Роза Ветров

Ночной Фельп был окутан морским туманом и мягким светом фонарей, едва способным освещать каменную мостовую. Воздух пах морской солью, горячим песком и горьковато-сладкими акациями, что вовсю цвели между белыми известковыми стенами. Луна, похожая на огромную серебряную монету, висела высоко в небе, окружённая маленькими ленивыми звёздами, которые, казалось, увязли в облаках, как в киселе. Ричард вёл Веронику по тёмному пляжу, крепко сжимая её тонкие пальцы, так крепко, словно вечерний туман мог украсть её. Их шаги тихонько шуршали по песку, перекрывая легкий шёпот волн. Огни города едва виднелись в голубоватой дымке. — Красиво, — выдохнула Вероника, глядя на море, что поймало лунный свет и разложило лоскутами по водной глади. — В Олларии такого не увидишь… Её глаза светились чем-то очень напоминающим восторг, а коротко остриженные волосы развевались на холодном ветру, не касаясь острых плеч. Его рука будто по собственной воле протянулась к ней и коснулась кончиков. Больше ей не придётся стричь волосы. — Уже скучаешь по морю? — спросил он, лишь краем глаза замечая лунную дорожку. Вероника повернулась к нему, лицо её озарилось улыбкой, но чёрные глаза были скорее задумчивы и смотрели на него с некоторым вызовом. Она знала. Она всегда знала. — Когда служба закончится, ты вернёшься домой, в Надор, — сорвалось с её губ. — Каков шанс, что мы вновь окажемся у моря? — Но ты же не обязана всё время сидеть в замке, — Ричард сжал её пальцы. — Только глупец будет запирать ласточку в клетке… Вероника отвела глаза, взгляд её скользнул по морю, где лунный свет играл на поверхности воды, создавая волшебные серебряные блики. — Я знаю, Дик, — произнесла она тихо, будто боялась, что вода услышит и донесёт кому не следует. — Но я так же знаю, что больше не хочу оставлять тебя. — Ты… Окделл смотрел на неё широко открытыми глазами, и серебряная монета луны игриво поблескивала в его взгляде. Вероника последовала за ним в Фельп, но он никогда бы не подумал, что она собирается так жить… Всю жизнь? — Я люблю тебя, болван, — тонкие пальцы щёлкнули его по лбу. — И не хочу жить, как мадре… Сидеть дома, ждать, каждую ночь просыпаться в страхе… Я не хочу. Ричард взял её за обе руки и прижал к груди. Сердце отозвалось стуком крови в ушах. — Это ещё одна причина уйти со службы, — лунное серебро плясало в его глазах. — Пока Надор… Вероника сделала шаг вперёд, прижимаясь грудью к сцепленным рукам, обдавая его губы горячим дыханием. В черноте её взгляда не было ничего, кроме огня. — А когда я… Мы справимся с этим, — продолжил он, нервно облизывая губы. — Мы поедем к морю… В Алвасете, например? — А детей оставим или с собой возьмём? — кажется, ей понравился этот план. — Детей? — Ричард почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Ты хочешь… — Хочу, — её смех наполнил пустынный пляж звоном колокольчиков. — Мадре говорит, это естественно… Хотеть детей от человека, которого любишь, — на её щеках тоже был румянец. — К тому же… Разве герцогу Окделлу не нужен наследник? Он отвёл взгляд, не в силах выдержать её напор. Если бы год назад кто-то сказал ему, что дочь Ворона будет говорить ему такие вещи… — Я уже вижу его, — Вероника накрыла его щёки ладонями, заставляя повернуть голову. — Нашего первенца… — У него крупные кудри, — Ричард запустил пальцы в её волосы. — Тёмные, но не совсем чёрные… — И твои глаза, — согласилась она с игривой улыбкой. — Серебристые, как луна.

