Брошенный жребий

      Как странно… Только сейчас я поняла, что глянцевая и холодная вязкость — кровь. Поняла природу того раздражающего зловония, о котором не задумывалась. Я была наивна. Я искренне верила, что этого не произойдёт. Что я смогу спасти… Но запах крови витал рядом со мной, давая ясно осознать, что вот оно… то, к чему привёл меня мой путь. Руки давно увязли в этой алой жидкости, окрашиваясь по локоть. Она сочилась сквозь пальцы, когда я прижимала ладони к сквозной дыре на животе. Она растекалась по земле, образуя гладь, в которой отражался лунный свет. Казалось, кровь была везде. Шосен не помогал. Ничего уже не помогало. Неужели, это конец?       Я ощущала присутствие смерти. Она близко… очень близко… слишком…       Трещины стали расползаться всё дальше.       Вот он — горький вкус пепла.

К сожалению, человек не всесилен. Нельзя спасти всех.

***

      Два месяца пролетели быстро. Мы только и делали, что выполняли D-ранговые миссии. Прополка огородов, ловля кошек, сбор мусора… Всё это вошло в привычную колею, как и ужасная работа в команде. Даже совместные тренировки, проводимые Кушиной-сэнсэй, не могли этого исправить. Хакуи оказалась хорошим бойцом поддержки, но мы с Хьюгой никак не могли поладить. И дело даже не во взаимоотношениях, а в действиях. В бою мы просто мешались друг другу. Я стремилась к слаженности, как и сэнсэй, но Хьюга упорно игнорировал тот факт, что мы — команда, частенько пропуская тренировки. Именно поэтому Кушина-сэнсэй так долго мурыжила нас этими миссиями. Как я и говорила, мне не стоит надеяться на удачу. Обито со своей командой сразу на следующий же день приступили к C-рангу, и теперь они часто берут его.       В прошлом месяце мне исполнилось семь. Несмотря на то, что уже январь месяц, снега ещё ни разу не выпало. В Конохе, даже зимой, снег и заснеженные улицы — очень редкое явление. Наверное, и в этот раз обойдётся лишь прохладной погодой.       За это время у меня не было особых продвижений. Разве что Кушина-сэнсэй, узнав о моих знаниях в теории фуина и рвении его постичь, стала обучать меня печатям, но сначала простеньким. Эти знания она дала мне под печать молчания, я же особо не возникала. И, в принципе, она в своём праве. Да и это небольшая плата за фуиндзюцу. Из-за особенностей моей чакры это направление давалось мне легко, но сам процесс обучения превращался в кошмар. Пару раз печати взорвались прямо перед моим носом. Хорошо, что я не вкладывала в них много чакры. Собственно говоря, именно из-за таких вот нюансов я не принималась за самостоятельное изучение фуин. Теперь же у меня выходит неплохо выводить узоры чернилами. С этим-то и не возникало проблем, так как каллиграфию я обожала и в детстве ответственно подходила к занятиям. А вот выжигать печати чакрой… Эх, мечты, мечты…       Сейчас же я сидела на энгаве нашего дома, наблюдая за солнцем на зените и разматывая грязные и порядком пропитавшиеся кровью бинты с рук. Я тихо шипела сквозь стиснутые зубы, когда в некоторых местах ткань отходила вместе с кожей. При каждом движении тело пронзала боль, как тысячи игл. Каждая мышца нещадно ныла, а кожа была покрыта множеством синяков и царапин. Кажется, я уже замоталась в эти бинты с ног до головы. Рана на правом бедре неприятно зудела, заставляя меня шумно выдохнуть. Ещё и её обрабатывать. Я сжала губы в тонкую полоску. Тренировки Цуки-чан становятся с каждым днём жёстче. И я даже догадываюсь по какой причине. Мощь Пяти Великих стран постепенно падает, и всё чаще вдоль границ стали происходить стычки с маленькими странами. За последний месяц на территории Страны Огня случилось два конфликта с шиноби Травы. И были они здесь явно не ради того, чтобы прогуляться. Ситуация в мире ухудшается и близок день, когда начнётся Третья Мировая. Может быть, осталось два года, а может и того меньше. Но сейчас никто не станет атаковать в открытую и тем более объявлять войну. Не те обстоятельства. А учитывая странные шевеления в Кумо… Картина складывается отвратительная.       