить космолёт, нужно пройти обучение, подать заявку в царский оружейный цех, а потом ещё с неделю ждать. Хах, тоже мне! Космолёт найти… А даже если и найдём у каких спекулянтов, то это ж сколько денег придётся отвалить! — А я и не собираюсь покупать, возьму в аренду. Мне же так, слетать ненадолго, — соврал Эрланд. — Пойди поспрашивай на рынке, может, там кто подскажет. А я поспрашиваю здесь. — Как скажите, господин, дело Ваше. — Держи, — отсыпал слуге горсть монет, — это тебе за работу. Только побыстрее! — Конечно, господин. Пожилой извозчик трусцой направился в сторону рынка, а Эрланд перекинул Беллу через плечо и понёс на корабль. Поднимаясь по трапу, он услышал за спиной знакомый голос — это был Ульв: — Утречка, чужестранец! — прокричал он. — Я пришёл за своими деньжатами, как ты, наверное, успел догадаться. Ты же догадался? — с издёвкой. — Ты вроде не тупой. Иногда бываешь, — чуть тише добавил наёмник и звонко прыснул напоказ. Эрланд остановился и повернулся к Ульву: — Вчера ночью я был вежливым с тобой и оказал любезность, не убив. А теперь проваливай, — поправил на плече безвольное тело Беллы и продолжил подниматься на корабль, — у меня нет на тебя времени. Ульв мгновенно взлетел на трап, перегородив Эрланду дорогу, и вновь приставил к его горлу кинжал. Его лицо исказилось гневом, ноздри раздулись, подбородок затрясся: — Ты обещал, паскуда, — процедил он, забрызгав лицо торговца слюнями. — Ты мне должен, вот так! — настаивал он. — Отдай мои деньги, и я уйду. Эрланд, немного подумав, спокойно опустил Беллу на трап, выпрямился, а затем лихо выхватил из рук Ульва кинжал и вонзил тому в бок, ударив напоследок об колено лицом. Ульв, скорчившись от боли, упал на трап и вцепился в рукоятку кинжала. Изабелла, вновь пришедшая в себя, с ужасом и мольбой смотрела в лицо наёмника, не до конца понимая, что с ним такое. — Ублюдок, — изрёк Эрланд и наклонился к Белле, чтобы вновь взять на руки. Она стала отпихивать его от себя и попыталась позвать на помощь, но голос не слушался её, был тихим и дрожал. Повернулась к Ульву и произнесла так громко, как только могла: — Прошу, помогите! — чуть не плакала. — Моё имя Изабелла! Скажите принцу Локи, что меня похитили: он мой жених и щедро заплатит Вам, клянусь! — Заткнись! — Эрланд, рассвирепев, снова ударил её по лицу, и Белла притихла. Даже чёрствое сердце Ульва неосознанно наполнилось жалостью в тот миг: в памяти возникла сцена из детства, и белокурая незнакомка с Эрландом внезапно преобразились в рутинный сюжет из детства, в котором на фоне убогой хибарки пьяный папаша избивал щуплую, похожу на тростинку, мать. Он чувствовал то же бессилие, что и шестилетний мальчишка, неспособный дать отпор тирану. Кинжал явно не задел жизненно важных органов, да и вошёл неглубоко, но под углом, и обильно кровоточащая рана болела нестерпимо. Эрланд упрятал Изабеллу в трюм и завязал рот, чтобы она ненароком не привлекла лишнего внимания, но нужно было ещё незаметно избавиться от Ульва и не попасться на глаза стражам, патрулировавшим каждое людное общественное место в Асгарде. И тогда он сам нашёл стражей и сдал им Ульва, солгав, что тот якобы сам на него напал и пытался ограбить. Уважаемому торговцу Эрланду вопросов много не задавали, да и поножовщина в порту не была исключительным явлением. Недолго думая, стражи избавили Эрланда от проблемы с Ульвом и, предварительно позвав лекаря, увели того в камеру временного содержания, что была неподалёку. Оставалась лишь одна проблема — найти космолёт. Хоть где-то, хоть какой-то. Иначе из приближающейся мясорубки живым ему не выбраться.

***

Вернувшись из посадских катакомб, Локи и Амора сразу направились к Тору, так как на сей раз Локи не был ранен и вымотан двумя бессонными ночами. Царь разразился праведным гневом, отчитал брата как мальчишку за ложь, недоверие и преступное молчание, однако вскоре гром и молнии стихли, и Тор спешно собрал военный совет. Перед советом Локи дал поручение своему слуге привезти во дворец семью Финна Гаральдсона и снарядить один из царских космолётов до Королевства Золотой долины. Он не сомневался, что сам Финн откажется от эвакуации и встанет на защиту Асгарда, но ждать и рисковать жизнями Изабеллы и леди Кари он не мог. Нужно было поскорее отправить их в безопасное место, подальше от Асгарда. Но сначала Локи хотел непременно повидать Изабеллу, урвать кусочек нежности и безмятежности перед сражением, которое запросто могло забрать его жизнь. На совете Локи старался быть собранным, но то и дело уходил в себя. Непрекращающаяся вереница событий, которые он толком не успел осмыслить, не давала сосредоточиться, голова пухла и разрывалась от вопросов, а нервы натянулись до предела. Глядя на брата, размахивающего руками у голографической карты города, Локи воображал, будто время замедлилось, идёт едва-едва, и что за него почти можно ухватиться… — Ваше высочество, — шепнул ему незаметно подошедший страж, — какой-то ненормальный у парадного входа просит аудиенции. — Моей? — спросил Локи из-за плеча. — Да, Ваше высочество. — Что за ненормальный, как выглядит? — Плешивый, рот беззубый. Говорит, друг Ваш. — Не пускать во дворец, — ответил Локи, сообразив, что речь шла об Ульве. — Как прикажете, — страж поклонился и так же незаметно, как появился, исчез. «Только этого грязного животного и не хватало, — с раздражением подумал Локи. — Наверное, за платой явился. Мерзавец». — … а я передаю слово принцу Локи, — произнёс Тор и жестом пригласил брата выступить перед собравшимися, — он лучше меня осведомлён и поделится важными подробностями. Локи пригладил волосы и, приосанившись, встал перед голографической картой. Только он начал говорить, как за дверями послышались возня, грохот и крики: — Да пустите же, кретины, у меня