Вечное прощение и вечное прощание

Изабелла сидела у распахнутого настежь окна, залитая полуденным июльским солнцем. Сморённая зноем, лениво потягивалась, чесала обгоревшие плечи, обмахивалась потрёпанным журналом. Воздух был горячим, пряным, переполненным разнородными запахами мегаполиса — совсем не таким, как в летнем Асгарде. С приятным шипением бормотал старенький радиоприёмник, бередил ностальгическими мотивами душу, и Белла легонько покачивалась в такт мелодии. Локи лежал на кровати в льняной рубашке и шортах, почитывал книгу в мягком переплёте и изредка поглядывал на Ибби, пытаясь угадать, о чём она думает. После свадьбы они впервые спустились в Мидгард, в прежнюю квартиру Беллы. Она просила об этом чуть ли не каждый день, и теперь Локи немножко ревновал её к Нью-Йорку: город украл у него Изабеллу, занял все её мысли, прокрался во все желания, завладел чувствами. Грозный и гордый Нью-Йорк, который никогда не простит нанесённых ему ран и будет вечно оспаривать право Локи на любовь Ибби. «И всё-таки, о чём она думает? Может, вот эта самая песня или запах с улицы вызвали в ней каскад воспоминаний? Или погода напомнила ей об отце? Странно… почему я её ревную? К кому? Нелепо. Глупый, неуверенный в себе мальчишка. Зачем мне знать, о чём она думает? Должен же у неё остаться островок, принадлежащий лишь ей одной, закрытый от меня и всякого иного посягательства. Ха! Видимо, моя гадкая собственническая натура противится её праву на тайны и секреты от меня. Отвратительно…» Изабелла повернула голову, посмотрела на него из-за плеча и улыбнулась ласково и уютно: — Знаешь, о чём я думаю? «Ведьма! — Локи взволнованно приподнялся на локтях. — Почему ты спросила именно это, именно так?» — О чём же? — скрывая нетерпение, спросил он. — О том, что я попала в воспоминание, которого у меня никогда не было, но которым очень дорожу. Наверное, однажды этот момент и впрямь станет таким воспоминанием. Не знаю, отчего такое чувство, ничего ведь не происходит. Может, этот миг оттого особенный, что он умиротворение в абсолюте. Давно мне не было так спокойно и так счастливо. Не хочу ничего убирать или добавлять в этот момент — он совершенен. Отвернулась и снова уставилась в окно. Локи смотрел на её ссутуленные плечи, на взмокший затылок, на прилипшие к шее причудливыми змейками мокрые волосы, и ему сделалось стыдно за свои терзания, они показались ему мелкими и недостойными в сравнении с чувствами жены. Положил раскрытую книгу на живот, расслабился и отдался моменту: ему страшно хотелось ощутить то же, что и Белла. Поначалу не получалось, слишком уж он был сосредоточен на своём старании. Но как только махнул на это занятие, сел на письменный стол, рядом с Ибби, и бесцельно уставился в окно — на снующих туда-сюда людей, на розово-жёлтые клумбы с примулами, на бесконечные ряды окон соседних домов и пыльные автомобили — он вдруг ощутил его. Это чувство: полутоска, неизвестно по чему, полугрусть, нечто, похожее на ностальгию, и вместе с тем гармония, тихое счастье, разливающееся по внутренностям тепло. Мгновение, в котором хочется остаться навсегда.