Когда с бинтами было покончено, я скинула их под ноги, с небольшим раздражением смотря на свои руки. Или на один сплошной ожог. Полопавшиеся волдыри и попросту содранная с некоторых мест кожа представляли собой жуткое зрелище. Усмехнувшись, я принялась покрывать раны мазью, которую мне так любезно предоставила Хакуи ещё в первую нашу миссию. Она оказалась очень полезной и быстро заживляющей. Я бы могла попросить её залечить мои повреждения или сходить в госпиталь, но лучше научиться терпеть боль, чтобы в битве не упасть в обморок от болевого шока. Да и привыкла я к этому.       Попытка провести через тэссэны катон выдалась провальной. Я пыталась увеличить силу и мощность огня при помощи специальных фуин, предназначенных для такой функции, как я потом узнала, когда более детально изучила составляющее печатей. Таким образом, должна получиться достаточно мощная техника с возможностью в будущем смешивать её с райтоном. Но похоже, что мои расчёты оказались не так уж верны. Придётся снова засесть за грёбаные уравнения и вычисления. Действовать от балды во время создания новой техники — не лучшая затея, учитывая, что в противном случае провал может стоит и жизни. Хотя тренироваться до изнеможения и звёзд перед глазами тоже не особо хорошая мысль. Но складывающаяся ситуация другого не оставляет.       Жить в этом мире трудно. Хотя я насильно отгоняю от себя эти мысли, но до сих пор некоторые вещи вызывают у меня… отторжение. Сложно принять такую жизнь, даже имея за плечами богатый на события опыт из прошлой. Человек привыкает ко всему, но иногда ко мне закрадывается подозрение, что всё сейчас происходящее — плод моего больного воображения. Нет. Я не могла выжить. Вряд ли от моего тела вообще хоть что-то осталось, находясь в эпицентре взрыва.       Я поднялась с места, завязывая концы бинтов, и направилась в сторону резиденции. Сегодня мы снова берём миссию. Надеюсь, что Кушина-сэнсэй сжалится, и это будет что-то более стоящее. Иначе мы так и будем продолжать топтаться на месте.       Резкий порыв ветра заставил меня плотнее закутаться в шарф. Я нахмурилась, ощущая холодное дуновение, которое заставляло продрогнуть до костей. Зима в Стране Огня частенько сопровождалась понижением температуры. Прыгая по крышам я всё чаще задумывалась, что в последнее время в душе стало… пусто. Команда Обито ещё неделю назад свинтила на задание по доставке свитка в Страну Лесов. Они должны вернуться через дней десять, так как путь неблизкий. И эта пустота была связана с их долгим отсутствием. Я и сама не заметила, как слишком привязалась к Обито, Рин… да даже по Какаши скучаю. Прикалываться над ним — одно сплошное удовольствие. Хоть он и пытается казаться безэмоциональным чурбаном с завышенным чувством собственной важности, но таким сложно оставаться, когда рядом постоянно вертится Обито. Он уж точно способен вывести из себя любого. И сейчас, когда не было рядом вечно шумного ни-сана, доброй Рин, зануды-Какаши, меня одолевала тоска. Противное чувство. Поэтому я должна спасти их. Даже если мне придётся пойти на крайние меры. Даже если мне придётся совсем отказаться от нормальной жизни.       В свободное время, которого почти и не остаётся, я приноровилась носить обед этим троим и Минато-сану. Однажды в один из этих дней я столкнулась с Кушиной-сэнсэй, которая в руках несла корзинку с приятно идущим оттуда ароматом. После этого мы стали уже вместе готовить и навещать пятую команду. Можно сказать, что контакт налажен. Было бы всё так же гладко и в нашей команде, но… порой мне кажется, что это просто невозможно. Хакуи стала для меня если не близкой подружкой, то хорошим товарищем точно. Ей я могу доверить свою спину и положиться на неё. Она всегда прикроет. К тому же Хакуи скоро собирается сдавать экзамен на ирьенина D-ранга. Думаю, для неё это не будет большой проблемой. А вот Хохето… Что тут скажешь. Не сошлись характерами, да и с самого начала между нами были не самые радужные отношения. Но если я стараюсь держать язык и характер при себе, то Хьюга любит яро показывать своё недовольство всем подряд. Это же надо! Выходец из главной ветви в одной команде с какими-то отбросами.       