Вечное прощение и вечное прощание

Изабелла ненавидела дипломатические приёмы: с утра и до вечера расхаживать в замысловатых нарядах с самым унылым выражением лица, участвовать в развлечениях достопочтенных гостей, любезничать и водить заумные беседы. А ещё соблюдать правила тонкой политической игры: говорить двусмысленно и намёками, вникать в смысл не того, что сказано, а о чём умолчали — всё это, насквозь пропитанное фальшью, утомляло и раздражало её. Но она не могла не замечать, с каким энтузиазмом в подобных мероприятиях участвовал Локи, чувствуя себя как рыба в воде. Он был в своей стихии, когда манипулировал очередным правителем союзного государства или присланным на переговоры дипломатом. А уж если случался какой «скандальчик» или назревало щекотливое дельце, которыми можно было воспользоваться в собственных целях, то Локи впадал в настоящий интриганский экстаз и чуть не трясся от наслаждения очередными подковёрными играми. Изабелла не осуждала его слабость, с интересом выслушивала рассказы о наполеоновских планах и хвастовство победами, а порой и помогала советом: «Почти соучастница его дурацких проделок!» — потешаясь, думала она в эти моменты, но не стыдила себя и просто получала удовольствие от нового опыта. Из Королевства Золотой долины с визитом прибыл царь Даратонг со свитой из сотни приближённых. Локи терпеть не мог Даратонга, но тот был важным стратегическим партнёром и главным поставщиком золота — нужно было оказать достойный приём. Дворец, казалось, распух, приняв в своё каменное чрево толпу шумных и капризных иноземцев, которые были вечно чем-нибудь недовольны. — Всех подняли на уши, прислуга с ног сбилась, обслуживая весь этот сброд! — ворчал Локи, готовясь ко сну. Он сидел в белых хлопковых подштанниках у туалетного зеркала, склонившись над серебряным тазом, и брился клинковой бритвой. Изабелла, увлёкшись чтением книги, слушала его вполуха и устало зевала. Локи наблюдал за женой в отражении: ему нравилось, как она, освещённая светом керосинового ночника, непринуждённо сидит, обхватив себя за колено и перебирая пальцы на ноге, как покусывает изнутри щёку. Засмотрелся на неё, потерял осторожность и порезался. — Проклятие! — зашипел он, выронив лезвие в таз. Несколько густых багряных капель упали следом, расплылись причудливыми узорами в мутноватой воде. — Дай я. — Изабелла вскочила с постели, очутилась подле Локи и достала из воды бритву. Локи с умиротворением на лице подставил ей шею: — Грёбаный Даратонг… — «Грёбаный»? — удивлённо переспросила Белла. — Да. — Ммм, — протянула она, одобрительно опустив уголки губ. — Ну-ну, и чего? — Не перевариваю его, — выдохнул Локи, осторожно сглотнув. — Наш договор по золотым рудникам и так похож на бессовестный фарс, так он ещё и пересмотреть его хочет! Видите ли, после битвы за Асгард он потерял большую часть своего войска. Выдумщик! Да жалкие ошмётки его армии приползли под самый занавес, когда исход сражения был уже очевидно в нашу пользу. Лживый ублюдок, — наморщился с отвращением. — Ну, родной, давай только не кривляйся, ну пораню же, — деловито произнесла Ибби, отняв лезвие от его напрягшегося горла. — Извини, — выпрямился и снова подался вперёд, в её заботливые ласковые руки. — Я настаивал на том, чтобы послать его, обошлись бы