***

Полная луна, стыдливо прикрытая голубоватым туманом, смотрела в широко распахнутое окно. Капитан Джильди открыл вторую бутылку и принялся поглощать содержимое прямо из горла, а виконт Валме сидел напротив и всеми силами пытался понять, почему он всё ещё здесь. Почему бы не найти себе более воодушевлённую и приятную компанию, чем неудачливый герой-любовник, у которого украли невесту прямо из-под носа, причём сделал это какой-то паршивый юнец с острым лицом и холодными голубыми глазами. Его собственный. Луиджи молчал, глядя прямо перед собой, и, можно было не сомневаться, оплакивал Поликсену так, будто в тот день никто не вытащил её из воды… Бросившись прямо под тяжёлые галерные вёсла. Марсель не оплакивал. Его прекрасный паршивец был жив, почти здоров и чудесным образом далёк. Словно всё его присутствие было мрачным, но волшебным сном. — Если собираешься напиться до беспамятства, — проворчал он, глядя на в половину опустевшую бутылку в чужих руках. — То лучше уж в приятной компании, тебе так не кажется? — Ты же намекаешь… — Я не намекаю, — виконт скрестил руки на груди. — Твоя Поликсена — не единственная женщина на свете, а ты убиваешься так, будто… — Как ты не понимаешь? Луиджи поджал губы, создавая ощущение, что он сейчас либо даст собеседнику в морду, либо расплачется. И неизвестно ещё, что будет выглядеть более жалко. — Я люблю её, до сих пор люблю, — продолжил он с плохо скрываемым надрывом. — Знать, что она теперь где-то там, с кем-то другим… Неужели ты никогда никого не любил? Да как он смеет… Марсель и сам не заметил, как оказался нависающим над столом. С руками, сжатыми в кулаки. — Ты не знаешь, — прошипел он, опасно щурясь. — Ты не видел, как она улыбается, не слышал, как сопит во сне… Ты даже не знаешь, как звучит её смех, — голова сама склонилась по-птичьи, как у его сбежавшего птенца. — Она ни разу не смотрела на тебя по собственной воле, не протянула руки, не предложила вина… Ты не читал её стихов, не утешал, когда она плакала… Ты даже не знаешь, чем пахнет её кожа. Джильди-младший смотрел на него широко открытыми глазами, словно видет впервые, а потом в его серых глазах, затуманенных винным молоком, зажглась искра понимания. — Но ты знаешь, — медленно произнёс он, будто всё ещё не верил. — Ты… Неужели тот юноша? — Неужели я столь очевиден? — Марсель отвернулся, приобнимая себя за плечи. — Но почему тогда… — Луиджи поднялся на ноги, опираясь на стол. — Почему ты не можешь меня понять? — в голосе его звучало искреннее возмущение. — Почему ведёшь себя так, будто я страдаю по какой-то ерунде? — Потому что ты страдаешь по ерунде, друг мой, — Валме посмотрел на него через плечо. — Потому что твоя любовь умозрительна… Иллюзорна, если угодно, — он нервно дёрнул плечом. — Я же этого мальчишку с сапог до пробора знал, а теперь… — И ты даже не злишься, — с удивлением заметил капитан, приглядываясь к лицу слишком трезвого собутыльника. — Ни на него, ни на неё… — Мне некого винить, кроме себя, — с тяжёлым вздохом Марсель повернулся к нему и посмотрел в глаза тяжелым холодным взглядом. — Тебе, кстати говоря, тоже… Луиджи промолчал, отводя взгляд. Прекрасно помнил, видимо, как это Андрес прыгнул за борт, чтобы спасти Поликсену. Андрес, а вовсе не он. — Ты прав, — прошептал Джильди больше себе, чем ему. — Мне нужна более приятная компания. Развернувшись на каблуках, он вышел вон, оставив на стол наполовину пустую бутылку «чёрной крови». Марсель посмотрел на неё, борясь с желанием коснуться холодного стекла. Нет. Он не станет. На стол запрыгнула белая кошка. Виконт не помнил, когда она появилась, но, кажется, до этого она не отходила от Рокэ… Стекло разлетелось по полу с жалобным звоном. Вино разлилось по ковру, как чья-то кровь. Марсель погладил кошку. Та тихо мурлыкнула в ответ.