Уже на входе в резиденцию я встретила своих сокомандников. Всё как обычно. Хакуи нервно оглядывалась по сторонам, стараясь завести разговор с Хьюгой, но тот упорно делал вид, будто слепой, глухой и, в придачу, немой. Я спрыгнула рядом с девочкой, приветствуя её кивком головы. Она несколько раз поспрашивала меня о моих «боевых» ранениях, но я повторяла ей, что всё в порядке, и мы вместе принялись ждать Кушину-сэнсэй. Та не заставила долго ждать, появляясь перед нами. Миссия, а это была теперь именно миссия, показалась мне на первый взгляд не особо сложной. C-ранг. Сопроводить в деревню Такуми одного ремесленника, который доставлял в Коноху заказанные у него оружия и теперь возвращается домой. Путь до Страны Рек занимает немного времени, и маршрут пролегает по безопасной зоне, так что никаких сюрпризов по дороге встретиться не должно. Миссия и вправду не самая сложная, но, надеюсь, Хьюга не подведёт. Договорившись встретиться завтрашним утром у главных ворот, где нас и будет ожидать заказчик, мы направились на командную тренировку.       — Сегодня проведём спарринг, тебане. Хохето, будешь против Сэцуко, — окинув нас внимательным взором, объявила Кушина-сэнсэй.       Я удивлённо на неё посмотрела. Неужто я наконец смогу приласкать Хьюгу о землю за все свои потраченные нервы? Из-за того, что он пропускал многие тренировки, якобы у него свой клановый стиль, и он не хочет его портить, у нас никогда не выдавалось нормальных спаррингов. Поганенько улыбнувшись, я вышла на середину полигона, вставая напротив оппонента. Ещё никогда не сражалась против Хьюг. Да и в основном все мои поединки проходили с Рю-саном, так как с ним я могу не сдерживаться. Также изредка Кушина гоняла меня. Отличная возможность набраться опыта.       — Только не заплачь, когда проиграешь, — с усмешкой проговорил Хохето, вставая в клановую стойку. Я только окинула его холодным взглядом, готовясь к атаке. Бьякуган вкупе со стилем мягкого кулака — опасная вещица. А вправлять выбитые тенкецу я не горю желанием.       Увидев, как вены, ведущие к каждому из глаз Хьюги стали набухать, я ринулась в атаку, выхватывая из подсумка кунай. Раны под бинтами неприятно зудели. Я сжала зубы, сильнее вцепляясь в металл. Хохето уклонился и отбросил меня порывом чакры, но также не задел меня. Я отпрыгнула подальше, бросив в противника парочку сюрикенов, с траектории которых он удачно ушёл. В голове я прокручивала различные варианты атак. Гендзюцу здесь бесполезно, да и вообще бьякуган расширяет радиус зрения почти до 360°. Я не настолько хороша, чтобы разбираться в этом слепом пятне, поэтому будем брать ловкостью и часто меняющимся стилем боя. Так мы и обменивались ударами, постоянно от них уворачиваясь, но иногда и пропуская, пока я не нырнула Хьюге за спину. Он почти обернулся и хотел поставить блок, как я резко заехала ему правой ногой по нижней челюсти. Этот приём применялся мной частенько и в прошлой жизни и является почти стопроцентной гарантией. Хьюга пошатнулся, заваливаясь на колени и смотря на меня расфокусированным взглядом.       — Достаточно! Сэцуко победила, — крикнула Кушина-сэнсэй, а я наконец смогла расслабиться. На пальцах чувствовалась слабая дрожь, и после спада адреналина стали приходить болезненные ощущения. Я поморщилась, оглаживая бок, по которому всё-таки нехило прилетело.       