Роза Ветров

Дуксия шумела обычным бессвязным гомоном, и Ричард привычно изучал барельефы на потолке, обводя сонным взглядом широко раскинутые крылья морской девы и изящные волны её волос. Справа загадочно молчал Первый Маршал, а слева скребла карандашом по бумаге его дочь. Он скосил глаза в её сторону — уже слегка отросшие чёрные локоны чуть касались его плеча. — М-м-м? — заметив его прикосновение к своим волосам, Вероника положила альбом на колени и подняла на него блестящие чёрные глаза. — Я странно себя чувствую, — признался он прежде, чем успел обдумать эту мысль. — Будто бы в пузыре нахожусь… Девушка подсела немного ближе и положила голову на его плечо. Ворон слегка усмехнулся, косясь на них. Ричард опустил глаза, выхватывая взглядом рисурок между тонких девичьих пальцев. Крылатая морская дева. Но волосы обрезаны, как у самой Вероники. Любопытно… — В пузыре, говоришь? — она перевела взгляд на ряды сидящих напротив мужчин с окладистыми бородами. — Да, — Ричард аккуратно коснулся её запястья. — Все эти люди как будто за стеной… Я слышу, что они говорят, но не понимаю, будто… Разум отказывается их воспринимать. — Хм, — Вероника скосила на него глаза. — Это… Очень точное описание. — Ты тоже это чувствуешь? Девушка запрокинула голову, глядя на морскую деву на потолке. Он последовал её примеру. — Я чувствую, — Вероника нервно облизнула пересохшие губы. — Будто люди вокруг не реальны… Будто существуешь только ты, падре и… Она. Ричард пригляделся к барельефу, обводя взглядом её длинный хвост, полные острых крыльев перья и чуть подноватое лицо с круглыми щеками и острым прямым носом. Её каменные глаза смотрели прямо на него. Рокэ Алва тихо посмеивался справа от него.

***

Мать взяла её под локоть. Она никогда не брала её под локоть. Видимо… Семейное счастье действительно сильно меняет людей. Даже таких упрямых, как Мирабелла Карлион. — У твоего мужа прелестный сад, матушка, — тем не менее, отобрать у неё собственную руку Айрис пока не пыталась. — Будто бы… Клумбы, полные красных и белых маков смотрели на неё, будто бы ожидая острого замечания, розовые пионы нежно касались её платья, будто тихо осуждая выбор тёмного цвета, а желтый подсолнух в центре клумбы тянулся к солнцу, безразличный к человеческим бедам. — Он будто бы принес с собой кусочек своей родины… — Да… Именно это я и хотела сказать, — Айрис слабо улыбнулась. — Спасибо, матушка… Чуть помедлив, Мирабелла коснулась её щеки, собирая последние слёзы. Её дочь тяжело вздохнула. — Я знаю, что ты чувствуешь, дочь моя, — голос её звучал мягче, чем всю жизнь до этого. — Когда твой отец поднял восстание, мне тоже было страшно… — И ты тоже ничего не могла с этим сделать… — Айрис посмотрела на неё — серые глаза матери всё ещё были полны печали. — Только молиться? — Да, и порой эти дни до сих пор преследуют меня в кошмарах, — она качнула головой. — Будто часть меня всё ещё ждёт его… — с бледных губ сорвался вздох. — И, погружаясь в эти воспоминания, я чувствую, будто совершаю измену… — Измену? — не поняла дочь. — Ги любил меня всю жизнь, — голос её дрогнул. — А я всё ещё будто бы жду того, кто отравил мою жизнь, — теперь мать смотрела на неё. — Я не хочу, чтобы ты жила так… — Что ты… — Если ты потеряешь своего ядовитого маркиза, — Мирабелла нахмурилась. — Его призрак останется с тобой навсегда… Ты будешь думать о нём даже в ложе с новым мужем… Я не желаю тебе такой жизни. Айрис замерла на месте, поражённая в самое сердце. Неужели, спустя столько лет, мать стала ставить себя на её место. Что за волшебный человек этот граф Ариго? — Но что я могу сделать, матушка? — она почувствовала, как глаза снова начинают гореть. — Он ведь в Багерлее… А я — не жена ему. Мать плотно сжала губы, будто действительно раздумывая. Будто её на самом деле волновала судьба прекрасного ядовитого маркиза. Если бы она только знала… — Ты не жена ему, это правда, — тонкие пальцы её сжались на локте дочери. — Но ты герцогиня Окделл… И фрейлина Её Величества. — Но ведь Её Величества здесь нет… — Но есть Его Величество, — Мирабелла чуть скривила рот. — Разумеется, он не сможет отменить преступление, что признал твой маркиз, но… Если он не сможет разрешить тебе хотя бы один визит… Она не договорила, но этого и не требовалось.

***

Стражи у двери Зала Заседаний замерли в ужасе, увидев офицеров талигойской армии — пусть ещё будут благодарны, что бывший генерал от кавалерии решил прийти к ним пешком — а точнее, целую толпу за их спинами. Если несколько лучших бойцов Южной Армии можно было считать толпой. Ворон назвал бы их отрядом. — Ч-что всё это значит? — спросил один из них, заметно бледнея. — Кто вы? Что вы здесь делаете?! — Эмиль Савиньяк, маршал Южной Армии королевства Талиг, храни Создатель его короля, — чёрные глаза были полны ехидства. — Моего друга вы знаете… — Но… — Герцог Алва пригласил нас, — Эмиль не дал ему договорить, и на мгновение Марселю стало жаль несчастных стражей. — Ваша служба тут больше не требуется. Фельпец хотел возразить, но прикусил язык, видя превосходящие силы талигойцев. Виконт Валме хотел уточнить, так ли это было задумано, но… Кто он такой, чтобы подрывать авторитет маршала перед его армией? К тому же, Савиньяк знал Алву намного лучше. Когда спустя слишком долгий момент тишины стражи медленно отошли от дверей, Эмиль обеими руками распахнул их. Дуксия умолкла, возмущённо глядя на отряд в чёрных мундирах, что посмел прервать их. В наступившей тишине послышался один голос, слишком знакомый Марселю: — Господа, — бархатный баритон Ворона разлился по залу, как ядовитая смола. — Вы арестованы.