Роза Ветров

Окно скрипнуло, вызывая в груди щемящее чувство ностальгии. Правда, тогда в окно его старой спальни залезала Адель, а теперь… — Есть что-то глубоко неправильное в том, чтобы залезать в собственный дом, подобно вору, — заметил Валентин, хватаясь за протянутые к нему руки. — Предлагаешь войти с парадного входа? — голубые глаза скользнули по нему с теплой, но пронзительной иронией. — Тогда придётся объяснять страже, почему меня отпустили, — фыркнул он в ответ, присаживаясь на собственную кровать, в которой так часто встречал её. — А у меня… Нет большого желания. Адель взяла его за руку и чуть сжала. Валентин провёл пальцами по его ладони. — Что нам искать, любовь моя? — спросила она тихо, глядя прямо ему в глаза. — Я не до конца уверен, — он качнул головой, перебирая варианты в голове. — За что могли арестовать моего отца? Он даже в мятеже Окделла отказался участвовать… А после этого… Голубые льдинки задумчиво стукнулись друг об друга в глубине её глаз. Открывая что-то тёмное и печальное. — Быть может, — она нервно облизнула разом пересохшие губы. — Джастин? Валентин на мгновение поперхнулся воздухом и закашлялся. Джастин… Джастин… — Отец клялся мне, что понятия не имеет, почему он умер, — сердце сжалось и не собиралось разжиматься. — Я не думаю… — Ты — не думаешь, — Адель качнула головой. — Но кто-то может так подумать… — Думаешь, кардинал верит в это? — Думаю, кардиналу всё равно, — голубые льдинки будто стали ещё холоднее. — Он просто нашел себе удобный повод избавиться от вашей семьи… Валентин отвёл глаза, чувствуя, как они начинают знакомо болеть. Он не принёс Талигу ничего, кроме пользы, избавившись от графа Штанцлера, но кому какое дело, если его фамилия Придд? — А если он на самом деле… — Именно это мы и хотим выяснить, — теперь уже Адель поглаживала его по рукам. — Пойдём…

***

— У тебя тоже был плохой сон, да? Младенец замер на руках у кормилицы, глядя на графа Савиньяка волшебными глазами своего отца. Юная кагетка, до этого тщетно пытавшая успокоить буйного птенца, тяжело выдохнула и что-то проворчала на своём языке. Что-то о странных чужеземцах и их странных обычаях. — Иди ко мне, Воронёнок, — Лионель без особого сопротивления взял ребёнка на руки и склонился над ним. — Ты чего? Малышка Октавия, конечно, ответить не соизволил, но, по крайней мере, перестал голосить. Маршал аккуратно вытер слёзы с пухлых щёк. — Она и правда проснуться и стать плакать, — со вздохом сообщила девушка на ломаном талиг. — Но я не понимать… Что у неё болит… — Думаю, он и сам не понимает, — Савиньяк привлёк младенца ближе к груди, и тот тут же схватился за его рубашку обеими руками. — Он не знает, почему ему страшно… — Но страшно, — кивнула она, аккуратно поглаживая малыша по чёрным кудрям. — Кажется… Девушка замолчала, прикрыв рот рукой, словно боялась, что, заговорив без спроса, она могла прогневать чужеземного господина. Лионель убрал особенно упорный вихор с мокрого от пота детского лба, и стрельнул чёрными глазами в мягкую робкую кагетку. — Ты видела что-то? — медленно произнёс он. — Перед тем, как малышка проснулась? Кормилица сжала край фартука, глядя на него снизу вверх круглыми карими глазами. Она понятия не имела ни о крови, ни о клятвах, ни о магии дочерей Кэртианы. Но всё это уже наверняка коснулось её невинной юной души. — Глупо это, милорд, — прошептала она, задумчиво подбирая слова. — Но птицу я видеть… На окне сидеть, — означенный подоконник не имел никаких признаков искомой нарушительницы, но отчего-то Лионелю не хотелось сомневаться в её словах. — Чёрная и белая, как знамёна ваши… Сорока, значит… Лионель качнул головой. Никто из воронят не может обойтись без их внимания. — А глаза? — уточнил он осторожно. — Глаза? — кормилица приподняла брови и крепко задумалась. — Вы думать… Волшебная птица? Октавия недовольно забурчала и уткнулся носом в шею маршала. Тот лишь тяжело вздохнул и осторожно погладил мальчика по волосам, которые уже начали принимать узнаваемую форму. Кап-кап… Железные решетки. Холодные камни. Кап-кап. Темнота, холод и тишина. И только один звук. Кап-кап. И тяжёлое дыхание. Он и сам проснулся от этой мерзостной картины. А если пернатая засранка принесла этот кошмар не только ему, но и наследнице Ворона… — Она смотреть на меня, — девушка тем временем успела задуматься и испугаться. — Золотые глаза… — голос её вздрогнул. — Она меня проклясть? — Нет-нет, — Лионель заставил себя улыбнуться. — Ты тут не при чём.

***

Новоиспечённая графиня Ариго встретила дочь подозрительно тёплыми объятиями и тихим шёпотом, который Артур, стоя в дверях, не смог разобрать, да и, если быть совсем честным, не испытывал большого желания. Есть вещи, что должны оставаться между женщинами. По крайней мере, так ему хотелось думать. Привести Айрис туда, где ей могут посочувствовать, было лишь частью плана. — Капитан Сэц-Хейл, — граф Ариго жестом пригласил его в соседнюю комнату, что показалось бы бастарду подозрительным, если бы искомый граф не был ему благодарен за обретённую жену. — Маршал? — он приподнял брови, следуя за ним. Называть Ги Ариго именно так казалось кощунством, но сейчас нужно было расположить его к себе. Настолько, насколько это было возможно. — Полагаю, вы не к моей жене пришли? Ги сел в кресло и кивнул стоящей рядом служанке. Та наполнила вином два бокала и вышла вон. Артур, чуть помедлив, сел напротив. Люди Чести, что решили говорить с ним, как с равным… Всё ещё не помещались в его голове. — Вы весьма проницательны, — он чуть склонил голову и коснулся пальцами бокала. — Кто-то подставил герцога Придда и его семью, — Ариго нахмурился, кажется, совершенно искренне. — Моя сестра бежала из столицы… Я не могу позволить себе быть наивным. Капитан чуть сощурил глаза, долго обводя взглядом паркетного маршала, который наконец нашел в себе мужество бороться… Пусть и за кого-то другого. — Я ищу кое-кого, маршал, — Артур поднял бокал и без промедления отпил из него, как бы показывая, что доверяет собеседнику. — И у меня есть подозрение, что этот человек мог обращаться к вам или вашей жене… Граф Ариго прижал бокал к губам, медленно отпивая. Светлые глаза его внимательно изучали бастарда. Где-то внутри этой головы, покрытой редеющими светлыми волосами ворочались сомнения и страхи. — Кто? — Лиза Карлион, — Артур смотрел на него, не отрываясь. — Она не приходила к вам?