Роза Ветров

— Детям нельзя… — Да мне всё равно! Детский голос дрожал одновременно от горя и гнева, что привлекло внимание Лионеля, и он обернулся. Стражи пытались удержать мальчишку лет восьми, который брыкался в их руках и даже пытался укусить. Боец. Просто очень маленький. — Отпустите его, — подойдя ближе, Савиньяк махнул рукой, и скоро мальчик уже стоял на ногах, отряхиваясь. — Так, юноша, — опустившись на одно колено и чувствуя удовлетворение от того, что начал учить здешний язык, он заглянул в красновато-карие круглые глаза, полные слёз. — Тут казар обитает… У тебя к нему какое-то дело? — А ты кто? — мальчик удивлённо моргнул. — Я его маршал, — Ли положил руку на острое детское плечо, чувствуя, как выпирают кости. — Армиями командую. — О, — детские глаза загорелись. — Ты можешь отправить армию побить плохих людей? Как у некоторых всё просто. Конечно, он может… Но не будет. Летучие отряды разоряли местные земли уже пару недель, рассчитывая выманить войска казара. Если бы решение принимал Савиньяк, он бы и шага не сделал за стены замка, но это была не его война. — Это не мне решать, юноша, — он растрепал слипшиеся волосы мальчика. — Казар… — Могу я тогда с ним встретиться? — детские губы сжались в тонкую линию. — Пожалуйста! — Настойчивый какой, — маршал не смог сдержать улыбку. — Как тебя зовут? — Дамир, — мальчик хмыкнул носом и быстро вытер лицо рукавом. — А тебя? — Лионель, — поднявшись, Савиньяк взял его за руку. — Но ты можешь называть меня Ли. Комната для собраний — стратегический штаб, как говорил Арно — почти пустовала. Генералы и полковники отправились почивать посл обеда, но Баата был на месте, как и всегда. Будто вообще не спал и не ел. И выглядел соответствующе. — Мой казар? Тёмные глаза цвета морисского ореха стрельнули в его сторону и остановились на ребёнке, который стоял рядом и решительно сжимал кулачки. Бледное лицо Бааты застыло в маске недоумения. — Это Дамир, — объяснил маршал так, будто присутствие постороннего ребёнка в стратегическом штабе — это так, ничего необычного. — Он очень хотел с тобой встретиться… Даже со стражей подрался. Баата посмотрел на мальчика, и тот робко прикусил губу, словно только теперь, при виде самого казара, он наконец испытал что-то, похожее на страх. Лионель погладил его по голове, подбадривая. — Дамир, значит, — казар устало опустился на стул, не спуская глаз с мальчика. — Я вижу слёзы в твоих глазах… Кто тебя обидел? — Плохие люди, — он сделал шаг вперёд, глядя на казара решительно. — Они всех убили… На моих глаза. По ещё пухлым детским щекам текли слёзы, но Дамир не опускал головы и не смущался. Он смотрел на полноправного властителя этих земель, будто тот лично подвёл его и всю его семью. — Всех убили, — продолжал мальчик тихо. — Маму, папу, сестёр… Даже священника не пощадили! — И ты всё это видел? — голос Бааты дрогнул. — Я прятался за поленницей, — Дамир шмыгнул носом. — А потом убежал в лес… Я думал, они погонятся за мной, — он плотно сжимал кулаки, так что только теперь Лионель заметил, что его руки вовсе не пустые. — Пожалуйста… — Что там у тебя? — казар протянул руку, и мальчик положил ему на ладонь двух маленьких деревянных коней, вырезанных грубо, но явно с душой. — Мой отец… Сделал их, — держать себя в руках было всё сложнее. — А теперь… Баата опустился на колени перед мальчиком и, притянув к себе, обнял. Дамир уткнулся лицом в его плечо и разрыдался, не в силах больше прятаться за показной бравадой. Лионель прикрыл глаза, медленно выдохнул и снова открыл их. Тёмные глаза цвета морисского ореха смотрели прямо на него. — Ты бы так не сделал, да? — спросил он на талиг, чтобы мальчишка не понял, о чём речь. — Не сделал бы, — честно ответил маршал. — Ты и так это знаешь. — Значит, ты не советуешь?.. — Этого я не говорил, — Савиньяк скрестил руки на груди. — Я не ты… Не мне жить с ними в одной стране, не мне править ими и видеть их лица, полные разочарования. Баата замолчал и ласково погладил мальчика по спине. Тот, кажется, немного успокоился, но его плечи всё ещё подрагивали от рыданий. — Хочешь стать воином, Дамир? — казар смотрел на маленьких лошадок в ладони и чуть улыбался, казалось, даже мешки под глазами немного сошли. — Наказывать плохих людей? — Лекарем, — он неловко качнул головой. — Хочу помогать хорошим! Улыбка растянулась, делая уставшее лицо почти светящимся. Тёмные глаза смотрели на маршала более решительно. — Готовь армию, Ли, — голос его был полон железа. — Мы выходим на рассвете.

***

Небо затянуто черными тучами, и изумрудно-зелёные сосны шатаются под холодным, пронизывающим до костей ветром. Гром стучит, будто военный барабан, и яркие молнии разрывают темноту, отбрасывая холодные отблески на его лицо. Ветер завывает, словно предвещая беду, а вдалеке слышатся крики птиц, наполненные то ли ужасом, то ли злорадством. Шамиль бежит по узкой тропинке, но каждый шаг кажется ему невыносимо тяжелым, как будто сама земля пытается удержать его. Сквозь громовые раскаты слышится знакомый голос, и Шамиль поднимает голову, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Брат стоит на белом камне посреди поля, его силуэт кажется ещё тоньше на фоне молний, и в его глазах, почти чёрных в грозовой темноте, светится холодный огонь. — Ты не сможешь убежать от меня, Шамиль! — на Баате нет ни короны, ни казарского плаща, только простая рубашка… И сабля в руке. — В этой войне ты никогда не победишь! Шамиль чувствует, как холодные пальцы ужаса сжимают горло. Он пытается закричать, но звук застревает у него в горле. Брат спускается с камня и идёт сквозь пожелтевшие колосья, и с каждым его шагом земля под ногами Шамиля трясётся, словно предвещая катастрофу. Ветер усиливается, и крики птиц кажутся громче, смешиваясь смехом брата. — Ты слаб, как и всегда! — продолжает Баата, приближаясь. — Ты никогда не сможешь стать тем, кем хочешь быть! Шамиль пытается бежать, но лес вокруг него начинает меняться. Деревья выглядят более высокими и угрюмым, их ветви, как руки, тянутся к нему, будто стараясь удержать. Будто сама природа на стороне брата. Вдруг раздаётся оглушительный удар грома, и молния бьёт в землю рядом с ним, почти обжигая лицо. Шамиль падает на колени, сердце колотится об рёбра. Он поднимает глаза и видит, как брат стоит над ним, с презрением смотря вниз. — Ты никогда избавишься от меня, Шамиль! — на его губах улыбка, злобная и пугающая. Пальцы снова сжимаются на его шее, но на этот раз тёплые, почти горячие. Шамиль дёргается в сторону, пытаясь вырваться… И падает с кровати, почти ломая нос о каменный пол. — Четыре кошки тебе в задницу! Он поднимается, держась за нос, наблюдая, как вращающийся вокруг мир медленно приходит в обычное состояние. В комнате пахнет мокрой хвоей и вином. В открытом окне сверкает молния, и в её свете, слишком ярком для сонных глаз, появляется чёрно-белая птица. С яркими жёлтыми глазами.