Более-менее придя в себя, не без помощи Хакуи, Хьюга гневно уставился на меня, а я прекрасно ощущала идущий от него букет чувств. В нём перемешалось, мне кажется, всё. И злость, и ненависть, и бешенство, и вроде что-то ещё. Я с ничего не выражающим лицом смотрела на пыхтящего Хьюгу, который готов был взорваться от досады. Но не сказав ни слова, лишь грозно рыкнув, он пошёл прочь с полигона. Я провожала его взглядом, пока он не скрылся.       Промолчал после позорного проигрыша… Можно ли это считать началом нормальных взаимоотношений?       Уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке. Это будет интересно.       — Ты не ранена? — послышался тихий вопрос, и я обратила внимание на мнущуюся Хакуи.       — Бывало и хуже, — устало выдохнула я, но позволила ей подлечить бок.       Командная тренировка вскоре была окончена. Хакуи свинтила в госпиталь, а я осталась вместе с Кушиной-сэнсэй.       — До этого я учила тебя только защитным фуин: барьеры, контуры, — рассказывала женщина, когда мы оказались у неё дома. Да, в некоторые дни сэнсэй занимается со мной фуиндзюцу. Но пока что я знаю только лишь, как поставить совсем слабенький барьер и сигнальные контуры. Впрочем, это тоже успех, учитывая мой маленький срок обучения. — Но сегодня… — я с опаской взглянула на полыхающие энтузиазмом глаза Кушины-сэнсэй. — Ты будешь делать взрывную печать, тебане, — воскликнула женщина, а я склонила голову набок, сменяя настороженность на интерес.       Казалось бы, простенькая печать, которую штампуют сотнями, если не тысячами. Но общераспространённая взрывная печать является лишь упрощённой версией. Сами Узумаки способны добавлять туда дополнительные детали, делая взрыв более сильным, или наоборот — слабее. Да и вообще мастера фуин могут комбинировать различные формулы, расширяя свойства печати и её функции. Наверное, я никогда не устану восхищаться этим искусством.       Само начертание печати особых сложностей не вызывает, хотя у криворуких личностей могут возникнут проблемы. Трудность представляют их правильное соединение между собой и подпитка чакрой. Это очень тонкий процесс, так как при начертании необходимо поддерживать постоянную подачу чакры.       Сэнсэй объясняла мне тонкости создания такой печати, попутно подготавливая комнату для предотвращения эксцессов. Я сидела за низким столом в гостиной, крепко держа в руках кисть и смотря на пустой лист перед собой. Меня окружило несколько барьеров, а на столе было начертано три фуина с различными свойствами. Мой глаз задёргался, а я нервно хихикнула. Такое ощущение, будто в случае провала из печати вылезет сам биджу. Кушина-сэнсэй встала позади меня, контролируя весь процесс. Аккуратными мазками я стала выводить кандзи, стабильно подпитывая чернила чакрой. Казалось, в этот момент я перестала дышать. На лбу выступила испарина, капля пота скатилась по виску. Стуки сердца приглушённо отдавались в голове. Я затаила дыхание, делая последний штрих, последнюю закорючку, и медленно отложила кисть, настороженно поглядывая на получившийся рисунок. Всё должно быть верно. Всё должно быть идеально.       Я шумно выдохнула, в душе ликуя своему маленькому достижению, когда сенсорикой уловила неправильное колебание, будто чакра вошла в конфликт.       Твою мать.       Раздался взрыв. Меня обдало горячим воздухом, пеплом и, кажется, искрой. Я словно в замедленной съёмке наблюдала, как клубы дыма и огня впитываются в печати, поставленные до этого Кушиной-сэнсэй. Барьеры не позволили технике выйти за пределы. Я круглыми глазами вперилась в чёрное пятно на столе и небольшую кучку пепла, из которой исходил маленький дым. Ноздри щекотал запах гари. Испачканной в саже рукой дотронулась до щеки, которая жгла и саднила, и обнаружила там небольших размеров ожог.       Что ж…       Похоже, жизнь меня не любит.

