Rewind (Wednesday, again)

Юнги снова оказывается там слишком поздно. Он вновь спасает Чимина. А после снова спешит в госпиталь. И он обязательно запомнит тот день, когда Чимин умер в последний раз. Сейчас Юнги не просто сидит рядом с мальчиком и ждёт часа, когда тот придёт в себя. В тот момент, когда он снова привёл Чимина в больницу, Юнги решил, что он будет рядом ради мальчика. Он окажет Паку необходимую поддержку. В тот момент, когда Чимин приходит в себя, Юнги начинает говорить с ним. Чимин никогда не отвечает, но Юнги это не останавливает.

*

— Я Мин Юнги. Выпускник из твоего университета, но ты можешь называть меня Юнги, если тебе так больше нравится, — Чимин продолжает смотреть на свои пальцы.

*

— Я слышал, ты ведущий танцор. Я театральный актер. Знаешь, я тоже закончил KST. Мистер Ким был моим профессором в музыкальном театре. Я слышал, он всё ещё преподаёт уроки. Вероятно, он всё такой же суровый, как и раньше. Юнги продолжает говорить часами. Он не уходит до тех пор, пока не заканчивается время посещения. Сокджин благодарен ему за это, однако, Чимин всё ещё ничего не говорит.

*

— Я встретил Сокджина по дороге сюда, — Чимин теперь смотрит в окно слева от себя, полностью игнорируя или не обращая внимания на присутствие Юнги. Тем не менее, Мин не принимает это близко к сердцу. Он продолжает говорить. — Он сказал, что опоздает, поэтому я останусь здесь, пока он не вернётся. Старший машет леденцом в воздухе, прежде чем положить его на кровать рядом с ногами Чимина. Он никогда не прикасается к Чимину. Просто боится причинить тому ещё больше боли, чем тот испытывает. — На этот раз со вкусом персика. Его действительно трудно найти, так что лучше не трать его впустую. И снова тишина поглощает их, но Юнги не собирается сидеть просто так. Он лезет в свою сумку, достает ноутбук и наушники. Резко прочистив горло, он с небольшой усмешкой говорит мальчику:  — Я собираюсь смикшировать некоторые из моих треков, пока я здесь. Имей в виду, что они только в начальной стадии. Так что не морщи носик, даже если некоторые из этих треков звучат дерьмово. Это будет большим одолжением для меня. Чимин ничего не говорит, но на Юнги всё же смотрит. Он поворачивает голову к парню и наблюдает, как тот смешивает различные звуки музыкальных инструментов на своем редакторе перед ним более четырёх часов. Впервые после инцидента — нет, скорее, с того момента, как он знаком с Чимином в течение всех тех забытых дней, Юнги видит его глаза. Невинные карие глаза с ореховыми крапинками заглядывают в него, и Юнги чувствует какой-то ажиотаж. Он не знает, что именно с ним происходит, но чувствует это в своем сердце, словно электрический заряд. Уходя, Юнги замечает уголком глаза, как Чимин протягивает руку за сладостью. Впервые за несколько недель он спит спокойно.

*

По истечении месяца Чимина выписывают из больницы. Юнги здесь, рядом с Сокджином, ждёт, когда мальчик покинет неприятную белую комнату, в которой был заперт. Юнги игнорирует разговор Сокджина с доктором Чимина о дальнейших тестах и образцах крови, чтобы посмотреть, как мальчик постепенно встает с инвалидной коляски. Он хочет помочь. Хочет протянуть руку и помочь Чимину встать на ноги, но он напуган. Чимин выглядит слишком хрупким в своей жёлтой толстовке и чёрных тренировочных штанах. Его выцветшие светлые волосы падают на глаза, раздражая их. Синяки, которые когда-то выстилали его шею в ужасных синих тонах, теперь исчезли достаточно, чтобы не быть столь заметными. Его губы больше не потрескавшиеся, теперь они привычно розовые. Он всё ещё не улыбается, его глаза всё ещё мертвы, но Чимин выглядит гораздо более живым, чем месяц назад. И Юнги снова чувствует, как что-то трепещет внутри него.

