Роза Ветров

Звон металла вырвал его из сна, и Алонсо перевернулся, чтобы вскочить. На то место, где он только что лежал, опустился топор и застрял в просохшей без дождя земле. Это не дезертиры, скорее просто разбойники… Но как? Генерал оглянулся в поисках оружия и, подхватив первую попавшуюся шпагу, проткнул шею нападавшего насквозь. Рука отозвалась острой болью, и пальцы разжались, оставляя оружие торчать из бьющегося в предсмертных конвульсиях бандита. Но Алонсо смотрел не на него, а на дрожащие от боли пальцы, которые отказывались сжиматься. Словно кто-то проткнул его ладонь… Неужели?.. Сбоку от него упал ещё один бандит, и за ним последовал крепкий подзатыльник. — С ума сошёл? — сестра схватила его за плечо и хорошенько встряхнула. — Проснись! Алонсо качнул головой и, опустив проклятую руку, посмотрел на сестру. Когда-то голубое платье покраснело от крови, она же была на сабле, которой она только спасла ему жизнь. — Хах, Леворукий, — вынув шпагу левой рукой, он повернулся к ней. — Прости, сестрёнка. За её спиной возник бандит и замахнулся топором, но Иса, даже не глядя на него, сделала изящный шаг в сторону, дёргая брата за собой, будто они не на поле боя, а в бальной зале. Алонсо вонзил шпагу в глаз врага и тяжело вздохнул. — Что за кошка тебя укусила, братец? — синие глаза сверкнули смертью. — Кошка из страны снов, очевидно, — он оглянулся через плечо сестры, замечая своих людей, которые самотверженно сражались с неожиданном противником. — Вот её укус. — Больше похоже на проникающее ранение, — Иса поморщилась, глядя на его распоротую ладонь. — Впрочем… — она снова рубанула не глядя, ещё один враг упал к её ногам. — Сейчас не до того… Алонсо усмехнулся. Как бы то не было, она права… Сначала убийцы, потом всё остальное. — Я всё объясню, — он сжал шпагу. — Обещаю.

***

Литавры отбивали такт, вторя преснопамятным барабанам в голове — тройки моряков делали вдох и поднимали валек, весло опускалось в воду, гребцы откидывались назад, «ызарг» рвался вперёд. Обнажённые спины взмокли от пота, из глоток вырывался то ли хрип, то ли рычание. Воистину — каторга, но матросы с потопленных бордонами галер сели на вёсла добровольно! Марсель вытер вспотевший лоб. Его мстительность так далеко не зашла бы. Мимо пронёсся Андрес с ведром. Тонкие ручейки пота стекали по спине между острыми лопатками, слегка отросшие волосы после Загона прилипли ко лбу, но на остром лице не было никаких признаков усталости. Валме отвёл глаза. Видеть оруженосца в таком виде было выше его сил. Чуть более одетый Рокэ с туго стянутыми косынкой волосами и двумя клинками у пояса вполне мог сойти за багряноземельного корсара. Валме представлял морисских головорезов именно так, но проверять свою правоту на личном опыте не имел ни малейшего желания. Он и без того наделал глупостей, связавшись с кэналлийцами! Пока, впрочем, всё было в порядке, если, разумеется, не считать жары и заполонивших корабль запахов… Марсель задыхался в кислой пороховой вони, перемешанной с запахом пота и плохо выделнных кож. Виконту очень хотелось пройти на нос, где и дышать легче, и можно оглядеться, но его место было рядом с Рокэ, а Первый маршал Талига невозмутимо сидел среди абордажников, полностью поддерживая образ корсара — ни жара, ни вонь его как будто бы не трогали. По кожаной броне то и дело что-то било, и Марселю это ужасно не нравилось. А вдруг «дельфины» не поверят, что торчащие из брони колья вымазаны ядом? Конечно, прыгнуть на «ызарга», ни на что не напороться и не свалиться сможет разве что акробат… Ну или Алва. И всё равно абордаж совершенно не вдохновлял. На носу взвыла труба. — Ложись! — прооралл капитан. — Сейчас как долбанём! — весело фыркнул щербатый абордажник, растягиваясь на мокрых досках. Валме плюхнулся рядом, в очередной раз проклиная себя за неуклюжесть и несусветную глупость. Можно же было просто признаться, что не умеет плавать… Что он вообще забыл в этой мышеловке? — Правый! Вёсла вдоль! — рявкнул боцман. Гребцы согласно дёрнулись, прижимая вёсла к борту. Сверху вновь застучало, часто-часто, будто град. Литавры вовсе взбесились, хриплые выдохи гребцов напоминали об утопленниках. «Ызарг» вздрогнул, раздался жуткий хруст, растянувшийся на целую вечностьь. Если бы они не лежали, то точно повалились бы друг на друга. Сверху упало полуголое худощавое тело, и Марсель шумно выдохнул. Холодные мокрые руки зажали ему уши, охлаждая уставшую голову. — Сейчас тряхнёт! — голос Андреса был полон предвкушения. Приглушённо рявкнули носовые орудия, запели гудки, весла сбились с ритма и надсадно заскрипели. Кажется, «ызарг» разворачивается… Марсель зажмурился. Сколько это ещё продлится? Закатные твари, он же сейчас околеет!

