Роза Ветров

— Вы ещё кто? Очаровательная юная дама, которую Марсель запомнил в бордонском мундире, теперь носила белое кэналлийское платье, которое было ей на удивление к лицу. Теперь-то он разглядел её лицо, сердцевидное, острое, почти что «воронье», с тонким острым носом и глубокими чёрными глазами, полными недоумения. Понятно, почему Луиджи влюбился в неё. Но так же понятно, что шансов у него мало. — Луиджи Джильди, капитан «Влюблённой акулы»! Видит Леворукий, ни у кого ещё не было корабля со столь подходящим названием. Хотя Ворон наверняка назвал бы другую рыбу. Марсель бросил взгляд в дверной проём, где смутно виднелось белое пятно. Отчего-то он знал, что это Андрес. И ещё — он всё слышит. — Что ж, — Поликсена даже не думала спускаться со ступеней. — Хорошо… Что вам угодно, Луиджи? Видимо, вдохновившись тем фактом, что возлюбленная назвала его по имени, фельпец подошёл ближе к лестнице, ведущей к двери, и опустился на одно колено. Марсель тяжело вздохнул и прикрыл глаза рукой, чтобы не видеть этого позорища. Наверное, стоило отложить признание до утра, когда Луиджи протезвеет и сможет выражать свои мысли более литературно, но Валме очень хотелось испортить воронью идиллию… В принципе, у него получилось, но почему-то ощущение было до странности гадостное. Или его просто тошнит от выпитого? — Поймите, Поликсена, — Джильди протянул к ней руку, и Марсель заметил, как девчонка сжала кулак — уже поняла, в чём дело. — Я люблю вас! Валме зажал рот, чтобы не рассмеяться вслух, и медленно выдохнул, глядя в дверной проём, где отчётливо виднелись сияющие огоньки голубого льда. Конечно, маленький засранец прекрасно понимал происходящее… И запоминал. Чтобы потом обсудить эту маленькую шутку со своим сеньором. — Что? — Поликсена, кажется, растерялась, но руки её начали трястись. — Что вы… — Я люблю вас, — повторил Луиджи, поднимаясь на ноги и намереваясь сделать шаг. — С тех пор, как увидел впервые, ещё весной… Девушка устало потёрла виски, словно все эти нежные глупости влюблённого дурака приносили ей физическую боль. Впрочем, вероятно, так и было. — Вы просили меня о понимании, но сами ничего не понимаете, — продадим голосом произнесла она. — Мой корабль погиб, мой флот разбит, мой адмирал предал меня, и теперь я здесь, в городе врага, лишь потому, что один из них решил спасти меня… Поликсена не назвала себя пленницей, но Марсель чётко уловил отчаяние в ее голосе. Стало совсем не смешно. — И теперь вы, — голос её дрожал. — Вы, пользуясь своей победой, хотите, чтобы я поверила в вашу любовь? — Но это правда! — возмущенно воскликнул Джильди. Он поднялся на ступеньку, и девушка отшатнулась. Натолкнувшись на стоящего рядом Андреса, разумеется. — Чего вы добиваетесь, капитан? — воронёнок вышел под лунный свет. Джильди хотел что-то сказать, но замер, глядя на юношу в чёрной рубашке с рукой, висящей на бинтах. Марсель почувствовал, как холодные пальцы сжимают горло. Мелкий засранец сломал руку ради этой девчонки. И это его не остановило ни на мгновение. Никогда ещё Марсель не чувствовал себя причастным к чему-то столь прекрасному. — Я вижу вас впервые, Луиджи — Поликсена коснулась плеча Андреса, словно пытаясь остановить его, но смотрела на неудачливого капитана. — Даже если вы правда думаете, что любите меня, почему я должна ответить вам взаимностью? Луиджи не нашёл, что ответить, и беспомощно посмотрел на Марселя. Тот лишь пожал плечами. — Вы погружены в свои чувства, — продолжила тем временем Поликсена. — Но совершенно не интересуетесь моими… Вы пугаете меня, Луиджи, — бросила она, будто вонзила кинжал в сердце. — Уходите. Разжав пальцы, она развернулась и скрылась внутри. Джильди поднялся ещё на несколько ступеней, но Андрес преградил ему путь. — Тебе же ясно сказали уйти, — сверкнули две голубые льдинки. — А кто меня остановит? — алкоголь явно усилил злость, но сообразительности не прибавил. Андрес изящным движением левой руки достал шпагу и коснулся кончиком шеи упрямца. — Похоже, не зря Поликсена испугалась, — один шаг вперёд и противник отступил обратно на песок. — Думаешь, мне нужно две руки, чтобы надрать тебе задницу? Марсель не смог сдержать улыбку. Всё же девчонке невероятно повезло, что её выловил именно этот упрямый мальчишка, который прячет огонь своей души за голубым льдом… Луиджи молча ретировался, едва ни впечатавшись в виконта по пути, но тот всё же нашёл в себе силы уклониться от столкновения. Валме посмотрел на своего оруженосца, затем на его шпагу. — А меня пустишь? — спросил он, слегка улыбаясь. Андрес медленно опустил шпагу и усмехнулся. — Куда я от тебя денусь?