***

      — Такой потенциал нельзя прятать!       — Мы должны забрать её!       — Нужно поднять договор!       — Почему мы бездействуем?!       — Она должна принадлежать нашему клану!       Хикару выдохнула струю дыма, флегматично рассматривая кисеру в своей руке. Она отстранённо заметила, что собрание клана превратилось в сплошной балаган. Сидя в позе сэйдза, * девушка сдержанно рассматривала своих старейшин. Людей, которые всегда оставались в трезвом уме и с холодным разумом. Хикару рано стала главой. Четырнадцать лет… Она вообще не планировала вести за собой клан. И не должна была. И ей много было непонятно и поначалу сложно. Но эти люди помогали ей советами и делами. Возможно, прежде лишь из-за уважения к её отцу. Но затем она доказала, что стоит чего-то, что ей эта ноша по плечам. И сейчас уважаемые целым кланом люди вели себя, как маленькие дети, не поделившие игрушку. А вот делить было что. Хамусута-чан, из-за которой и идут эти долгие споры. Обстановка постепенно стала накаляться, а старейшины были готовы вцепиться друг другу в горло. Хикару прикусила мундштук, выпуская сконцентрированную ки, разом припечатывая всех находящихся в комнате к полу. Зал собраний наполнился тяжёлой, давящей атмосферой, а все разговоры немедля стихли. От девушки стала исходить угрожающая аура.       — Хикару-сама? — возмущённо подала голос старушка с полностью белыми волосами, собранными в гульку. Её морщинистое лицо скривилось в недовольстве, в глазах плескалось неодобрение подобным поведением главы.       Хикару, поумерив свой пыл, орлиным взглядом осматривала всех здесь находящихся. К ней никогда не относились пренебрежительно. Никто из старейшин не обращался к девушке иначе, чем «Хикару-сама». Они признавали её как лидера. И девушка отвечала им уважением. Взгляд остановился на той самой старушке.       — Аяко-сан, — начала Хикару, внимательно всматриваясь в едва заметный шрам на подбородке. — Почему вы считаете, что мы бездействуем? Выжидание — это тоже часть тактики, — на этих словах девушка окинула взором всех старейшин, обращаясь к каждому. — Это касается всех.       — Но Хикару-сама! — воскликнул пожилой мужчина, сидевший рядом с Аяко, сжимая кулаки. — Цукино находится на грани! Неужели для вас мнение этой девчонки важнее, чем благополучие клана?! Ваш брат не стал бы колеба… — но он не успел договорить, как склонился под слишком сильной жаждой крови. Мужчина лицом уткнулся в татами, пытаясь удержаться на руках. Сжав зубы плотнее, он поднял на Хикару виноватый взгляд. Аяко укоризненно на него посмотрела. Не стоило ему напоминать об этом.       — Мой отец и мой брат отдали свои жизни во имя клана. И я не допущу, чтобы их смерть была напрасной, — процедила девушка, холодными глазами впиваясь в старейшину.       — Простите меня за неосмотрительность, — глубоко поклонился тот, признавая свою неправоту.       В зале собраний воцарилась тишина. Все двери были наглухо заперты, что даже крохи света не проникали. Свечи, единственные источники освещения, отбрасывали тени, делая затянувшееся молчание ещё более тревожным. Мрачные отблески залегли в усталых глазах каждого здесь присутствующего.       — Я склонен к тому же мнению, что и Хикару-сама, — внезапно подал свой голос доселе молчавший мужчина. На его глазах покоилась чёрная повязка, плотно закрывая веки. Две длинные полосы шрамов начинались на лбу, затем терялись в складках ткани, выходя из-под неё и заканчиваясь у нижней челюсти. Они делали его вид суровее. Каштановые волосы были зачёсаны назад и убраны в низкий хвост. Мужчина выглядел молодо, и лишь только глубокие морщины, залёгшие в складках возле носа и губ, выдавали его зрелый возраст. — Предпринимать что-то сейчас будет слишком недальновидно. Мы итак находимся в шатком положении. Брать на себя новые заботы — верх глупости, — мужчина спрятал жилистые руки в сгибах кимоно, сохраняя невозмутимость.       — Возможно, Норайо и прав, — вяло отозвалась Аяко, не скрывая своего раздражения и досады от того, что сильнейший из клана был на стороне главы.       Остальные ограничились кивками, выдавая своё согласие. Хикару провозгласила об окончании собрания, и все стали покидать зал. Распахнувшиеся сёдзи впустили вечернюю прохладу, а свежий воздух стал наполнять лёгкие. Девушка наблюдала за чистым небом и выглядывающими звёздами, прислонившись к древесной колонне. Руки сами бессознательно потянулись к кулону-кристаллу, который висел на шее. Лилово-розовые цветки замысловатым образом замерли, а зелёные стебли вились в чарующих узорах. Время у этого причудливого создания природы застыло в увековеченном миге окончательного разрыва с жизнью. Этот кулон повидал многое, передаваясь из поколения в поколение, от главы к следующему. Рука отпустила кристалл, перекочевав на живот. Пальцы прошлись по одежде с левого бока, начиная в области рёбер, до правой тазовой кости, очерчивая рваный шрам через ткань, ощущая неправильную выпуклость.       «Сколько же с тобой проблем, Хамасута-чан…»       Хикару привязалась к девочке. Нет нужды отрицать очевидное. Для девушки она стала… Нет, не сестрой… Дочерью? Возможно. Губы тронула мимолётная улыбка. У Хикару нет своих детей, и она ещё ни разу не была замужем. Похоже, та нерастраченная нежность нашла отклик в лице этой милой, но волевой девочки.       «Я была бы не против понянчить её детишек.»       Захлопнувшиеся сёдзи вывели Хикару из раздумий и заставили её обратить своё внимание на человека, которого она всё это время и ожидала.       — Благодарю вас, Норайо-сан. Ваша поддержка для меня многое значит, — сказала девушка, поклонившись со всем возможным почтением. Глава не должна расшаркиваться перед остальными. Но этот человек заслуживал уважения гораздо большего, чем кто-либо другой. Для неё лично это так.       — Хикару-сама, я признал вас достойной, поэтому знайте — я поддержу любое ваше решение, — сказал Норайо твёрдым голосом. — Если даже все ополчатся против, — более тихо продолжил он. — Доброй ночи, Хикару-сама.       Его чёрное кимоно развевалось на ветру, плавно перетекая, словно шёлк. Оно гладко ложилось на широкие плечи и ровную спину, заставляя невольно восхититься. Даже будучи ослепшим оставаться сильным шиноби… Не каждый так смог бы.       Хикару постояла ещё с минуту, когда услышала шуршание в кустах. Алые пропасти сверкали во мраке листьев. Девушка присела на колени, подозвав существо к себе. Волк, который был меньше своих сородичей, подбежал к ней, мерцая серебряной шерстью.       — У меня для тебя новости, — вырвалось из животного человеческим голосом. Волк потоптался на месте, не решаясь продолжить.       — Широ? — вмиг насторожилась Хикару.       — Это касается твоего брата и Шимуры Данзо, химе-чан, — альбинос печально взглянул на девушку в неуверенности, стоит ли говорить дальше. Но Хикару всегда была умной и рассудительной. — Мы смогли узнать правду о событии десятилетней давности.

***

      Хирузен спокойно попыхивал трубкой, перечитывая разные важные свитки в своём офисе. Хокаге — тяжёлая работа с высокой ответственностью, и, как считал сам Хирузен, он с ней прекрасно справлялся. Должность отнимала много времени, а сейчас и потеря стабильности в скрытых деревнях грозила распадом хоть хлипкого, но всё же мира. Необходимо в короткие сроки наращивать мощь Конохи. Среди нынешнего поколения генинов есть много талантливых личностей. Один Хатаке Какаши — сын Белого Клыка чего стоит. Перелистывая досье на недавних выпускников академии, мужчина заприметил знакомое имя. Отложив остальные листы в ненужную стопку, Хирузен принялся бегать глазами по тексту.       «Учиха Сэцуко. Семь лет. Генин. Гендзюцу — слабое. Ниндзюцу — среднее. Стихии: катон. Запас чакры — ниже среднего. Тайдзюцу — слабое. Владеет тэссэндзюцу.»       