Роза Ветров

— Итак, мы в дерьме… Рокэ, похоже, был не в настроении. Оно и понятно, человек в настроении не стал бы поднимать своего офицера для особых поручений в такую рань. Тем более, с такими словами. — Я бы назвал это более крепкими словами, — Ричард, похоже, тоже не спал всю ночь. — Но тут дамы… Сонная Поликсена недовольно фыркнула, получив такую характеристику, и, подтянув колени к лицу, уткнулась носом в диванную подушку, словно это могло позволить ей доспать следующие несколько часов. Почему вообще она здесь? Разве дела дома Алва как-то касаются её? Впрочем, а как искомые дела касаются виконта Валме? — От того, как ты это назовёшь, ничего не поменяется… Вероника неприлично вытянула босые ноги, и Марсель отвёл взгляд — негоже пялиться на чужую невесту. Тем более, когда жених рядом сидит. — Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — выдал он наконец, лавируя взглядом между Рокэ, Андресом и Ричардом. — Почему вы все выглядите так, будто получили веслом по голове? И так ли необходимо было поднимать всех обитателей виллы на рассвете? Неужели нельзя было подождать до полудня? — Кто-то пытался убить Рамиро, — Ворон смотрел не на него, а лежащую на его коленях кошку — почему виконт Валме не видел её раньше? — и звучал так, будто убийство было успешным. — Я не знаю, как и кто, но это правда… — У нас за спиной змеи, а мы сидим тут с дуксией, — наконец вставил своё слово Андрес, до этого расхаживающий из стороны в сторону вдоль окна. — Главный враг — в Олларии. — И ты знаешь этого врага? — синие глаза сверкнули в сторону сына. — Не знаю, — признался юноша, скрестив руки на груди. — Но это не значит, что нужно сидеть, сложа руки… Почему мы всё ещё здесь, падре? — Потому что, если мы не будем здесь, весь Талиг будет голодать, — Рокэ смотрел на него хмуро, будто кошки скребли на душе. — Я всё ещё Первый Маршал, знаешь ли… — Но… — Андре, послушай, — прервал его Ричард, серые глаза его горели недовольством. — Монсеньор не единственный человек в мире, способный решать проблемы… Которого так удобно удалили из столицы. — Дикон прав, — заметил Марсель. — Рокэ не может решать все проблемы во всех концах страны, — он посмотрел на Ворона и нахмуриля. — Ли с Северной Армией поддерживает союз Талига и Кагеты, Алонсо со своим эскадроном умиротворяет Эпинэ… У них куда больше возможностей, чем у нас. Алва замолчал, глядя на кошку, которая нежно мурлыкала ему под руку, Андрес отвернулся к окну, Ричард же потрепал Марселя по плечу в качестве благодарности. Дамы же напряжённо молчали. — Думаете, стоит дать Алонсо решать эту проблему? — Ворон смотрел на своего оруженосца, но обращался и к виконту Валме тоже. — Могу ли я доверить ему такое сложное дело? — Я уже говорил, монсеньор, — честный Окделл смотрел на своего эра решительно. — Вы не можете контролировать всё происходящее… Разве мы не обсуждали это еще в горной Сагранне? А маленький кабанчик показывал зачатки характера уже тогда… Поразительно. — Не напоминай, — Рокэ качнул головой и долго молчал, глядя куда-то на жёлто-розовый закат. — Сын? — бросил он в пространство, когда устал молчать. — Да, падре? — Андрес смотрел на него серьёзно, готовый к заданиям. — Возьми самую быструю лошадь, — голос его звучал строго, будто этот засранец с голубыми льдинками вместо глаз мог выкинуть что-то смелое и нелепое. — Поезжай в Сэ, выясни подробности… — А что после? — на удивление виконта, его оруженосец вытянулся по струнке. — Марсель, вы не против, если я передам вашего оруженосца под стороннее командование? — синие глаза стрельнули в его сторону. — Ваше право, Рокэ, — улыбнулся Валме, внутренне выдыхая — быть может, если он побудет вдали от этого несносного мальчишки, ревность как-то пройдёт? — и бросил взгляд на Андреса. — Если будет шанс, передай дорогому папеньке новости о моей жизни. По-дурацки остриженная голова дёрнулась в поклоне, но виконт видел ледяные голубые глаза. Они улыбались.