***

Горизонт на востоке уже начал желтеть, но Его Высокопреосвящество так и не сомкнул глаз. Не сказать, чтобы ему мешало что-то конкретное — сердце не болело и даже не тянуло, старые кости на одну ночь решили забыть о возрасте, а разум был чист и спокоен, как море в штиль. Говорили, что в Деормидском заливе, на котором стоит славный город Фельп, сейчас ровно такой. Сильвестр потушил свечу и подошёл к окну, наблюдая, как просыпаются вороны под окном. В тот день, когда Рокэ был здесь последний раз, среди них затесалась сорока. Сапфировый перстень будто бы жёг руку, но кардинал не верил ни в магию, ни в божественное вмешательство. Это не безобидное украшение пыталось убить его. Это совесть. Его Высокопреосвященство привык считать, что давно придушил этого вредного ызарга. Но где-то около полуночи ему снова приснилась навязчивая чёрная птица. С лицом Изабеллы. Он невольно обернулся, вглядываясь в темноту комнаты. Никого. Хотелось бы верить. Только на огарке свечи виднелись маленькие кусочки бумаги. Угроза. Сжечь. Уничтожить. Но Его Высокопреосвященство досконально помнил, что там было написано. — И каждый день — без права на ошибку, — прочитал он то ли себе, то ли воронам. — И не прервать проклятую дуэль, — между ветвей мелькнули чёрно-белые крылья. — Как Вы милы, как вежлива улыбка… Что ж, выпад точен — Вы попали в цель.

***

Ричард проснулся от странного тревожного чувства, скребущего затылок, как кошка, ожидающая хозяина. Сам он ничего вроде не ожидал, но спать уже не хотелось. Дикон бросил взгляд в окно — горизонт на востоке уже желтел, давая понять, что ему всё же удалось продержаться до утра. Он спустил босые ноги на не успевший остыть ковёр и выдохнул. На самом деле не удивительно, что тело не желало спокойно спать. Монсеньору отстрелили ухо, Андрес сломал руку, спасая незнакомую симпатичную девчонку, а он… Умудрился поругаться с Вероникой из-за полной ерунды. И учитывая увечья её отца и брата, благородный герцог Окделл чувствовал себя подлецом. Думаешь, лучше просто убивать? Если бы не эти дурацкие киркореллы, Поликсена не выпала бы за борт. Отчего-то это не давало Ричарду покоя. Словно эта бордонская девчонка каким-то образом уже была дорога ему. Но ведь если бы не киркореллы, «Морскую пантеру» взяли бы на абордаж. И что тогда? Сколько есть способов умереть во время штурма? Дикон влез в первые попавшиеся штаны и вышел в пустую гостиную. Окровавленная одежда всё ещё валялась на полу. Он остановился, едва касаясь пальцами спинки дивана, на котором в полночь сидели Андрес и Поликсена. Она должна была погибнуть. И погибла бы, если бы не он. Ричард оглянулся вокруг, силясь понять, что же не так. Почему в гостиной тревога уже не скребла в затылке, а сжимала горло? Дверь в комнату Рокэ была открыта. Капелька пота стекла между лопаток. Как был, в одних штанах, верный оруженосец выбежал во двор. Остывший за ночь песок неприятно цеплялся за босые ступни, морской бриз растрепал растрёпанные волосы, а тяжёлый запах местных цветов выбил последний воздух из груди. Откуда-то сверху послышался знакомый звон, и, подняв голову, Ричард увидел его. Ворон, столь же босой, как его оруженосец, с повязкой на голове и в обнимку с гитарой, сидел на стене лицом к вилле, ровно на том же месте, где когда-то Вероника… Леворукий, как же Алва его напугал! — Монсеньор! — позвал он, чувствуя, как трясутся руки. — Отставить панику, — Ворон криво улыбнулся одной стороной лица, и Дикон на мгновение вспомнил брата. — Ты правда думал, что я решил вот так скоротечно вас покинуть? — Ну знаете, — Ричард скрестил руки на груди, подавляя нервный смех. — После всего, что было вчера… Я уже ничему не удивлюсь. Рокэ широко усмехнулся и снова коснулся струн. Дикон облегчённо выдохнул, облокотившись на дверь. Ворон никуда не денется… По крайней мере, сегодня. — В скрипучем кресле-качалке оставлю я свою слабость, — произнёс Алва и слегка качнулся назад, словно и правда сидел в кресле-качалке. — Прошедших лет мне не жалко, — он прикрыл глаза. — Ну, может, самую малость… Ричард вытер пот со лба. До Варасты он бы и не подумал, что Первый Маршал может переживать о своем возрасте, но после того обморока… Ничего удивительного. — Кого-то годы пугают, — Рокэ бросил взгляд на восходящее солнце. — Другим они лишь во благо, — гитара сегодня звенела как-то по-особенному. — Как дым они ускользают от папиросной бумаги… Мелодия звучала особенно лирично, и Дикон сделал шаг вперёд, уже не обращая внимания на прилипший к ногам песок. Хотелось танцевать. Пусть даже он не очень умел. — Я так хочу улететь вслед за кленовым листом, — голос его звучал слабее, чем обычно. — И горьким дымом истлеть, чтобы не помнить о том, — судорожный вздох прервал мелодию буквально на мгновение. — Как я во сне танцевал на острие ржавой бритвы… Ричард подскользнулся и чуть ни упал, будто под ногами и правда были рассыпаны ржавые лезвия. Даже без уха и без силы голоса песни Ворона обладали каким-то волшебством. — Не проиграв ни одной битвы, — качнул головой Рокэ. — Я так устал, так устал…