важное донесение для Его высочества! Он мой друг! — снова грохот. — Ваше высочество! — раздалось в чуть приоткрывшиеся двери. — Поговорите со мной, это важно! Ваша невеста… Двери в зал захлопнулись, и все присутствующие военные командиры с едва скрываемым презрением уставились на Локи. «Ну и друзья у него», — сказал кто-то шёпотом на дальнем конце стола. «Вас это удивляет? Это ж Локи», — ответил ему другой. Локи громко откашлялся, дабы обратить на себя внимание и сделать вид, что ему нет дела до сумасшедшего в коридоре и что тот не имеет к нему никакого отношения. Он продолжил речь, однако через минуту его попытался прервать слуга, которого он послал в дом Финна. Локи, придя в бешенство, сдавленно прорычал: — Ну что ещё?! — выпучил, как филин, глаза. — Клянусь, если ещё хоть кто-нибудь посмеет меня прервать!.. Слуга чуть подался вперёд и прошептал: «Ваше высочество, леди Изабелла исчезла. Леди Кари сказала, что не видела её с ночи, и отказалась пойти со мной». Ярость сменилась тревогой. Локи на мгновение впал в ступор, а затем, вздрогнув, перевёл взгляд на двери, ведущие в коридор, откуда вновь донеслись крики Ульва. — Простите… — чуть слышно вымолвил он и бросился к дверям. — Ваше высочество! — взвизгнул Ульв, которого под руки держали двое стражей. — Ваша невеста, Изабелла!.. — его голос сорвался от усталости. — Она… Двери за Локи захлопнулись, а Тор, открыв рот, непонимающе и вопросительно глядел ему вслед. С неприязнью окинув взглядом пыльного Ульва, испачканного кровью, Локи приказал стражам отпустить его. Схватил за шкирку, отвёл в сторону. Трясясь от слабости, шаркая ногами и рефлекторно схватившись за раненный бок, наспех перевязанный бинтами, Ульв послушно последовал за ним. — У меня есть сведения, которые Ваше высочество захочет получить, — потирая руки, прохрипел Ульв, убрав со лба мокрые жиденькие волосёнки. — Выкладывай уже! — Локи стиснул зубы, сгорая от нетерпения. — Не бесплатно, Вы же понимаете… — Да йотун тебя подери! — вспыхнул Локи, грозно ударив ладонью по стене, и Ульв от испуга подпрыгнул. — Говори! — схватил за грудки и хорошенько тряхнул. — Не надо так нервничать, солнышко, — наёмник тихонько хохотнул, а затем внимательно оглядел лицо Локи, исполненное злости. — Неужели девчонка и впрямь невеста Его высочества? Ха-ха! Ну и дела! — загоготал во всё горло. — Я тебя на куски порежу и скормлю волкам! — вытащил кинжал и приставил к горлу Ульва. — Да-да, уже по ляжкам потекло! — продолжал гоготать Ульв. — Сегодня один придурок тоже пытался меня насмерть проткнуть. Но у него ничего не вышло. Потому что придурок, ха-ха! — подался вперёд, и остриё царапнуло загоревшую красную кожу. — Чего медлишь, м? Ты мне ничего не сделаешь, слабак, потому что знаешь, что от мёртвого меня толку мало, — окончательно осмелел. Рука Локи дрожала, готовая вонзить кинжал до упора, чтоб заткнуть наглеца. Издав мучительный полузвериный вой, отнял остриё, опустил голову. Неужели и впрямь слабак? Слабак, недостойный великого отца и прославленного брата. Лишь тень… Расправил плечи и вновь решительно посмотрел в глаза Ульву: «Не время преисполняться жалостью к себе». — Стой здесь, — приказал он, ненадолго отлучился и вернулся с мешком золотых. Цокнув и сложив на груди руки, Локи саркастично уставился на Ульва, пытавшегося впопыхах спрятать за пояс позолоченное декоративное блюдце, что стояло на тумбе перед залой. — Ты серьёзно? — вырвал блюдце и вернул на прежнее место. — А вы куда смотрите? — обратился он к стражникам и с осуждением помотал головой. Подошёл к Ульву и небрежно кинул ему под ноги мешок с деньгами. Со скрипящим хохотом тот опустился на пол, взял мешок и, позвенев монетами, крепко поцеловал. — Начинай уже говорить, — прошипел Локи. — Я видел её в порту, с этим… Распахнулись двери, и из приёмной залы раздался грозный голос Тора: — Во имя наших предков! Локи, какого йотуна ты опять вытворяешь?! — озадаченно уставился на Ульва, а затем опять перевёл взгляд на брата. — Чшш! — Локи сделал останавливающий жест Тору и кивнул наёмнику: — Продолжай. — … с чужестранцем, — договорил Ульв. — Она была связана. На лице ссадина, — показал на себе. Локи нахмурился, подёргав челюстями. — Он тащил её на свой корабль. А я… эм… я следил за торговцем для Вашего высочества, — нашёлся Ульв. Локи прекрасно понимал, что он лжёт: «Думаешь, грязная ты подстилка, я не догадался, что ты играл на два фронта?» Но сейчас ему было совершенно некогда разоблачать Ульва. — Я перекинулся с ним порой словечек, а эта скотина меня ножом пырнула! Девчонка в тот момент, видимо, в себя и пришла, стала скулить, мол, спасите-помогите. Ну, и сказала, что звать её Изабеллой и что Вы её жених. Сказала, щедро заплатите, если я расскажу об этом! — довольно гыкнул. — Проклятие! — прорычал Локи. — Отведёшь меня туда, — безапелляционно изрёк он. — Возьму кое-что в своём чертоге, а ты пока жди меня внизу. — Повернулся к стражам: — Кто-нибудь отведите его вниз и проследите, чтобы никуда не делся до моего прихода. — Куда ты собрался? — крикнул ему в спину Тор. — Нам грозит война, сам же сказал! Нужно дать распоряжения и… Локи резко развернулся, подошёл к Тору вплотную и отчеканил полушёпотом: — Женщина, которую я люблю, в опасности. Ясно тебе? Я не намерен сидеть сложа руки. — Женщина, которую ты… любишь? Постой… он сказал Изабелла? Та смертная девушка? — изумился Тор. — Я бы с превеликим удовольствием посмотрел ещё немного на твоё глуповато-удивлённое выражение лица, но мне надо идти. Локи похлопал Тора по плечу и с загадочной хитрющей полуулыбкой направился в сторону своего чертога. «А я давно знал», — самодовольно заключил про себя Тор, вспомнив, как встретил Беллу во дворце и как потом передавал раскрасневшемуся Локи её плеер с музыкальным посланием.