как-нибудь без золота. Но Совет старейшин, который навыдумывал Тор, начал мне палки в колёса вставлять, мол, что за Асгард без золота и какое это неуважение к памяти предков! Меня раздражает эта пародия на республиканский Рим в лице полоумных стариков. Асгард всегда был монархией, какого йотуна мы должны слушать этот демократический аппендикс, вот скажи мне?! — Локи, ты спрашиваешь человека, который всю жизнь прожил в демократическом обществе и исправно ходил на выборы исполнять свой гражданский долг, — хохотнула Белла, — что ты рассчитываешь от меня услышать? — Могла бы и поддержать. — Слушай, я понимаю, что ты так и не привык ни с кем советоваться и любишь всё делать по-своему, но позволь-ка напомнить, насколько ты бываешь импульсивным, как торопишься, а потому чудовищно косячишь. Сам знаешь себя. Совет не всегда принимает умные решения, но иногда он бывает очень полезен. К тому же старейшины в самом деле выражают желания людей, так почему не прислушиваться к ним время от времени? Я очень ценю твои управленческие таланты, но, поверь, ты один не можешь всегда-всегда знать, как лучше. — Всё равно не хочу выплясывать перед Даратонгом, — не сдавался Локи. — И потом, кто знает, чего он ещё потребует за свои ненаглядные золотые рудники! — фыркнул. — А я-то думала, у тебя, как всегда, есть какая-нибудь идейка на его счёт… — задумчиво пропела Ибби, надеясь задеть его самолюбие и подстегнуть фантазию. — В том-то и дело, что нет. — Завтра вечером пир, — заговорщицки прошептала она, — у тебя есть время подумать. А если не надумаешь, то делай то, что умеешь лучше всего — наблюдай. Вытерла с гладковыбритой кожи остатки мыльной пены махровым полотенцем и прошлась по его шее лёгкими, дразнящими поцелуями. В изумрудных глазах Локи блеснули игривые дьявольские огоньки. Встал с бархатного пуфа, рывком подхватил Изабеллу на руки и нетерпеливо уложил на постель.

***

Несколько дней спустя Локи с самодовольным видом ворвался в мастерскую жены и, нахально ухмыляясь, забрался с ногами на шёлковую софу. Окончательно перебравшись во дворец, Белла попросила выделить ей комнату для скульптурных работ, и Локи сказал, что она может занять любой зал, какой пожелает. Изабелла выбрала небольшую комнату с просторным балконом, располагавшуюся рядом с роскошной открытой цветочной галереей, соединявшей основную часть дворца и чертог Локи: «Мне нужно что-нибудь прекрасное под боком», — объяснила она свой выбор. «Например, я?» — подтрунивал над ней Локи. «Галерея, балбес!» — смеялась она в ответ. На том и решили. — Какой чудесный день! — огласил Локи лишь ради того, чтобы обратить на себя внимание Ибби. — Ага, я вижу, — не отрываясь от лепки гипсовой розетки, отозвалась она, — аж из штанов выпрыгиваешь. — Кинула в его сторону краткий заинтересованный взгляд. — Вещайте, Ваше наглейшество. Локи закинул руки за голову и намеренно выдержал паузу, дабы подогреть в Изабелле интерес, но она нарочно не реагировала и спокойно ждала, когда он начнёт говорить. — Я теперь, любовь моя, не только принц, но ещё и сводник! — произнёс он наконец и расхохотался. — Ты-то? — Помнишь того сговорчивого дипломата с Тэрракаэрулеум, про дочку которого ты сказала, что «это самое приятное и настоящее лицо среди унылых притворных физиономий»? Леди