*

Они ужинают в квартире Сокджина. Хён извиняется и отходит ответить на телефонный звонок, когда происходит это: — Ты и сейчас работаешь над музыкой? Его голос гладкий, как кусочек масла, который держали слишком долго. Бархатистый и мерцающий. Чимин не шепчет свой вопрос, как того ожидал бы Юнги, он спрашивает достаточно громко и чётко. На его лице нет улыбки, но Мин вдруг отчётливо различает в его словах и в глазах... интерес? Юнги подвисает. Голос, что звучит сейчас, настолько отличается от того, что он запомнил, рыская по обрывкам весёлой беззаботной жизни в соц-сетях мальчика, что на несколько мгновений его разум затуманен, а мысли путаются. Смысл, который Чимин уверенно вкладывает в свои слова, заставляет Юнги улыбнуться и кивнуть головой. Он вовсе не гордится собой. Он гордится Чимином. Но... ладно, может быть, собой тоже. Немного. Потому что Чимин, как оказалось, всё это время обращал внимание на несуразную болтовню Юнги. — Я вперые буду представлять свою музыку как ведущий композитор, — он немного наклоняет голову и взъерошивает волосы. — На самом деле я очень нервничаю. И вот оно вновь: то же трепещущее внутри чувство, из-за которого, кажется, не возможно найти себе места. Ещё более глубокое, скручивающее внутренности. Настолько громкое и сильное, что Юнги пугается, не слышит ли Чимин, что с ним происходит. Потому что Чимин качает головой и говорит: «У тебя всё будет хорошо». Потому что Чимин улыбается ему, и Юнги, по правде говоря, не видел ничего более безупречного за все свои двадцать пять лет жизни.

*

Когда он заходит за кулисы позади аудио-консоли, толпа молча изучает его. Заранее осуждает. Юнги готов заскулить от отчаяния из-за этих леденящих душу глаз, которые смотрят на него, ожидая, что у него ничего не выйдет. Он почти отступает. Почти убегает прочь. Почти. Но пара невинно-нежных глаз ободряет его. Таинственно-карие, с ореховыми пятнами. Они смотрят из самого дальнего конца, скрытно от всех. Глаза, что так полны жизни, потому что их обладатель улыбается, когда застенчиво машет Юнги своей крохотной рукой. Трепет теперь становится постоянным явлением в присутствии Чимина.

*

— Я собираюсь начать ходить в университет, начиная с завтрашнего дня, — говорит ему Чимин, когда они садятся в автобус, направляясь до квартиры младшего. Юнги переводит на него заинтересованный взгляд, и страх поселяется где-то под рёбрами. Прошло уже два месяца, но ужас от пережитых событий никуда не уходит. Спрятанные за солнечным светом улыбки и жестокий смех не покидают Юнги. Он видит их. Всегда. Юнги берёт руку Чимина в свою собственную. Теперь он не боится прикасаться к мальчику. Не боится сломать его. «Я так горжусь тобой», —говорит он Паку, ободряюще улыбаясь. Одинокая слеза мимолётно проскальзывает из глаз Чимина, и он горько улыбается. Лунный свет блестит на слёзных дорожках, что появились на щеках Чимина, и сердце Юнги, которое итак постоянно трепещет, бьётся немного быстрее. Младший кладёт голову на плечо Юнги и почти мгновенно засыпает, словно он так сильно нуждался в словах поддержки от Юнги.

*

Они находятся в караоке-баре, и Чимин поёт. Он поёт и плачет одновременно, но Юнги может поклясться, что никогда не видел ничего более красивого. Чимин закрывает глаза, когда его голос созвучно сливается с музыкой, прижимает микрофон ближе к губам и морщит нос, вздрагивая, словно для этого требуется слишком много усилий. Он чувствует песню, когда поёт её всем своим сердцем. И Юнги бесповоротно влюбляется.