***

— Да точно Вам говорю, здесь он был! Стоя на причале и тыча в пустое пространство между двумя небольшими кораблями, Ульв с выпученными глазами пытался убедить Локи, что судно Эрланда было тут. — Уверен? — Локи озадаченно склонил голову набок. — Да как пить дать! Вот на этом самом месте, тут ещё косоглазая девка кур продавала, — поставил руки в боки и деловито огляделся. — Да вот же она, — указал на чернявую коренастую торговку в белом чепце. — Уплыл, небось, чужестранец. Локи недоверчиво посмотрел в сторону торговки, а затем вновь на то место, где, по заверению Ульва, стоял корабль Эрланда. Прошёлся вдоль пирса, внимательно приглядывался к фальшбортам. Он знал, что судна Эрланда трудно пропустить: с изумрудными парусами, краснодеревные — не корабли, а произведения плотнического искусства, зависть всех асгардских моряков и торговцев. И таких у причала он не увидел. Разорившись во время зимы, Эрланд распродал большую часть своих прекрасных кораблей, заменив их дешёвыми торговыми суднами и старыми фрегатами, которые более не годились для военных действий. Именно в таком находилась Белла. Связанная и брошенная в трюм, она через бойницу для пушек наблюдала за Локи и Ульвом, слышала их голоса: она пыталась кричать, но рот был туго завязан. Всё, что она могла — бесполезно стонать, обливаясь слезами. В какой-то момент Локи остановился напротив, до смешного близко, сощурился и чуть подался вперёд, словно почувствовал её присутствие. — Ммм! — вцепившись зубами в жёсткий канат, провыла Белла, задыхаясь от рыданий. Но Локи не услышал: шум воды и портовый гам заглушали её крики. Махнув рукой на Ульва, который благополучно улизнул, как только появилась возможность, он больше двух часов бродил по порту и прилегающим к нему территориям. Несколько раз принимал обличие Эрланда, надеясь, что кто-нибудь из местных даст ему хотя бы маленькую зацепку. Почти отчаявшись, Локи застыл в ступоре на пирсе, обдумывая, что делать дальше. — Господин, Эрланд! — вдалеке показалась семенящая фигурка запыхавшегося старика. — Господин… хух… — старик остановился рядом с Локи и обратился к нему тихим заговорщицким тоном: — Кажется, есть один вариантик, — потёр жилистые руки. — Правда, с нюансом: бак пустой. Топливо придётся покупать в другом месте и за отдельную плату. — Отлично, — не растерялся Локи. — Поднимись на корабль… эм… — стушевался на миг, раздумывая, как правильнее сказать. — Я оставил деньги на корабле, где девушка, — он не был уверен, но стоило попробовать, — принеси нужную сумму. — Я? — удивился слуга. — Но я не знаю, где Ваш сейф, господин! Вы же никого не подпускаете к деньгам… — Старик, просто иди на корабль, ясно?! — Локи терял терпение и самообладание. Слуга тихонько побрёл вдоль причала и вдруг остановился, увидев впереди Эрланда. — Но как?.. — обескураженный слуга вопросительно указал в сторону своего хозяина. — А! — отшатнулся от самозванца и побежал к Эрланду. Эрланд долго и бесполезно шатался в поисках космолёта. Оставшись наедине с собой, он не мог отделаться от стыда и сожаления, так некстати вползших к нему в душу. Он понимал, что его помыслы относительно Беллы с самого начала не были благородными и чистыми, но со временем всё изменилось, и смертная девчонка, которая была лишь средством, незаметно и неожиданно для него стала целью. Белла затмила всё. Порой, в минуты хмеля и сентиментальности, он даже признавался себе, что любит её. И как он посмел быть с ней столь отвратительно жестоким, бессердечным и грубым? Эрланд вспомнил, как она впервые поцеловала его: с порога бросилась в его объятия и прильнула алыми устами. Как она была нежна! Как прекрасна! В те времена она была к нему благосклонна. А он даже тогда вёл себя с ней по-свински. Разве может он рассчитывать на ответное чувство, если совсем не добивается её любви? «Бездна! Я и ухаживать-то не умею, юные девы всегда всё делали сами, мне оставалось лишь брать то, что они подносили мне на блюдечке. И вот я наконец по-настоящему без ума от девушки, а она меня не хочет! Хуже того — презирает. Я сам тому виной». Он не знал, что скажет ей, как станет заглаживать свою вину. Ноги сами несли его к кораблю, на котором он её оставил. Совсем одну — до смерти напуганную, связанную, уставшую, истерзанную. — Господин Эрланд! — раздался откуда-то слева голос его извозчика. — Господин! Эрланд повернулся и увидел, что следом за его слугой бежал Локи: «Проклятие!» — взметнул по мосткам на корабль и спешно поднял за собой трап. Локи, оттолкнув слугу Эрланда, кинулся впереди него. Небо озарила яркая вспышка: огненный шар с длинным газовым хвостом, прочертив полукруг, с грохотом упал. Земля задрожала, на причал хлынула волна, унесла с собой в воду людей и мелкие прилавки. Локи навернулся и едва сумел удержаться под натиском яростной волны. Отовсюду послышались крики и вопли, топот десятков ног. В воздухе раздался звон военного сигнального