Сибилла. — Помню. И? Хочешь предложить с ней тройничок? — хохотнула. — Не, ну а что, она шикарная. Я бы сама ей дала, да только она не взяла бы, — пожала плечами. — О, Один! Ибби, тебя муха укусила? — Локи ещё пуще рассмеялся. — Да какой ещё «тройничок»? — махнул рукой. — Помнишь, на пиру я немного перебрал и пошёл проветриться? — Это когда ты при всех начал хватать меня за грудь? Локи внезапно покраснел. — Это асгардский пир, Ибби, здесь подобное не редкость, — смущённо потирая лоб, попытался он оправдаться. — Ага, — ироничным тоном отозвалась она. — Ну, и — ты пошёл проветриться… — И увидел, что наша тихая и скромная леди Сибилла обжимается за колонной с Даратонгом! — Фу, — Белла поморщилась. — Он же мерзкий. — На миг призадумалась. — С другой стороны… — Что? — Ты тоже мерзкий! — и снова залилась гомерическим хохотом. — И ничего, сплю же как-то с тобой. — Да-да, мерзкий и ужасный Локи! — закатил глаза. — Придумала бы что-то пооригинальнее. — Дай вон то долото, с рукояткой из красного дерева, — кивнула на столик с инструментами, который стоял рядом с софой. Локи перегнулся через подлокотник, взял долото и любезно подал его жене. — Спасибо, — ласково отозвалась Изабелла. — Увидел ты, что они тискаются, и что? — Подожди, это только начало представления! — Локи вновь оживился. — Я тоже подумал, что «просто тискаются» и сейчас вернутся на праздник, но дело дошло до соития. Тогда я подождал окончания сего непродолжительного и безыскусного действа, а после дал знать, что всё видел. — Извращенец. — Ты удивлена? — Ничуть, — помотала головой. — В общем, юная леди Сибилла чуть не на коленях умоляла меня не рассказывать ничего отцу, потому что тот обещал её королю планеты Валлевириди. — Это где сплошные банки? — Одно из самых богатейших и уважаемых королевств в Девяти мирах, — кивнул Локи.— Даратонг, оказывается, даже не понял, чью дочку оприходовал, и когда услышал о Валлевириди, то тотчас принялся меня уговаривать сохранить увиденное в тайне. Улавливаешь? — вскинул бровь, скалясь, улыбнулся. — Я сделал вид, что, якобы, мой долг обо всём рассказать её отцу — представителю нашего уважаемого союзника, и всё такое. Тогда Даратонг сделался податливым и покладистым, как продажная девка. Обещал пойти на все наши условия. Ну, а я теперь помогаю голубкам тайком встречаться. — Ох, Локи… — выдохнула Белла. — Ты же понимаешь, что это чревато громким скандалом? Не боишься? — Боюсь? Да я жажду! — округлил горящие предвкушением глаза. — Тор с тебя семь шкур спустит, если узнает. — Как будто в первый раз. — Не в первый и, кажется, далеко не в последний. Изабелла оставила лепнину, вытерла руки стареньким потрёпанным полотенцем и села к Локи на софу. Окинула его взглядом, положила ладонь ему на колено и призадумалась. — Так странно. Прежняя я осудила бы тебя, а нынешняя — абсолютно спокойна. — Я испортил тебя, — ухмыльнулся Локи. — Не думаю. Наверное, в глубине души я всегда была такой. Не знаю, знакомо ли тебе чувство, когда страшишься тьмы внутри себя и всеми силами пытаешься заглушить её зов. Но это всё притворство. Я ощутила гармонию с собой, лишь попытавшись договориться со своей тёмной стороной. Локи обхватил её руку, лежащую на его колене, приподнялся, поцеловал тонкое запястье, и его лицо исполнилось безмятежностью.

