Роза Ветров

Стрелки на старых позолоченных часах выстроились почти в ровную линию. До полуночи оставалось полчаса, но сна не было ни в одном глазу. Рокэ сидел на диване, чуть откинувшись назад и прикрыв глаза, а Вероника энергично оборачивала его голову бинтами, пытаясь не допустить слишком сильного кровотечения. Когда-то белая рубашка валялась рядом на полу, а Ричард, не в состоянии найти себе место, бродил по гостиной, кружа вокруг, как «ызарг» вокруг галеаса. Андрес, накинув на плечи чёрную кэналлийскую рубашку, сидел напротив отца, а бордонская девчонка — кажется, её звали Поликсеной — сменила мундир на простое белое платье, найденное в багаже Вероники, и расположилась рядом со своим спасителем, обняв себя за почти оголённые колени и глядя на происходящее влажными чёрными глазами. Если бы Дикон не знал точно, то решил бы, что она тоже выпорхнула из вороньего гнезда. — Жить будешь, — проворчала Вероника, слегка щёлкнув отца по лбу. — А теперь марш отсыпаться! — Ни-ик… — почти детским тоном проныл Первый Маршал. — Падре, — Андрес склонил голову набок, как делают вороны. — Ты и так белее мёртвого. — Чистая правда, — подтвердил Ричард. — Монсеньор, не мучайте себя… — Ладно-ладно, — Ворон примирительно поднял руки. — Молодёжь эта мне… Он резко поднялся и тут же чуть ни упал назад, благо, Ричард тут же подхватил его под локоть. Поликсена тихонько ойкнула в колени. — Вы правы, — вернувшись в стоячее положение, Ворон потёр глаза и выдохнул. — Кажется, я слишком устал. Когда Алва наконец скрылся за дверью, бордонка сначала бросила взгляд на Андреса, который и сам был белее мёртвого, потом — на Веронику и, наконец, обратилась к Ричарду: — У них это семейное? — А? — он так и замер на месте, глядя на неё. — Не считать свои ранения серьёзными? — уточнила девчонка, снова косясь на своего спасителя. — Он не двигает рукой с того момента, как вытащил меня… — И ты молчала! — Дикон бросил взгляд на Веронику, но та лишь закатила глаза. Поликсена обиженно поджала губы и спрятала лицо в коленях. Андрес закатил глаза. — У него кровь из головы шла, — он кивнул на закрытую дверь. — А я просто об воду ударился… — Люди от этого умирают вообще-то, — девчонка пихнула его в плечо. Вероника подошла к брату и посмотрела на него сверху вниз, уперев руки в бока. Тот бросил на нее усталый взгляд, вздохнул и откинул рубашку в сторону Поликсены, явно специально накрывая её легкой чёрной тканью. Девчонка фыркнула и отодвинулась, оставляя несчастный предмет одежды лежать между ними. Рука Андреса выглядела почти как обычно, но Ричард, сев напротив, заметил зарождающийся синяк на локтем. Просто ударился об воду, да? — Можешь вытянуть? — спросила Вероника, внимательно глядя на брата. Он пошевелил пальцами, начал выпрямлять локоть и зашипел от боли. Поликсена тяжело вздохнула. — Видите? — тихо проворчала она. — Как ты вообще выплыл? — удивился Ричард, бросая взгляд на девчонку. — Еще и с ней на руках… Андрес поднял голову. Сверкнули голубые льдинки. — У неё имя есть, между прочим… — Дурное ты выбрал время, чтобы быть рыцарем, — Поликсена слегка улыбнулась, кажется, впервые за все время, что Ричард видел её. — Это у них тоже семейное, — Окделл пожал плечами, наблюдая, как Вероника осторожно ощупывает предплечье и локоть. — Сначала он будет рассказывать тебе, что справедливости не существует, а потом… Когда тонкие пальцы сестры добрались до синяка, Андрес запрокинул голову и взвыл от боли. Дик замолчал, с ужасом глядя на то, как его друг дёргается в агонии. Поликсена всхлипнула. — Придурок, — вынесла вердикт Вероника. — У тебя рука сломана.

***

— Теперь ты доволен? — голос Шамиля заметно дрожал. — Доволен, а? — Конечно! — Амиран всплеснул руками. — Теперь ты наконец перестанешь заниматься ерундой! Луллак непроизвольно усмехнулся и прикрыл рот рукой. Заниматься ерундой — это буквально то, что у самопровозглашённого казара получалось лучше всего. — Это какой, например? Когда он подозрительно сощурился, сходство с Баатой стало ещё заметнее. Видимо, это разозлило его дядю ещё сильнее. Амиран прошёлся по комнате, стукнул кулаком в стену и снова повернулся к племяннику. Неприятная мысль посетила голову — если они сейчас сцепятся, кто победит? Конечно, Шамиль моложе и подвижнее, но у него прострелено плечо… Быть может, стоит встать между ними? Просто на всякий случай... — Между вами не может быть мира, сын сестры, — конечно, он специально использовал именно такое обращение. — Он украл у тебя жену, украл у тебя трон, нарушил священный обычай… — Священный обычай нарушил талигоец, — Шамиль неудачно дёрнул раненым плечом и зашипел от боли. — Я это видел сам… Иди внушай свои ложные воспоминания кому-то другому. — Даже если так, — Амиран скрестил руки на груди. — Ваши армии уже столкнулись, понимаешь? — это даже было правдой. — Теперь будет только победа или поражение, но не мир. — И на что ты рассчитываешь в случае победы, дядя? — в тёмной глубине его глаз промелькнула золотая искра ярости. — Править от моего имени, пока… — Пока ты заливаешь глаза с горя, — закончил за него Луллак, вклиниваясь между ними. — Ты всё верно понимаешь, кузен. — Ты будешь слушать его, сын сестры? — тем не менее, Амиран отступил на шаг. — Того, кто явно на стороне Бааты? — он напряжённо нахмурился. — А тебе какое дело, а? — Я могу быть на стороне моего казара, — пленник — или всё же гость? — не стал спорить. — Но твой — часть моей семьи, — он особенно выделил последнее слово. — В отличие от тебя. На плечо Луллака легла жёсткая рука. Шамиль смотрела через его плечо. И взгляд его пылал. — Выйди вон, дядя, — произнёс он железным тоном. — Но… — Выйди вон, — даже стены будто начали трястись. — Иначе это будет твоя последняя ночь. За окном раздался колокольный звон. Наступила полночь.