*

Их первый поцелуй приводит к панической атаке. Когда Юнги наклоняется, чтобы уловить губы Чимина своими собственными, всё снова возвращается к мальчику. Он отталкивает старшего подальше, и Юнги чувствует, что Чимин разрывается от своих воспоминаний. Он наблюдает, как мальчик кричит, когда падает в углу гостиной Юнги. Как сворачивается клубочком и прижимает колени к груди. Руки, накрывающие уши, пытаются блокировать похотливое ворчание. Глаза плотно закрыты, чтобы сжечь образ изнасилования из памяти. Чимин кричит ему в грудь, склонив голову, и всё его тело дрожит. Холодный пот появляется на шее, но Мин не двигается. Юнги наблюдает, как мальчик страдает от своих воспоминаний. И когда он пытается удержать мальчика, бившегося в конвульсиях, тот резко отдёргивается от прикосновения, словно раненое животное, с осторожностью оглядываясь на Юнги. Трещина в кромках его сердца заставляет Юнги отойти; он не может помочь Чимину. Не может стереть воспоминания, сколько бы он ни хотел. Сколько бы ни пытался. В ту ночь Юнги сидит рядом с Чимином на холодном кафельном полу его квартиры. Неприкосновенный мальчик находится в руках Юнги, который просто плакал, наблюдая, как Чимин плачет и кричит в пустоту: «Остановитесь. Пожалуйста. Не нужно больше. Простите…»

*

Когда утро начинает постепенно пробиваться через оконные занавески, Юнги подходит ближе к парню. Отвратительные слёзные дорожки отчётливо виднеются на лице его возлюбленного. Руки мальчика исцарапаны ногтями, что прошлым вечером так нещадно пронзали кожу. Его волосы в полном беспорядке, но младший, наконец-таки, уснул. Юнги тихонечко движется, не желая разбудить мальчика из его короткой комы. Мин качает младшего на руках и вдруг понимает, что ничего не изменилось. Потому что Чимину всё также больно, как и в ночь той среды. Боль никуда не делась: она кроется где-то в глубине, однако, сейчас не так заметна. Словно неся фарфоровую куклу, Юнги близко прижимает к себе Чимина, когда тащит того в свою спальню. Он кладет мальчика на постель и опускается на колени рядом с его спящим лицом. Мин с нежностью касается чужой щеки, и слёзы скользят по его лицу. — М-мне так жаль, — это всё, что ему удается произнести. — Я должен был остановить его. Я должен был бежать быстрее. Слова душат его, но он продолжает говорить. Потому что Чимин спит, и он знает, что ему снится кошмар, даже когда Юнги присматривает за ним. — Если бы я мог снова изменить время, — он смахивает слезу, которая бежит по щекам мальчика и сухо смеётся. — Я обещаю, если я смогу изменить время вновь… — он вздыхает, прежде чем встать. — Клянусь, что отдам всё, чтобы спасти тебя.