И вроде ничего необычного или выходящего за рамки, но всё же что-то было не так. Не владеет никакими талантами, но всё-таки смогла стать генином в раннем возрасте. Хирузен долго всматривался в строки, вспоминая встречи с ней. Девочка спокойная и достаточно рассудительная для своих лет. Любит учиться и совершенствоваться, также готова исступлённо защищать Коноху. Ничего необычного, но Хирузен определённо точно чувствовал неладное. Может, дело в Цукино Хикару, что постоянно была с этой девочкой. Известная личность в широких кругах. В детстве была прозвана гением. Она очень своенравна и никогда не брала учеников. Сам Хокаге предлагал ей взять тройку генинов, но та всегда отказывалась. А тут сразу же в личные ученицы. Да ещё и не Цукино, а выходца из совершенно другого клана. Обучила её тэссэндзюцу, своему уникальному стилю, который был создан лично ей. Стала бы она тратить своё время на бесперспективного ребёнка. Нет. Точно нет. Цукино… Это проблема, которую нужно решать. Клан, пришедший во времена правления Второго Хокаге из далёкой Страны Демонов. Обладатели исключительного Кеккей Генкая — шотон. Клан, который со всех сторон окутан тайной. Слишком своевольные и норовистые. Слишком свободолюбивы. Клановый призыв хорошо характеризует их. Волки. Волк — символ свободы и самостоятельности. Преданы семье и своим убеждениям. Такой проблемный клан надо держать в узде.       — Хирузен, — послышался низкий голос, и из угла комнаты выступила фигура в чёрном балахоне.       Сам Хирузен удивился его появлению, но виду не подал. Данзо уже давно перестал стучаться или хоть как-то оповещать о своём приходе. Иногда это нервировало. Мужчина активировал печать от прослушки, уставившись на неожиданного гостя. Если Данзо появляется сам, значит есть важный разговор.       — Данзо, — последовал кивок.       — Что ты будешь делать с Цукино? — холодно поинтересовался старейшина, посмотрев цепкими глазами.       — Они не собираются ничего предпринимать, — устало помассировав виски, ответил Хирузен. Снова он об этом. — Разве мы не решили этот вопрос в прошлый раз?       — Нельзя допустить их усиления. Они могут пойти против Конохи, — грозно заметил Данзо с раздражением в голосе. Лицо его нахмурилось.       — Мы уже подорвали их силы, — Хирузен сморщил лоб, припоминая. — Сейчас они не представляют какой-либо угрозы, — махнул рукой, разворачиваясь к окну.       Данзо недовольный ответом покинул кабинет. Хирузен разглядывал темнеющее небо, надеясь, что бывший товарищ всё же поймёт его позицию. Пока что рано.

***

      Мы уже час были в пути, но от Конохи ушли не далеко. Дело всё было в том, что Таро-сан — наш заказчик всё-таки не шиноби и передвигаться по деревьям не может. Следовательно, шли мы пешочком по лесной тропинке. Конечно, грех жаловаться. Таро-сан оказался весьма приятным человеком, немногословным, поэтому дорога проходила в тишине. Лишь изредка я и Хакуи перебрасывались несколькими фразами. Всё это было обусловлено тем, что на границах неспокойно и привлекать к себе лишнее внимание всё же не стоит. Хьюга вовсе и слова не сказал после той нашей тренировки. В эмоциях у него опять был какой-то сумбур, из-за чего я просто плюнула на это дело. Его высокая самооценка — не моя проблема. Леса в Стране Огня заслуживают отдельного восхищения. Это просто невероятно красиво. Особенно высокие деревья напоминали мне секвойи. На такой пейзаж и вправду можно засмотреться. Ноздри щекотал сильный непохожий ни на что запах. Веяло свежестью, травой, корой и… немного прелью. Да, именно этот аромат так ярко выделялся. Раскидистые кроны деревьев не давали солнечным лучам проникать вглубь. Земля не получала тепла, поэтому всюду были влажность и мох.       