***

Ночной Фельп был прекрасен: прохладный морской ветерок холодил прогретую дневным солнцем голову, запах местных цветов расслаблял уставшие мускулы, а звонкие голоса далёких чаек звучали, как музыка богов… — Да как… Конечно, эта ночь была бы ещё лучше, если бы не компания… Луиджи опрокинул в себя бутылку дешёвого вина, и Марсель устало потёр виски. Его тоже одолевало множество неприятных чувств, но отчего-то виконт не мог позволить себе подобное нытьё. Джильди же не ограничивал себя глупой вежливостью. — Ты не понимаешь, Марсель, — фельпец посмотрел на него влажными блестящими глазами. — Она все время была рядом… С весны! — Допустим, — не стал спорить Валме, хотя очень хотелось. — В чем проблема-то? — Так ведь твой оруженосец её вытащил! Виконт тяжело вздохнул, бросил взгляд на яркие звёзды, которые, казалось, были намного ниже, чем дома, погладил взглядом круглый бок белой луны и снова посмотрел на неудачливого капитана. Конечно, ему тоже не нравилось, что его чудесный воронёнок бросился за борт ради какой-то незнакомой девчонки… В которую по дурацкому совпадению влюблён Джильди-младший. — И что теперь? — проворчал Марсель, скрестив руки на груди. — Раз он вытащил твою ненаглядную Поликсену, то она теперь обязана выйти за него замуж? Леворукий, хоть бы он правильно запомнил имя… Оправдываться перед этим навязчивым придурком Валме хотелось в последнюю очередь. — Кх, — Луиджи отвёл взгляд, уставившись на розовый цветок в чьём-то окне. — Об этом я не думал… — У тебя ещё есть шансы, — Марсель чувствовал себя закатной тварью, но пьяный разум решил за него — если ему не нравится происходящее, то и Андресу не будет. — Почему бы не попытать удачу? Джильди сжал кулаки. Пустая бутылка сиротливо звякнула о каменную мостовую. — Ты так думаешь? — с совершенно серьёзным лицом спросил он. — Почему не попробовать? — пьяно улыбнулся Марсель.

***

Старые часы на стене напряжённо били полночь, отдаваясь литаврами в голове, но Матильда и без них не могла спать. Какая-то непонятная потусторонняя тревога одолевала её последние часы, с тех пор, как она ушла почевать… И так и не смогла сомкнуть глаз. Внук вёл себя тихо с того момента, как исчезла малышка Мэллит. Внимательная бабушка пытала его расспросами почти неделю, после чего Альдо всё же признался, что девчонка поймала его на измене и сбежала. Матильда даже уговорила Альберта отправить охотников, чтобы прочесали окрестные леса… Но юркая девчонка с подвижными золотыми глазами исчезла без следа. Словно её унесла Дикая Охота. Получив тумаков, Альдо притих на какое-то время… Но сегодня неожиданно проснулся. За ужином он улыбался, шутил, даже рассмешил Альберта. Словно совесть, на пару недель вбитая бабкой, снова покинула его, и он стал собой прежним. Человеком, который всегда смеялся. Матильда повернулась на кровати, упираясь взглядом в каменный подоконник. За окном закричала какая-то птица. Руки сами сжались в кулаки. Что-то произошло. Внук не так просто повеселел. Быть может, получил какое-то письмо? От кого, интересно? Птица закричала снова, и Матильда подняла глаза. На фоне синего ночного неба была отчётливо видна крупная чёрно-белая сорока. С яркими жёлтыми глазами. Такими же жёлтыми, как в ту ночь. — Чего тебе? — проворчала она, глядя на нахальную птицу. Сорока склонила голову набок, глядя на неё изучающе. Разумно. Слишком разумно. Тяжело вздохнув, Матильда села на кровати, опустила босые ноги на холодный каменный пол и оглянулась в поисках халата. На этот раз в птичьем крике слышалось одобрение. Почему она вообще понимаешь, чего хочет волшебная сорока? Обернув уставшее тело в плотный бордовый бархат, вышитый золотой нитью, вдовствующая принцесса бросила взгляд на окно. Сорока опустилась на пол и прошествовала к двери до странности величавой походкой. Словно в прошлой жизни была человеком. Матильда зажгла свечу и вышла из комнаты. Птица выпорхнула следом и устремилась по коридору. Туда, где была комната внука. Твою ж кавалерию… Остановившись перед его дверью, сорока взмахнула крыльями и закричала, как будто собиралась созвать сюда весь замок. Вот же громкое создание… Будто училась у Альдо. Матильда медленно дёрнула за ручку. Тяжёлая дверь открылась, будто ждала этого момента. В комнате никого не было.