***

Лионель нашёл Баату среди отдыхающих после вчерашнего боя бакранских козлов. Длинные пальцы расчёсывали спутанную чёрную шерсть, и только теперь он видел, какие они тонкие… Как только он не заметил раньше? — Мой казар? Разум тут же предложил вариант «казарыня», но Савиньяк отбросил эту мысль. Отчего-то ему казалось, что ей будет приятнее и привычнее мужское обращение… Пожалуй, лучше даже в мыслях не называть казара в женском роде. Так меньше шансов оговориться при посторонних. — Мой маршал, — тёмные глаза смотрели на него слегка растерянно, но тем не менее доброжелательно. — Мы можем поговорить? Ли присел на ближайший валун и закинул ногу на ногу. Он не видел, но знал, что сегодняшнюю ночь его младший брат провёл в казарском шатре. Арно в этом смысле был довольно предсказуем. — Твои секреты умрут вместе со мной, помнишь? — Помню, — Баата тяжело вздохнул и, немного помедлив, сел напротив, прямо на траву. — Я доверяю тебе. Савиньяк слегка улыбнулся, глядя в тёмные глаза цвета морисского ореха. Змеям стоит доверять друг другу. Кому ещё, как не друг другу? — Почему же, мой казар? — спросил он, чтобы выяснить это окончательно. — Твой брат как-то сказал, что мы с тобой слишком похожи, — Баата смотрел на него с той же лёгкой улыбкой, что и сам Савиньяк. — Кому ещё доверять, если не себе? Лионель склонил голову набок, как делают вороны. — Что тебя беспокоит, мой казар? — Я, — Баата устало потёр виски. — Это сложно объяснить. Он оглянулся и, не найдя вокруг других людей, снова обратил свой взор к Баате. — Твои слова, мой казар, — маршал наклонился ближе к нему, опираясь локтями на колени. — Мы слишком похожи, — острые плечи вздрогнули. — Я тебя пойму. — Несколько лет назад, — тёмные глаза опустились к густой траве. — Мне было, кажется, шестнадцать лет… Один из солдат, что служил моему отцу, — его голос вздрогнул, — взял меня силой. — Надеюсь, он мёртв? — спросил Лионель прежде, чем успел подумать. — Я убил его собственными руками, — Баата злобно усмехнулся. — Но это… Сломало меня, понимаешь? — Догадываюсь, — в горле запершило, и маршал прокашлялся. — Но что именно ты имеешь ввиду? — Все эти годы я не чувствовал желания ни к кому, — казар качнул головой. — Ни к мужчинам, ни к женщинам… Пока ни появился твой брат. — Ты не думал, что когда-то кого-то захочешь? — Я искренне верил в это, — Баата поднял голову, глядя на него снизу вверх, как на старшего. — Именно поэтому… Я женился на своей жене. — Ах, вот в чём дело… Конечно, в его изначальном плане никогда не было варианта, что новоиспечённая жена когда-то влюбится в своего мужа и захочет чего-то большего… Но она захотела. И Баата тоже. — Жена любит тебя, — получив кивок, Лионель продолжил: — и мой брат тоже. — Да, — Баата потёр глаза и запрокинул голову, всё ещё сдерживая слёзы. — Я предаю их обоих… И ненавижу себя за это. Тяжело вздохнув, Лионель сполз с камня и, наконец решившись, сжал тонкие длинные пальцы. Большие глаза, тёмные и влажные, посмотрели на него с лёгким отчаянием. — Мой казар, — произнёс он тихо, так что даже бакранские козлы не слышали. — Скажи мне честно, ты любишь кого-то из них? Баата долго молчал, глядя куда-то мимо собеседника, и медленно произнёс: — А что такое любовь, мой маршал?

***

Маленькие серые «ызарги» с легкостью проникали между бордонскими кораблями, ломая длинные вёсла и оставляя рваные пробоины на бортах. В любой другой ситуации Ричарду было бы обидно за красоту, но сегодня… — Ха! — взвизгнула Вероника, вскрикнув руки в победном жесте. — Есть! Ричард не смог удержаться от улыбки. Тонкие нежные пальцы, до того привычные к грифелю и бумаге, были полностью покрыты сажей, такой же чёрной, как её глаза, сияющие от восторга. Непослушная волнистая прядь выбилась из-под косынки и зацепилась за острый нос. Вероника фыркнула, отбрасывая волосы с лица, и, бросив взгляд на него, довольно улыбнулась. — Не стоим! — рявкнул где-то рядом генерал Вейзель. — Заряжаем! Ричард фыркнул и, наскоро отряхнув руки, подхватил новое ядро. Вероника хихикнула и последовала его примеру. Он поймал взглядом длинный галеас с чёрной кошкой на носу. Кажется, именно на этом корабле командует женщина… Которую ненавидят все фельпские моряки. Хитрый «ызарг» подкрался к ней сбоку, ломая вёсла своими острыми пиками. Ричард не знал этого точно, но отчего-то ему казалось, что если бы монсеньор хотел пойти на абордаж — а он хотел, пара глотков касеры с самого утра были тому прямым доказательством — то пошёл бы именно к «Чёрной пантере». Корабль чуть развернулся, будто надеясь скинуть с себя надоедливого вредителя, и повернулся кормой к берегу. Это была ошибка. Ричард выстрелил прежде, чем успел полностью осознать свою мысль — долгие тренировки довели прицеливание до уровня рефлекса. Потеряв руль, «Черная пантера» застыла на месте, беспомощно дрыгая остатками вёсел. Чем бы ни закончился абордаж, корабль уже не спасти. — Дик! Когда он на мгновение оторвался от пушки, Вероника приобняла его за локоть и поцеловала в щёку, прижимаясь грудью к его боку. Никогда ещё Ричард Окделл не чувствовал себя победителем. По крайней мере, настолько.