*

Голубой и зелёный горошек на крыльях бабочки заставляет Мина смотреть на свой мобильный телефон. Устройство на беззвучном, но Юнги видит, что ему звонят. Это от Чимина. Юнги улыбается, когда отвечает на звонок. — Что случилось, Чиминни? — прошло две недели после их первого поцелуя, и сейчас Чимин в порядке. — Просто хотел поговорить с тобой, Юн, — раздаётся голос мальчика, перебиваемый ужасными помехами и звуками транспорта. — Что делаешь? Юнги хихикает, потому что у Чимина есть привычка названивать ему каждый день, просто чтобы спросить, что он делает. — Скучаю по тебе, — нахально отвечает Мин, прекрасно зная, что Чимин ненавидит такие дрянные ответы. Он практически слышит сквозь телефонный звонок, как Чимин закатывает глаза. — Перестань быть таким мудаком, — насупившись, дуется Пак и вздыхает, глубоко и медленно, так, что Юнги может почувствовать, как что-то тяжелое оседает между ними. — Подожди секунду, Чимини, — говорит он мальчику, прежде чем обратиться к своему режиссёру, и поднимает палец, попросив о перерыве. Затем он быстро выходит из студии и бредёт на лестницу пожарного выхода, прежде чем снова начать говорить. — Что такое, Чимин? Звучишь не слишком хорошо. На заднем плане слышится всё больше помех, и дыхание Чимина тоже неравномерное, но Юнги терпеливо ждет, пока мальчик заговорит. — Я думал о том дне. О той среде. Словно осколок льда врезается в спину Юнги, и он припадает к лестнице. — Детка, не надо. Пожалуйста, не… — Он умоляет Чимина. Просто мысль о том, что мальчик сейчас одинок и думает о том дне, заставляет его хотеть рвать волосы на голове и плакать. — Просто поговори со мной, Чиминни. Обещаю, что через несколько минут ты обо всём забудешь. Просто не думай об этом, пожалуйста. Чимин, однако же, игнорирует его. Ещё одна серебряная крылатая бабочка пролетает перед глазами Юнги. — Ты ведь знаешь, что в тот день у меня было запланировано собеседование, верно? — его голос затихает, и Юнги почти видит, как Чимин пытается приглушить свои рыдания. — Я почти пропустил его. Но почему-то мне удалось достать такси до агентства, на которое я подал заявку. Он усмехается над этим, но Юнги не чувствует юмора в его тоне. Это звучит с горечью. — Чиминни, — начинает Мин, но мальчик обрывает его на полуслове. — Иногда мне интересно, что если бы всё было иначе, если бы я никогда не получал эту работу, — ещё одна крылатая серебряная бабочка летит мимо глаз Юнги, затем он встает на ноги, потому что что-то не так. — Где ты, Минни? — настойчивость в собственном голосе пугает его. Он словно ждёт, словно знает, что-то плохое случится. Это подобно тому, как наблюдать за собой со стороны. — Где ты сейчас? Он выбегает из зеленой комнаты, игнорируя призывы остановиться. — Если бы я только не получил эту работу, Юн, — Чимин причудливо удивляется вслух, и страх завоёвывает всё большие владения в душе Юнги. Он выбегает из главных дверей и на всех парах мчится в квартиру Сокджина и Чимина, не вешая трубку. — Чиминни! Послушай меня! — он дышит прямо в микрофон. — Я иду к тебе, хорошо? Я хочу, что бы ты оставался там, где ты стоишь, детка, — слёзно произносит он, когда ускоряет темп. — Пожалуйста. Прошу тебя, оставайтесь там, где ты стоишь, малыш. Пожалуйста. — Не нужно было напиваться тогда. Мне бы не пришлось вызывать такси в час ночи. — Чимин! — кричит Юнги, когда достигает квартиры мальчика. Он с трудом бежит по лестнице, но ни на секунду не останавливается. — Чимин, послушай меня. Я уже здесь, я почти дома, — его дыхание сбивается, и он рыдает, как ребёнок, но, тем не менее, продолжает. — Пожалуйста, оставайся там, где ты сейчас находишься. Прошу, дождись меня. — Всё было бы гораздо лучше, если бы я пропустил собеседование, Юнги. Он стоит за дверью и, принимая решение не стучаться, протягивает руку в карман пиджака, чтобы вытащить ключ от квартиры. Его руки дрожат, и после четырех неудачных попыток ему удается, наконец, повернуть ключ в замке. И когда он входит в квартиру, то, что встречает его, заставляет ужаснуться. Чимин стоит на балконе своей квартиры, держась руками за перила, чтобы не упасть с карниза. Юнги застывает на месте. — Н-не надо, Чиминни. Я-я рядом, - его возлюбленный безмятежно улыбается ему. Слёзы стекают по лицу мальчика. Пак роняет телефон, который прижимал к уху, и боль рассекает его лицо, на котором вскоре появляется ещё большая улыбка. — Я люблю тебя, Юн. Он отпускает перила.