рога. «Началось… — прошептал Локи, испуганно глядя в сторону посадов, где прогремел взрыв. — Ибби!» Кое-как поднялся на ноги и поглядел вниз: в неспокойном океане болтыхались люди, плыли к берегу и звали на помощь. Локи, стиснув зубы, перевёл взгляд на корабль Эрланда, сделал несколько шагов, остановился и вновь посмотрел вниз, где, захлёбываясь, несчастные звали на помощь. Выругавшись, Локи добежал до другой стороны причала, где лежал сложенный кольцом толстый морской канат и при помощи чар превратил его в огромную канатную сеть, поднял её воздух, а затем спустил к воде. И как только люди начали цепляться за сеть и взбираться по ней, Локи бросился к кораблю Эрланда. Перепуганный Эрланд и думать забыл о том, чтобы спасать свой драгоценный товар: «Того, что есть в ладье, хватит на первое время. А там уж как-нибудь выплыву, не пропаду». Взял под руку корчащуюся и брыкающуюся Беллу, силой усадил на своё судёнышко, сел за пульт управления и, разломав трюм, взлетел над кораблём. Схватившись за голову, Локи наблюдал, как судно Эрланда набирает высоту, а он как дурак стоял на треклятом причале и ничего не мог сделать. — Локи! — раздался за его спиной голос брата. «Спасение!» — с облегчением подумал Локи. — Нужно возвращаться во дворец! — Да, только сначала останови вон то судно! — крикнул Локи, указав на судно Эрланда. — Хотя, знаешь, — как заведённый бросился навстречу брату, — лучше подсади меня, я сам справлюсь с этим ублюдком! Тор, одобрительно хмыкнув, подхватил Локи, раскрутил штормбрейкер и взлетел вместе с ним на ладью Эрланда. Локи разъярённо бросился на торговца, в то время как Тор помог Белле избавиться от верёвок. Она, ослабевшая и измождённая, в страхе наблюдала за сцепившимися в схватке Локи и Эрландом: «Боже… только не снова…» Локи с остервенением наносил Эрланду удары по лицу, пока кулаки его не стали багряными от крови — своей и чужестранца. — Локи! — взвизгнула она. — Оставь!.. Уйдём, прошу тебя! Эрланд попытался сопротивляться, но подоспевший Тор остановил его одним точным ударом. — Идём, брат, — дёрнул Локи за плечо. — В бездну его, нам нужно возвращаться. Не сразу, но всё же Локи пришёл в себя, взглянул на Изабеллу, обхватившую себя за голые плечи и беззвучно пускавшую слёзы. Он медленно поднялся, подошёл к ней и крепко обнял. Прильнула к своему отважному спасителю, обняла в ответ и, привстав на носочки, уткнулась подбородком в его плечо. Разомкнула смеженные веки, жалостливо посмотрела на заплывшее от ударов лицо Эрланда. Пуская кровавую слюну, он с ненавистью смотрел в спину Локи, к которому нежно прижималась Белла. Его Белла! Ноздри широко раздулись, лицо исказила уродливая гримаса: достал из-за пояса нож и метко запустил. Изабелла вжалась в Локи всем телом и резко повернулась, подставив себя под удар. Зажмурилась, смиренно ждала смерти. Дзынь! — нож Эрланда сбил взявшийся не пойми откуда клинок. Открыв глаза, Белла изумлённо обернулась в ту сторону, откуда прилетел клинок. Локи, Тор и Эрланд обернулись вслед за ней. Небо внезапно почернело, затянулось тучами, поднялся ледяной ветер, а над водной гладью простёрся туман. Изабелла вырвалась из объятий Локи, подбежала к краю судна и свесилась вниз: прямо под ними, в воде, образовалась тёмная воронка. — Что это? — нахмурившись, вымолвил Тор, сильнее сжав рукоять своего топора. Дрожа от холода, Изабелла заворожённо вглядывалась в водяную воронку, которая расширялась и расширялась. Всё вокруг перестало существовать: Белла впала в транс и не могла отвести взгляда от бездонной пропасти, которая не хотела отпускать и словно взывала к ней. Тор принял боевую стойку, а Локи пытался докричаться до Беллы, но она его не слышала. Эрланд трусливо вжался в борт. — Ибби, отойди от края, умоляю, — Локи тихонько тряс её за руку, не понимая, что с ней такое. — Пожалуйста, Изабелла… — Забери меня, — шептала она, не обращая на него внимания, — прошу, забери меня отсюда… Из чрева разбушевавшегося океана вышел огромный чешуйчатый корабль с рваными чёрными парусами, и в тот же миг океан покрылся толстой коркой льда. Корабль как ни в чём не бывало продолжил двигаться по льду, прямиком к причалу. — О, Один, да это же… — Нагльфар¹, — продолжил Локи за Тора. Кто-то, стоя на корме, раскрутил железную цепь с крюком на конце и зацепился за ладью Эрланда. — А! Мы все умрём! — заорал торговец во всё горло. — Заткнись! — шикнул на него Локи, достал свои кинжалы и силой оттащил Беллу от края. Пока по цепи стремглав поднималась белёсая, полупрозрачная фигура, Тор пытался отцепить крюк, но тот намертво вонзился в обшивку. Цепь и крюк покрылись обжигающей наледью, и царь одёрнул руку, оставив свои попытки. Заслонив собой брата и его возлюбленную, Тор воинственно поднял топор и выжидал. Из-за борта показалась белая святящаяся костяная корона, а в следующую секунду на судно взошёл сухощавый мертвец в рваных одеждах, сияя фосфорически-зелёными впавшими