***

Так же светило солнце и сейчас — не земное, асгардское — но Локи казалось, что в точности, как в тот день на Земле. И Белла стояла у окна, освещённая слепящими желтоватыми лучами. Она напоминала каменную статую. Лишь вздымающаяся грудь выдавала признаки жизни в её неестественной, неподвижно застывшей фигуре. Пошевелилась: сложила на груди руки, надвинула брови на строгом лице, плотнее сжала губы. Казалось, если повернётся и взглянет на него, то прожжёт насквозь. Но она не поворачивалась, и воздух с каждой минутой молчания становился всё тяжелее. «Нет, — заключил Локи, — совсем не как в тот день… а день тогда был и впрямь чудесный. Может быть, даже самый лучший. — Снял с подставки облегчённый рогатый шлем, проверил все пряжки на одежде. — Да посмотри же ты на меня! Неужели так и будешь злиться до скончания веков? Ты знала, за кого пошла замуж. Знала, что мне всегда будет мало того, что имею. Я хочу большего. Я достоин большего! А это предприятие, если всё пойдёт успешно, принесёт мне не только новые магические знания, но и трон. Да, не асгардский, но и что с того? Асгард останется в прошлом, мы не будем с Тором грызться по поводу и без, надрывать глотки, отстаивая свои позиции. Будем порознь. Каждый станет, наконец, полноправным правителем своего куска территории. Йотун побери, расклад лучше некуда! Чего она выделывается и нос воротит?» — Ты будешь царицей Изабелла, — продолжил вслух свои мысли, — разве это не мечта? Как можно не хотеть этого? — Кажется, я больше не люблю тебя, — бесцветно произнесла она, проигнорировав его вопрос. — Прости? — Локи пришёл в недоумение. — Я ещё ничего не решила, но скоро решу, — не глядя на него, продолжала Белла. — А ты иди и делай, что хочешь — отныне я не стану тебя держать. — У тебя кто-то есть? — каждая клетка его тела наполнялась злостью и гневом. — Почти. Локи отшатнулся от неё, окинул осуждающим взглядом. Он догадался, кто этот «почти»: прибывший три месяца назад торговец антиквариатом и межгалактическими произведениями искусства стал вхож во дворец, подружившись сначала с Джейн, а затем и с Тором. Царь часто проводил с ним время на охоте или упражнялся в боевом искусстве на тренировочной площадке, выпивал с ним и водил задушевные беседы — как с родным братом. Это не могло не задеть чувства Локи. Но когда тот стал оказывать знаки внимания Изабелле, то окончательно стал врагом в глазах Локи. «Вечно Беллу тянет на всяких безродных торгашей», — обуреваемый ревностью, подумал он про себя. — Интересно, чем же он тебя заманил, — фыркнул Локи, — красивыми словечками? Или побрякушками, которые тоннами присылает чуть ли не через день? — Знаешь, я теперь всё чаще думаю, что ты меня вообще не знаешь, — отозвалась она, никак не реагируя на его приступ злости. — И если ты впрямь считаешь так, как говоришь, значит, не зря думаю. Её внешняя холодность и безразличие ранили Локи. Он знал, что надо остановиться, перебороть гнев, извиниться, попробовать поговорить — они ведь не чужие. Но гордость и упрямство подчинили его разум, умножили раздражение, притупили способность сопереживать и слышать. «Да как она смеет так говорить? После стольких лет вместе! Почему она не хочет понять меня?» — в мыслях он нарочно старался быть как можно более эгоистичным, но сердце его напротив — жалело Ибби. Любимую Ибби, которая последние десять лет интересовалась лишь его делами и успехами, поддерживала любую блажь. Но стоило ей в этот раз не согласиться с ним, резко высказаться против внезапно ударившей мужу в голову авантюры, как сразу получила тонну критики в свою сторону. Её пушистые волосы, напитавшиеся солнцем, вкусно пахли мятным шампунем, а мелкие волоски подрагивали у виска. «Давно мне не было так спокойно и так счастливо», — сказала ему Изабелла. Та, из прошлого. Из момента, в который Локи хотелось бы вернуться навечно. Гнев сменило отчаяние, колючая тоска сковала всё его существо. Он не замечал, что уже больше минуты не дышал, а только смотрел на дрожащий белёсый волосок у виска Ибби, на изгиб тонкой шеи и оголённое плечо. Ему захотелось разрыдаться на этом плече: припасть лбом к светящейся нагретой коже, облегчить душу слезами. «Наверное, я буду противен ей. Я себе-то омерзителен», — думал он, не решаясь на действия, и продолжал, как в трансе, просто смотреть на неё — вечно недосягаемую. — Ты правда больше не любишь меня? — тихо спросил Локи. Она вдруг обернулась, заглянула в наполненные влагой смятенные очи. — Я не знаю… — сглотнула подступивший к горлу ком. — Почему всё так сложно? — нервная кривая усмешка вздёрнула уголок рта Локи. — Мне казалось, мы будем любить друг друга до конца… Переступив через обиду и желание наказать, Белла развернулась всем телом и бережно обхватила его запястья: — Если поможем друг другу, то будем, — кивнула. — Но ты перестал стараться. Я не могу делать это в одиночку, понимаешь? — вкрадчиво прошептала она. — Я тоже хочу, как в начале. Но так не будет. А ты всё время смотришь в прошлое, на свои неудачи, и никак не можешь избавиться от старых обид, по-настоящему начать двигаться вперёд. То, что ты задумал — преступно и опасно. Самое смешное, что тебе это не нужно, но ты почему-то вцепился в эту навязчивую идею, готов положить на кон всё, чем живёшь. Меня в том числе. В глубине души ты это знаешь. Но в какой-то момент вновь стал глух к своему сердцу, закрылся от меня. Твоё место здесь, в Асгарде. Рядом со мной. Умоляю, перестань выискивать способы, чтобы закрыть дурацкий гештальт юности. Ты выше пагубного влечения к власти. Уж я-то знаю, — нежно заключила она, приблизившись вплотную, и приложила руку к его щеке, ласково провела по спутанным волосам. — Прости меня, Ибби. Особенно за то, что наговорил сгоряча, — дал волю одной-единственной слезе. — Я стараюсь не обращать внимание на то, что ты несёшь, когда охвачен злобой. Знаю, что потом пожалеешь. Но уж постарайся держать себя в руках, я всё-таки не железная. — Ты куда прочнее. Отбросил сомнения и сжал её в объятиях. Изабелла прильнула к нему в ответ, прижалась полураскрытыми губами к его шее. — И всё-таки я бы хотел прямо сейчас оказаться в одном моменте из прошлого, — выдохнул он в её взлохматившуюся макушку. — Каком? — Наш первый год после женитьбы. Мы в твоей квартире, в Мидгарде. Жаркое лето. Ты сидишь у окна в голубой трикотажной майке и обмахиваешься какой-то книжкой. Или это был журнал… Ты сказала, что этот миг особенный и однажды станет бесценным воспоминанием. Вряд ли я тогда понимал, что ты в сущности имеешь в виду, и не знаю, запомнился ли тебе тот день, но мне запомнился. И теперь я ощущаю радость от того, что там был, и тоску, что это всего лишь воспоминание. — Я помню, — ответила Изабелла и безмятежно улыбнулась — в точности, как в его воспоминании. В спальне разлилась уютная тишина, заслонила собой все тревоги. Локи подумал, что с этой улыбкой ему ничего в жизни не страшно. И пусть им предстоял теперь долгий путь обратно друг к другу, он не сомневался, что они пройдут его.