Я с перерывами проверяла местность сенсорикой. Хохето тоже не отставал или не хотел казаться бесполезным, бьякуганом мониторя окрестность. Изредка мы делали остановки. Так и проходил наш путь. Лишь когда солнце стало клониться к закату, мы остановились на ночлег. Нами была выбрана небольшая поляна, расположенная рядом с невысокими холмами. Хьюга был отправлен обустраивать временное пристанище, а Хакуи готовить пойманную по пути дичь. Кушина-сэнсэй ушла на обход, а я — ставить барьеры по уже заготовленным печатям, которые мне любезно предоставила сэнсэй, и сигналки. Таро-сан остался в лагере. Свою работу я выполнила на совесть так, что мышь не проскочит. Даже таракан. Теперь я точно в этом уверена. Уж что у меня получается лучше всего, так это защитные фуин. Спать все ложились, кто куда, а я вызвалась дежурить первой.       Сидя на раскидистых, широких ветвях, я смотрела в ночное небо, слушая шелестящую на ветру листву. Плотнее закутавшись в походный плащ, я прислонилась к древесной коре. Луна жидким серебром выплывала из горизонта, освещая наше временное пристанище. Холодный воздух проникал под одежду. Причудливый запах леса разносился по поляне. Сырость не давала толком согреться. Опущенные книзу, отяжелевшие верхние веки, прикрывали вымотанный взгляд. Такова жизнь шиноби? Слишком схожи…       «Я угрюмо уставилась в похлёбку перед собой, которая скорее напоминала жижу неизвестного происхождения, чем кашу. Зачерпнув ложкой немного, мне довелось наблюдать как растянулась непонятная клейкая субстанция. Я, конечно, непривередлива в еде, но оторвать бы руки повару, который это готовил.       — Чего рожа кислая, каштанка моя? — меня хлопнули по плечу, из-за чего ложка, которую я мрачно сверлила, упала в тарелку. Устало выдохнув, я обернулась к ехидной роже. — Неужели величайшему гурману не по нраву моё изысканное блюдо? — парень состроил страдальческое выражение лица, театрально всплеснув руками.       — Ты отвратительно готовишь, — припечатала я, прекращая это представление, но губы дрогнули в едва заметной улыбке. — Мы потеряли многих солдат на прошлой вылазке, — нахмурилась я, мельком взглянув на временный лагерь. Народ был уставший. С одежд сыпалась засохшая грязь. Но никто не смел жаловаться.       — Да хорош уже, — отозвался мой сослуживец с некоторой досадой в голосе, но совсем тихо продолжил. — Войн без потерь не бывает…»       Чуткий слух уловил странное шевеление. Сигналка стала издавать колебания, когда до эмпатии добрались смешанные эмоции, состоявшие из предвкушения, азарта и нервозности.       — Сэнсэй, на нас напали! — крикнула я, спрыгивая с ветви и подскакивая к высунувшемуся из палатки Таро-сану. Резким движением я закинула его обратно, на ходу устанавливая барьер, который хоть как-то, но его обезопасит и не позволит покинуть пределы. Сразу же мне пришлось уклоняться от летящего в меня града стрел. Железяки врезались о барьер и падали на землю, а я, достав из подсумка кунаи, кинула их в том направлении, откуда прилетели стрелы. Высчитывала количество врагов и их местоположение. Не шиноби.       Сэнсэй и ребята тоже уже повыскакивали со своих мест. Нас окружило восемь противников. Кушина-сэнсэй взяла на себя сразу пятерых, а значит для нас каждому осталось по одному. Ладони скользнули за поясницу и легли на тэссэны. Выхватив их, я помчалась на ближайшего ко мне врага. Ребята, воодушевившись, тоже последовали моему примеру. Если по Хакуи сразу было видно, что она заметно нервничает, то Хьюга профессионально держал лицо-кирпич. Но в эмоциональном фоне от обоих исходили страх и волнение. Я полностью сосредоточилась на своём противнике. Он неумело орудовал катаной, а я была достаточно ловкой, поэтому ему не удавалось меня задеть. Я быстро уворачивалась от ударов. Углядев, как он замахнулся, я уклонилась в бок, нырнув под руку. Одним тэссэном я скользнула вдоль клинка, держа его в отдалении, а другим полоснула вблизи шеи, стараясь задеть её. Уязвимое место. Крутанувшись и приняв боевую позицию, я уже почти ринулась продолжить бой, но лишь увидела, как тело рухнуло на землю, а на меня хлынула кровь. Я не отрывала взгляда от растекающейся жидкости.       Лишь девичий крик заставил меня встрепенуться.       Хакуи?!