***

Он вернулся пьяным. Мэллит не нужно было чувствовать запах вина и разбитых надежд, чтобы понять это — он даже не смог снять с себя походный мундир, благо, хотя бы сапоги снял. С божьей помощью, не иначе. За окном занимался желтовато-розовый летний рассвет. Ночь медленно подбиралась к своему концу, а тот, кому гоганни вручила своё сердце и свою жизнь, крепко спал, уткнувшись носом в её плечо и благоухая отчаянным пьянством. И это заставляло сердце сжиматься в тревожном напряжении. Разве блистательный не должен был расправиться с названным Альдо? Почему это привело его к такому отчаянию? Или же случилось что-то ещё? Что-то намного более страшное, чем тот, кто считал себя центром известного мира? Мэллит тяжело вздохнула, утыкаясь носом в чёрные кудри с заметным вкраплением серебра. Даже будучи настолько пьяным, что избавиться от одежды было выше его сил, Алонсо обнимал её так крепко, так трепетно, что, казалось, почти держал в плену… Не стоит думать в эту сторону. — Блистательный? — гоганни осторожно коснулась его волос, беспорядочно спутанных и будто четыре по четыре дня не расчёсанных. — Алонсо? — М-м? — он тяжёлым вымученным движением поднял голову, глядя на девушку сонным непонимающим взглядом. — Сокровище моё? — его губы дрогнули. — Что-то случилось? Сокровище… Никогда ещё он не называл её сокровищем. Мэллит подарила ему нежный быстрый поцелуй. Его губы были кислыми от вина. И чуточку солёными… От слёз? — Ты пьян, — тонкие бледные пальцы огладили его лоб, горячий, как нагретый полуденным солнцем камень. — Я никогда не видела тебя таким… — Ах… Алонсо качнул головой и приподнялся на локтях, глядя на Мэллит тяжёлым взглядом, в котором, тем не менее, искрилась его обычная нежность. Несмотря ни на что, блистательный переживал о ничтожной… — Прости, сокровище, — звёзды в его глаза светились сожалением. — Я не хотел расстраивать тебя своим пьянством… — Любовь моя, — прервала гоганни, накрывая его пылающие щёки своими бледными ладонями. — Я же вижу, что что-то случилось… Что-то ранило тебя и ты пытаешься залечить эту рану… Или хотя бы смириться с ней, — с его губ сорвался вздох. — Разве я не права? Алонсо поцеловал её в лоб и устало прикрыл глаза. — Ты помнишь моего брата, любимая? — Рамиро, — Мэллит поджала губы, чувствуя, как зажившая было рана на груди снова начала ныть. — Он пришёл, чтобы защитить нас в том сне… — Кто-то пытался убить его, — в глубине его глаз она впервые увидела настоящий страх. — И у них почти получилось.

***

Рассвет окрасил море в нежные розовые тона, совсем не напоминая о привычной серости, которую Андрес так не любил. Многие дни и недели эта бесконечная водная гладь вызывала у него лишь отторжение и смутную тревогу, но теперь отчего-то казалась чем-то до странности приятным… Чем-то, что не хочется потерять. Он поднял голову, ловя взглядом мерцающую над горизонтом утренюю звезду. Свежий прохладный бриз всколыхнул волосы, принося с собой запах морской соли и жёлтой акации. Верно… Дело совсем не в море. Дело в ней. Андрес обернулся, окидывая взглядом чужеродные белые скалы, и увидел именно то, что хотел — худощавую девичью фигурку в белом платье с чужого плеча. С тонкими руками, нервно теребящим длинную чёрную косу, и колдовскими зелёными глазами. Андрес не просил её идти за собой. Но Поликсена пришла сама. — Значит, ты уезжаешь, — чёрные ресницы её дрожали подобно крыльям бабочки. — Да, — сухие до этого руки отчего-то намокли. — Я не могу просто так сидеть на месте, когда кто-то угрожает моей семье. — Я знаю, — её пальцы, тонкие, тёплые, коснулись его. — Ты не можешь позволить несправедливости происходить, — она чуть улыбнулась. — Именно поэтому я сейчас стою перед тобой. Поликсена взяла его за руки, мягко, аккуратно, и сердце пропустило удар. Неделю назад эти нежные руки заряжали пушки, что стреляли по приютившему его городу. А теперь… — Ты прощаешься с морем, — высказала она очевидное. — Ты ведь не вернёшься, да? Андрес качнул головой. Конечно, существовала крохотная вероятность, что Алонсо пошлёт его обратно к отцу с каким-то поручением, но, говоря реалистично, скорее он окажется под тяжёлыми горной Сагранны, чем на этом каменном берегу, освещённом нежным розовым рассветом. — Мне не хочется расставаться с тобой, Поликсена, — признался он, глядя в колдовские глаза и чувствуя, что обязан сказал ей правду. — Мне… Дорог каждый момент, что мы провели вместе. Её губы дрогнули перед тем, как растянуться в робкую счастливую улыбку. Похоже, его слова достигли разбитого предательством сердца. И согрели его из последних сил. — Если так, — девушка облизнула губы и, чуть помедлив, добавила: — Тогда возьми меня с собой. Андрес широко раскрыл глаза, глядя на неё совершенно новым взглядом. Значит, всё это время она говорила с ним не потому, что считала себя его пленницей… А потому что на самом деле хотела? — Ты… — Мне без разницы, в каком статусе ты это сделаешь, Андрес, — Поликсена сжала его пальцы. — Я могу быть твоей пленницей или женой, это не важно… Важно то, что ты не вернешься сюда, а я… Не смогу оставаться здесь без тебя. Тело само подалось вперёд, и его губы накрыли её в неловком юношеском поцелуе. Не сказать, что третий сын Ворона никогда не делал такого раньше, но… Раньше это не казалось чем-то настолько важным. — Ты умеешь ездить верхом? — прошептал он, глядя в колдовские глаза и понимая, что больше не может сопротивляться. — Обижаешь…