***

Шёл последний день дипломатического приёма, и Белла с Локи наслаждались праздной минуткой уединения перед многочасовой церемонией прощания с гостями. Сидели на покрывале, в душистой мягкой траве дворцовых садов, под персиковым деревом, и увлечённо играли в карты. Солнце было в зените, знойное марево окутало кусты и деревья. Белые бабочки, светясь огоньками, кружили над клумбами и ароматными розами, сладкий запах которых звенел повсюду. Изабелла между делом пыталась сплести венок, но получалось скверно: венок был кривой, непропорциональный и то и дело рассыпался. В конце концов Белла плюнула на это бесполезное занятие и надела венок на голову как есть. Плохо закреплённые стебельки разошлись, и голубое цветочное море расплескалось по её волосам, скатилось по плечам и рассыпалось по бледно-жёлтому покрывалу. Замерла от неожиданности, а затем от души расхохоталась. — Твоя жена, Ваше высочество, само изящество, — заключила она, вынимая изо рта мелкий синий лепесток. — Это у нас семейное, — отозвался Локи, снял с её волос смявшийся цветок, а затем убрал пушистую прядь ей за ухо. — Представляешь, какие у нас будут дети? Катастрофа. — Помяни моё слово, с нашим «везением» дети у нас появятся в самый неудобный и самый неподходящий момент. А вообще заводить детей — неблагодарное занятие, — вздохнула, изобразив на лице вселенскую скорбь. — Мы обязательно сделаем что-нибудь не так, наши сын или дочь нас возненавидят и будут говорить: «Зачем вы меня рожали, я вас не просил(а)!..» — или что-нибудь в этом роде. — Очень оптимистично, — иронично заметил Локи, походив последней картой. — Я вышел. — Опять мухлюешь, паршивец, — Ибби сощурилась, — признавайся! — Конечно, мухлюю, а как ты хотела? Ты играешь с богом лжи и коварства, милая, а это тебе не абы что. — Собрал с покрывала карты, перемешал и протянул Изабелле. — Ты сдаёшь. Белла взяла колоду, ещё раз хорошенько перемешала и стала сдавать. — А ты ловко соскочила с разговора. — Какого? — О детях. — Ты серьёзно? — Белла с опаской уставилась на Локи. — Я ни на что не намекаю! — рассмеялся, выставив вперёд ладони. — Я в теории. Неужели ни разу не думала об этом? Хотя бы секундочку. — Ну, может, полсекундочки и думала. Но я и о замужестве не сильно думала. Поверь, я дам тебе знать, когда буду готова. — Расправила карты веером, оценивая, что ей досталось, а затем снова многозначительно посмотрела на Локи. — А ты хочешь сказать, что серьёзно думал об этом? — Думал. — И чего надумал? — скрывала за саркастичным тоном любопытство. — Сначала я воображал всё очень радужно, примерно как в дамских романах. А потом постарался представить максимально реалистично. И знаешь, оказалось не так уж страшно. Мне даже понравилось. — Вот так значит, — задумчиво изрекла Ибби. — Уговорил, подумаю как-нибудь на досуге. — Не напрягайся ты, я даже не понял, хочу или нет, просто сказал, что это была приятная мысль. — Так сам панику навёл, — положила карту. — Твой ход. — Она опять задумалась. — А ты если не уверен, то не подавай даме опасных провокационных идей. Мало ли, что мне в голову может взбрести. Локи затрясся от смеха, отложил карты и закрыл лицо ладонями. — Не смейся, все революции, между прочим, так и начинаются — с идеи, — раззадоривала его ещё больше. Вдалеке показалась чья-то быстро приближающаяся фигура, в которой Изабелла узнала слугу Локи. — К тебе, — кивнула в сторону слуги. Локи обернулся. — Ваше высочество! Ваше высочество! — запыхавшимся голосом кричал слуга. — Его величество послал за Вами, говорит, дело срочное! — Ой, не к добру это, — заключила Белла. — Ваше высочество, надо идти, Его величество, похоже, в гневе. — Говорю же, не к добру. — Не переживай, выкручусь, — Локи подмигнул ей. — Ага, — сложила на груди руки. Локи ушёл, а Белла продолжала размышлять над его словами. Какой она была бы матерью? Смогла бы она защитить малыша от непредсказуемого и подчас жестокого мира? Увы, от всего не убережёшь, всего не предусмотришь. «Я