глазами. Тонкий рот мертвеца изогнулся в змеиной ухмылке, а сам он драматично распростёр руки и громко возгласил: — Ваш спаситель явился! И разразился громким хохотом. — Что б я сдох… — Тор опустил штормбрейкер и в недоумении сощурился. — Локи?! — Я бы сказал, что во плоти, но как раз её потерял в дороге! Он умолк, стёр с лица дурацкую ухмылку и не спеша приблизился к Изабелле. Другой Локи недоверчиво загородил её и выставил вперёд кинжалы. Локи-мертвец с аристократичным изяществом учтиво поклонился. — Изабелла… — тихо промолвил он, взял её руку и с нескрываемым блаженством припал губами к тыльной стороне её ладони. — Моя черноокая весна. Душа моя. Её подбородок затрясся, на глазах выступили слёзы. Изабелла легонько погладила по запястью загородившего её Локи, опустила вниз клинки его кинжалов и вышла к Локи-мертвецу. Неуверенно подняла руку и приложила ладонь к его щеке, — у того закатились зрачки. Он с жадностью прижал к своему холодному костлявому лицу её кисть. — Я победил смерть, преодолел пространство и время, лишь бы спасти тебя!.. и увидеть ещё хоть раз. В самый последний раз… Внизу прогремели взрывы, и все на судне, встрепенувшись, обернулись на их звук. — Однако подробности потом! — Локи-мертвец встал перед Тором и поклонился ему: — Жду указаний, Ваше величество, — и натянул задорную ухмылку. — Разве могу я тебе доверять? — с опаской спросил Тор. — А у тебя есть выбор, братец? Времени колебаться не оставалось, нужно было набраться решимости. И, немного поразмыслив, Тор утвердительно кивнул. — Оставайся со своим войском в порту. Сюда уже направляются космолёты, поможешь с эвакуацией. Если увидишь столб из пучка молний, значит я прошу подмоги. Всё ясно? — Предельно. — Локи-мертвец обратил взор к окаменевшему Эрланду и подмигнул ему: — А ты, приятель, пойдёшь матроснёй на мой корабль, м? Хе-хе! Притих там: забился в уголок и слюни пускает со страху! — Приблизился к нему, и тот на четвереньках пополз в противоположную сторону. — Не трогай меня! Не трогай! — завопил он. — Ничтожество. — Не шелохнувшись, проговорил Локи-мертвец и сиганул вниз, на свой корабль. Тор и Локи с Изабеллой покинули судно вслед за ним. Эрланд, покачиваясь, поднялся на ноги и долго смотрел им вслед. Вдалеке из недр била фонтаном золотая густая лава, расплёскивалась по стонущей асгардской земле. Все мечты и желания Эрланда сносило потоком его неуёмных амбиций и необдуманных решений. «Я мог бы не сотрудничать с проклятыми магами, а донести во дворец о надвигающейся угрозе. Я мог бы сражаться плечом к плечу с асами и умереть во славу Асгарда. А мог бы и уцелеть, прослыть героем, заслужить любовь Беллы. Мог бы…» В носу жгло не то от раскалявшегося воздуха, не то от отчаяния. Ему бы выбираться отсюда, лететь, как можно дальше. Но он не мог сдвинуться с места, прирос к деревянному дну. Лишь когда громадные монстры взвились над городом, Эрланд пришёл в себя и ринулся к пульту управления. Вопреки возражениям Локи, Изабелла отказалась от эвакуации и осталась в городе волонтёром: помогала детям, старикам и раненым, выручала полевых лекарей, которым требовались лишние руки. Она была рада принести пользу и отвлечься от переживаний за Локи, который повёл часть войск в эпицентр сражения. Однако справиться с оторопью от творившихся кошмаров было непросто: кругом царили хаос и паника, всюду возгласы, всюду реки крови и непрекращающийся грохот. На каждом шагу — изувеченные тела с отгрызёнными конечностями. Каждый вздох мог стать последним. В голове не осталось мыслей, кроме единственной — как бы не умереть. Монстры всё прибывали, обрушиваясь на город, будто саранча. Однако оборону удавалось держать благодаря вовремя подоспевшим союзным войскам. Но вскоре силы союзников стали иссякать, и армия монстров прорвалась ко дворцу. Тор и Локи вдвоём пытались одолеть правителя тёмных магов, но тот был силён и при помощи чар успешно отражал их атаки. Локи пытался обхитрить его, создав сотню своих проекций, но и этот трюк оказался бесполезен. Тор направил на мага поток молний, но он телекинетическим ударом отбил его в лицо Локи. Взревев от жгучей боли, Локи схватился за обожжённое лицо и рухнул на пыльную мостовую. — Нет! Локи! — закричал Тор, но было поздно. Преисполненный ярости и гнева он с силой ударил топором по земле, и мага отбросило ударной волной. Бросился брату на выручку, помог подняться на ноги. Оглядел его лицо: молния круто рассекла бровь и щёку до кости, глаз чудом уцелел — только ресницы и волосы обгорели. Кровь залила ему лицо и стекала за шиворот. — До свадьбы заживёт, — проглотив ужас, натянуто улыбнулся Тор. — Идти сможешь? — Да, — слабо вымолвил Локи, превозмогая отупляющую боль. Тор поднял над головой штормбрейкер, выпустив в небеса столб из пучка молний, и несколько мгновений спустя по земле заструилась позёмка, а мостовые покрылись коркой льда. Вдалеке показалась выстроенная в шеренгу белая конница армии мертвецов, перед которыми на костлявой кобыле ехал Локи, грозно держа над головой гигантский меч. Он на скаку разрубал монстров, которые вскоре восставали из мёртвых и тут же пополняли ряды его войска. Завидев подмогу, асгардские воины воспрянули духом и, наполнившись бесстрашием, с новыми силами бросились в бой. Объединив чары, Локи-принц и Локи-царь мёртвых смогли закрыть подземную расселину, из которой вырывались всё новые чудища и извергалась лава. Но, несмотря на это, бой шёл до рассвета, покуда первые солнечные лучи не пробились сквозь смог и тучи. В застывшей лаве, запорошенные окровавленным снегом, переливавшимся радугой на свету, навсегда уснули павшие воины и погибшие мирные жители. Асгард превратился в руины и необъятный погост. Но выстоял. Бегая по развалинам и шныряя туда-сюда по импровизированному госпиталю между стонущими асгардцами, Белла искала Локи: «Лишь бы живой, лишь бы живой», — повторяла она про себя, а на сердце с каждой минутой бесплодных поисков становилось всё тяжелее. Мигнул огонёчком зелёный плащ — его плащ. Устало вздохнув, кинулась к нему. Локи сидел на камне, задрав голову, а над ним навис лекарь и густо наносил на лицо прозрачную мазь. — Живой… — прошептала Изабелла, остановившись позади, и обняла его за плечи, прижавшись щекой к покрытому пеплом затылку. — Нет! — Локи дёрнулся, высвободился из её объятий, подлетел, как ужаленный. — Уйди! — закрыл руками лицо. — А! — прикосновение к обгоревшей коже вызвало нестерпимую боль. — Ваше высочество, Вы так всё лекарство снимете! — ругался лекарь. — А ещё швы накладывать. — Что такое? — испуганно спросила Белла и снова подошла к нему. — Локи, милый… — Пожалуйста, не смотри на меня! — Всё не так ужасно, дитя моё, — обратился к ней лекарь. — Что «не так ужасно»?.. — нахмурилась Белла. Набравшись мужества, Локи сжал ладони в кулаки и повернулся к ней. Изабелла ахнула, прикрыв ладонями рот, но тотчас после этого заставила себя успокоиться. Подошла к нему, ласково провела пальцами по обожжённым волосам, привстала на носки и с нежностью поцеловала. В груди никак не хотела униматься дрожь, и Белла, вновь окинув взором лицо Локи, тихонько ему улыбнулась. — Ничего, — сдавленно произнесла она, гладя его макушку, — всё будет хорошо. — Ну, раз ты так говоришь… — Локи устало прикрыл веки, и по пыльной щеке блестящим алмазом покатилась слеза. Обнялись и безмолвно стояли так, чувствуя тепло тел и биение сердец. Отстранившись, Локи отстегнул плащ и укутал в него свою Ибби, которая до сих пор была в одной только ночной сорочке. Изабелла, всхлипнув, достала из кармашка в подоле кристалл вечности и, глядя Локи в глаза, надела его. Уголки его губ приподнялись, рот изогнулся в слабой, но искренней улыбке. Чуть поодаль стоял другой Локи, сияя фосфорическим светом белого одеяния. — Ты простишь, если я… — Иди, — кивнул Локи Изабелле. Выйдя из-под навеса, она приблизилась к Локи-мертвецу. От него исходил пронизывающий хлад, и Белла инстинктивно вжала голову в плечи, получше укутавшись в плащ. — Как? — только и смогла вымолвить она. — Не ты ли, любовь моя, сказала, что я «плут и интриган», а ещё «изворотливый приспособленец»? — Точно, — издала лёгкий смешок, — так и сказала. И всё-таки? — Я попал в Хельхейм, где, как оказалось, правила наша с Тором сводная сестричка Хела. А я её сверг: состряпал заговор — и долой стерву. Ну, и занял трон. — Вот же!.. — Изабелла глядела на него с нескрываемым восхищением. — Какой же ты!.. — Я понемногу овладевал новыми умениями и вскоре смог создать из тёмной материи временный портал, затем призвал на реке Гьёлль, что окружает те земли, цунами и благодаря нему оказался здесь вместе с моими верноподданными. — Но ведь прошло-то всего два дня. — О! В Хельхейме время течёт иначе. — Локи-царь поднял голову, подставил лицо тёплым лучам и печально улыбнулся. — Хм. Я уже и забыл, что такое тепло и солнечный свет. — Повернулся к Изабелле, склонился и припал ледяным поцелуем. Она вздрогнула, но не оттолкнула его, ответила. — Мне пора. Мёртвым не место средь живых — Хельхейм зовёт меня обратно. Прощай, Персефона, твой Аид возвращается в подземное царство! Он подплыл к принцу Локи, со словами: «Хочу, чтобы ты знал», — обхватил его голову своими костлявыми пальцами и при помощи чар проник к нему в сознание, поделившись воспоминаниями своих прожитых лет. Он показал всё: смерть Изабеллы и свои скитания в поисках способа вернуть её к жизни, сотни лет после и скоропостижную смерть — всю свою боль и всю радость. — Оберегай её, — вкрадчиво прошептал Локи-мертвец. — До последнего вздоха. Даже если судьбой вам предначертано расстаться однажды. И с этими словами он растаял словно дым вместе со своим несметным войском. Локи, вперив глаза в одну точку, стоял недвижимо, не успев до конца осознать, что произошло. Вышел из-под навеса, встал подле Изабеллы, зябко кутавшейся в плащ, и крепко сжал её ладонь в своей.