сама ещё ребёнок. Причём ужасно бестолковый. Чему я смогу научить маленького человечка? Локи верно сказал — катастрофа… И ведь, в самом деле, почему я не думала об этом? Казалось бы, я не так уж мало времени провожу с моими учениками. Они во мне души не чают, и я их тоже обожаю. Но с ними я всего несколько часов, а собственный ребёнок — это совсем другое». Изабелла устремила взор к покрытому мхом каменному фонтану и попыталась вообразить рядом с ним их с Локи ребёнка: она видела задорную зеленоокую девчушку с чернявыми волосами, которая в следующий миг превратилась в тихого и печального белокурого мальчика с задумчивыми карими глазами. «А и впрямь ничего, — подумала она, — приятное чувство». Собрала разбросанные карты, сложила покрывало и направилась ко дворцу. Ступая по сухой глинистой дорожке, она вспоминала детство, счастливых мать с отцом. И как всё в одночасье рухнуло после смерти папы. Нет. Она была не готова. Но Белла не сомневалась, что отныне эта мысль прочно поселится в её голове и временами будет напоминать о себе. А во дворце разразился скандал: леди Сибилла решила во всём сознаться отцу и заверила его, что царь Даратонг непременно женится на ней, что принц Локи обо всём знает и поручится за него. Но Даратонг не спешил подтверждать слова ошарашенной таким исходом событий молодой девы и всё решительно отрицал. «Мы обо всём договоримся, даю Вам слово», — гундел он в спину Локи, который стоически выслушивал гневную речь Тора. Он прикидывал, как выгоднее, а главное — забавнее повернуть сложившуюся ситуацию. Нужно было сохранить рычаги давления на Даратонга, но и не потерять одним махом сразу двух важных союзников. Локи не выдал Даратонга, а леди Сибилле незаметно передал записку, в которой назначил тайную встречу и обещал всё уладить. — Вы станете королевой Валлевириди — поверьте, дорогая, так нужно, — с самым серьёзным выражением лица говорил он. — Это Ваш долг. Но кто сказал, что после замужества Вы будете обязаны хранить верность супругу? — нахальная ухмылка вновь нарисовалась на тонких губах. — Вы будете намного свободнее, чем можете представить, и уж точно свободнее, чем сейчас. Сможете спать хоть с царём Даратонгом, хоть с царём ледяных великанов! — Но я не хочу спать с ледяными великанами, я люблю… — Ну, и чудно! — перебил он её. — Могу, как и прежде, быть Вашим поверенным, помогать со свиданиями и передавать письма. М? — огоньки коварства горели в его глазах, но Сибилла не заметила никакого подвоха. — Да, Ваше высочество, наверное, Вы правы… — неуверенно прошептала девушка. — Несмотря на юный возраст, Вы мудрая леди, — польстил ей Локи. В тот момент он искренне верил в то, что говорил. С гостями распрощались лишь поздней ночью. Ловко улизнув от очередного разговора с братом, Локи стремглав бросился в свой чертог и заперся в спальне. Устало припал головой к закрытым дверям и так стоял, пока не услышал сонный голос Изабеллы: — Если ты решил спать стоя, то, может, пойдёшь на конюшню к Дангге, в стойло? Заодно и подкуёшь её, а то у неё все подковы погнулись. Локи, скидывая по дороге одежды, добрёл до кровати и обессилено рухнул рядом с ней. — Повеселился, интриган? — спросила Белла, делясь с ним половиной одеяла. — Ещё как! И волки сыты и овцы целы. Правда, есть вероятность, что это не конец истории… — Не увлекайся. Играть людскими судьбами вообще-то безнравственно и даже опасно. И если ты всерьёз хочешь детей, то вынуждена сказать, что подобные поступки — плохой пример для подражания. — Всё-таки задумалась? — удивился Локи. — Немного, — тихо ответила Ибби. — Это и впрямь было приятно. Умолкла и, не шевелясь, долго разглядывала лицо Локи, подсвеченное керосиновой лампой. Тени причудливо преображали его, делали то безобразным и пугающим, то невообразимо притягательным, то нежным и мягким. Ласково провела тыльной стороной ладони по его щеке, и Локи удовлетворённо сомкнул отяжелевшие веки. Изабелла повернулась к прикроватной тумбе и погасила лампу.