Эпилог

На Земле вовсю гуляла осень, однако в Асгарде всё ещё было лето, а жара и не думала униматься: всё так же буйным цветом цвели кусты и деревья, а землепашцы готовились снимать второй урожай. Город понемногу восставал из пепла, залечивал раны, оправлялся от чудовищного урона, нанесённого жестоким кровопролитным сражением. Как только центр Асгарда был расчищен, а жители покинули госпитали, то сразу устроили праздничное гуляние: шумное и бесшабашное — все хотели как можно быстрее забыть о пережитом ужасе и просто жить. И этот самообман, пусть и немного, но помогал асгардцам вставать по утрам, чтобы отправиться на работу, службу или разгребать очередной завал, восстанавливать город. Восстановлением города с невероятным рвением и энтузиазмом занималась и Белла. Не любя ранние подъёмы, она тем не менее просыпалась на заре и сонная спускалась на кухню, чтобы с полуоткрытыми глазами сварить себе кофе. А иногда и Локи, который всё чаще осмеливался оставаться на ночь в её доме. Полученная в бою рана окончательно затянулась, оставив после себя на память два глубоких белёсых шрама: на правой брови и скуле. Он долго переживал из-за них, но вскоре свыкся со своим новым обликом. «А мне даже нравятся эти шрамы, — шутя сказала за одним ужином Изабелла. — Осталось тебе отрастить бороду и будешь похож на сурового викинга из мидгардских легенд!» Они почти не говорили о помолвке и будущем, страшась спугнуть зыбкое счастье, и просто наслаждались каждым прожитым днём. По ночам, лежа в объятиях Ибби, Локи не верил, что это взаправду, и постоянно просыпался, терзаемый кошмарами об одиночестве и смерти. Лишь увидев шапку пшеничных волос у своей груди, он вновь засыпал, теснее прижавшись к тихонько посапывающей Изабелле, которая частенько бормотала во сне всякую несуразицу, вызывая у Локи добродушные смешки. Белла догадывалась о его тревогах. В один из вечеров он рано закончил дела во дворце и вновь гостил в её доме, перекидываясь в картишки с Кари. Она, надувшись пингвином, с ногами сидела на табурете, одетая в лосины и бежевый кафтан Финна, безостановочно курила как паровоз и так же нескончаемо материлась не то на плохую карту, не то на Локи, не то на кошку, которая то и дело заскакивала на стол и сметала колоду на пол. — Господи Иисусе, да сгинь ты, лохматое чудовище! — испустив бурый клубок дыма и цокнув, прикрикнула она на Бруню. — Беллз, забери эту клушу, она у нас с сынулей уже в печёнках сидит! Да, сынок? — обратилась к Локи. — Ну, ходи давай, хлебушек, уснул там, что ли? Локи, спрятав лицо за веером карт, тихонько трясся со смеху. Белла резвой птицей спорхнула с лестницы, поставила рядом со столом ещё один табурет и звонко чмокнула Локи в висок. — Ходи, хлебушек, — передразнила мать, — а то вредная Медуза-Горгона превратит тебя в камень! — и залилась хохотом. — Ротик закрой там, — не отрываясь от своих карт, произнесла Кари, — а то вместе с хлебушком будете у меня в саду булыжничками лежать, ага? — Смотри, что я нашла у себя в столе, — проигнорировав реплику матери, Белла обратилась к Локи. Он перевёл взгляд на стол и увидел засушенную белую розу. — Гербарий? — вопросительно приподнял бровь. — Это не просто какой-то там гербарий! — деловито задрала подбородок. — Ну, Локи! — чуть толкнула его в плечо. — Ну? — нетерпеливым голоском. — Что «ну»? — хохотнул он. — Ты мне её подарил, помнишь? — с трепетом прошептала она. — Когда я пристыдила тебя за мёртвые цветы, напоила кофе, и мы чуть не поцеловались. — Мы тогда чуть не поцеловались? — Ну, конечно! — выпучила глаза. — Вот балбес, только не говори, что не помнишь! Локи, опустив уголки губ, отрицательно помотал головой, и когда Белла огорчённо поникла, шкодливо ухмыльнулся и залился злодейским хохотом. — Паршивец ты! — потрепала его по заметно отросшим волосам. — Сатана! Бабуля мне говорила, что я женой Сатаны буду. — Да-да, говорила, — подтвердила Кари, не заметив, как щедрый кусок пепла упал на стол и прожёг лаковое покрытие. — Твою мать, — изрекла она, не повышая тона, и флегматично смахнула пепел на пол. — Подлец, ну скажи же, мам? — прищурилась и заговорщицки посмотрела на Кари. — Делает вид, будто его не тронула моя роза, а сам, небось, сидит и млеет. Локи покраснел, прикрыл веки и ничего не ответил: счастье настолько его переполнило, что, казалось, толкни его ещё разок, и оно перельётся через края. Он не понял, как это случилось: слёзы вдруг градом полились по его щекам. Отложив карты, Локи сконфуженно прикрыл рот тыльной стороной ладони и стремглав вылетел из-за стола. Вышел в сад, на задний двор, и, умываясь слезами, уставился в тёмно-сиреневое небо, усеянное крошкой платиновых звёзд. Локи жадно глотал воздух, захлёбываясь рыданиями, с которыми никак не мог совладать. — Что с тобой? — послышался за его спиной голос Изабеллы. Локи нерешительно повернулся, восстанавливая дыхание, но не смог произнести ни слова. — Мне стоит беспокоиться? — Нет, — покачал головой. — Нет. Просто я… не знаю, я так счастлив! Как не был никогда прежде. Но меня грызёт изнутри чувство… — приложил к сердцу сжатую в кулак руку. — Чувство, будто я не достоин этого, понимаешь? Что если я позволю себе наслаждаться этим счастьем, оно тут же исчезнет! Изабелла ощутила, как у неё щекочет в носу, а внутри всё наливается свинцом. Она подошла к Локи и осторожно сжала его запястья. — Послушай… — облизнула пересохшие губы. — Мне тоже бывает страшно. Но вопреки всему, я люблю тебя. Так люблю, что если бы снова нужно было отдать за тебя жизнь, я ни секунды не колебалась бы. Боже, я наконец-то не боюсь признаться себе и всему миру, как ты мне дорог! Это какое-то чудо, что мы получили не просто шанс, а целых два, чтобы быть вдвоём. И мы не должны позволить идиотскому страху завладеть нами и всё сломать. Ты заслуживаешь счастья, Локи. И заслуживаешь быть любимым, — она легонько поцеловала его в подбородок. — Заслуживаешь быть любимым мной. Обвила его шею тонкими руками, будто ветвями, и горячо поцеловала. — У меня будет к тебе одна просьба, — начала она после. — В Асгарде такого, разумеется нет, это христианская традиция: мне бы хотелось, чтобы, поженившись, мы носили обручальные кольца. Я понимаю, для тебя это вряд ли что-то будет значить, но мне будет приятно. — Ты же знаешь, я готов на всё, что доставит тебе радость, — сжал её в пылких объятиях. — Спасибо, — прошептала Изабелла. Свадьбу играли без особых торжеств, но шумно и весело. Весь Асгард радостно встречал рождение новой семьи и праздновал, что было сил. Изабелла в нежно-коралловом платье из газа и венком из нарциссов, что сплели ей юные ученики, босая кружилась в безумной пляске вокруг костра. Она то водила с детьми хороводы, то танцевала с едва державшимся на ногах Тором, то, держась за руки, скакала вместе с хмельной Джейн. Локи стоял под раскидистым деревом и, любуясь, наблюдал за своей новоиспечённой женой. В воздухе плавали мелкие бело-розовые лепестки отцветающих вишен, и он вспомнил, как больше полугода назад, в начале весны, они с Изабеллой ходили на цветочную ярмарку. Тогда он тоже наблюдал за ней, волчком вертящейся под вишнёвыми деревьями. Отчего-то Локи ощутил ту же тоску, что и тогда, когда думал, что навсегда останется лишь безмолвным зрителем её жизни: «Она моя, а я всё ещё не могу в это поверить». Изабелла заметила, как он закручинился, стоя в одиночестве. Поджала губы, взяла в руки подол платья и, вздохнув, направилась к мужу. — Знаю я эти опущенные плечи! — мягко приулыбнулась, протянула к нему руки и повела за собой. — Идём-ка танцевать. Хватит с нас обоих грусти. Когда праздник стал затухать, а жители разбредаться по своим домам, Изабелла выкрала Локи из компании успевшего протрезветь Тора и потянула его за собой во дворец. Он удивился, когда она привела его не в чертог, а в тронную залу. Было темно, лишь два факела в каменных вазонах отбрасывали мутные отблески на позолоченные стены. — Помнишь, ты одурманил меня подаренными конфетами? — вдруг произнесла Изабелла. — Заставил меня видеть эти сны… — Помню. И это было ужасно, — Локи виновато потупил взор, — не стоило так поступать с тобой. — Помнишь, тот сон, где ты сидел на троне, а я — у тебя между ног и ублажала ртом? — в бездонных торфяных глазах плясали черти. — Хочу как в том сне… — Вот чудачка! — только и смог изречь Локи, смутившись как мальчишка. — Не чудесатее тебя, — с жаром произнесла она. — Пожалуйста, милый! — молитвенно сложила ладошки. — Теперь я в самом деле хочу. Плутовская ухмылка расчертила тонкий рот: Локи облачился в полный доспех и, грозно сверкая рогатым шлемом, в разнузданной манере расселся на троне. Изабелла, сгорая от желания, приспустила с плеч рукава, оголив грудь, села перед Локи на колени и дрожащими пальцами погладила его бёдра, сминая кожаную ткань брюк. Ни стыда, ни страха, ни ненависти — ничего, кроме жгучего желания. Обнажив его плоть, она распутно ласкала её горячим ртом, дразнила влажным проворным языком. — Изабелла!.. О, Изабелла!.. — утопая в блаженстве, шептал Локи, запустив пальцы в копну её пушистых волос. Поднял её с холодного пола, усадил на колени, проникнув в податливое лоно. Прижал к себе что было духу и покрывал любимое лицо отрывистыми поцелуями. Изабелла в совершенстве чувствовала Локи — каждое движение в такт, каждый вздох вторил его вздоху. Не акт, а ода безупречности. Её бедра ритмично покачивались и приподнимались, по выгнутой изящной дугой шее медленно стекла блестящая маслянистая капля пота и застыла в ложбинке перед грудной клеткой. «Неужели это наяву?» — пронеслось в затуманенном сознании Локи в последнюю секунду перед пиком наслаждения.

***

Ледяные волны океана с шумом обрушивались на песчаный берег, мелкие брызги оседали на волосах и коже Локи и Изабеллы, гулявших вдоль побережья. Разглядывая на песке ракушки и водоросли, вынесенные прибоем, Белла вспоминала, как представляла Локи древним океаном — бездонным и безбрежным, таинственным и мрачным, но вместе с тем до невозможного манящим. Поглядела в малахитовые задумчивые глаза под надвинутыми хмурыми бровями, на острый профиль: «И впрямь — океан. Хочу утонуть, затеряться в твоих бушующих волнах!» — прильнула головой к его плечу. — Я тут подумала… — Не к добру это! — усмехнулся Локи. — Нет, ты послушай, — потёрла холодный нос ладонью. — Раз уж мы хотим жить вместе много сотен лет, надо всё хорошенько обсудить. — Поймала на себе его недоумевающий взгляд и успокаивающе улыбнулась. — Ну, ты же знаешь, как мне важно всё держать под контролем? Иначе я теряю почву под ногами и схожу с ума. — Знаю, — ответил Локи. — Прости, если выгляжу так, будто насмехаюсь. — Да нормально всё, — добродушно махнула рукой. — Нам сейчас хорошо вместе, но так будет не всегда, я это прекрасно понимаю. Вдруг тебе со мной станет скучно, и ты захочешь чего-то… другого. — Почему именно я? Может, это тебе станет скучно со мной. — С тобой? Да ни в жисть! — засмеялась Белла. — Но что если… — Разлюбим, изменимся, обидим друг друга? — предвидел, к чему она клонит. — Звучу, небось, как наивная дурочка, которая хочет верить в любовь до гробовой доски. — Не звучишь. Тебя утешит, если скажу, что разделяю твои чувства? — Немного. — И потом, ты же видела меня шестьсот лет спустя: разлюбил я тебя? — Нисколько. — Ну, вот, — ласково улыбнулся. — Никто не знает, что ждёт его впереди, Ибби. Но даю слово, что всегда буду сражаться за нас. Этой ночью Локи спал спокойно и мирно, как не бывало с ним давно. Ему снился знойный полдень, разрушенный во время сражения за Асгард Большой центральный фонтан и белокурая незнакомка, что подарила нежданный поцелуй и навсегда украла его сердце. А Белла видела хладный и туманный Хельхейм: у заснеженного обрыва восседал на ледяном троне владыка Царства мёртвых в костяной короне и, всматриваясь в непроглядную синюю даль, пел жестокой вьюге имя, что любил всем существом: «Изабелла! Изабелла! Изабелла…»