Взгляд на Юру из-под розовых очков

Март начинается с ледяного дождя с градом. Юрка едет домой вместе с Яковом, чтобы не намочить многочисленные пакеты с подарками. Юрку пытались вытащить куда-то отмечать, но он отказался. Настроения нет совершенно. Да и не кайф, посреди недели. В принципе, и на выходных не кайф, так что на выходных Юра поедет к дедушке. А пока нельзя. Пропускать тренировки перед чемпионатом мира — верх идиотизма, и Юрка это понимает. По-хорошему, можно отпраздновать свое восемнадцатилетние вернувшись с соревнований. Да, хорошая идея! Определенно хорошая! Юрка довольный вылезает из машины, нагруженный пакетами подходит к двери, кое-как достает ключи и заваливается в подъезд. Проходит мимо лифтов и сворачивает в коридор, повозившись с замком, наконец заходит в квартиру. Юрке нравится жить на первом этаже. Ему похер на городские красоты с высоты пятнадцатого-двадцатого этажа. После тренировки Юрка слишком устает, чтобы топать пешком, а ехать в лифте с другими жильцами ему не улыбается. Где-то в комнате слышится шлепок, и через секунду около ног крутится Шерхан. Юра хмурится, до него только сейчас доходит, что Кацуки тоже едет на чемпионат, а Виктор с ним. И с кем, блядь, оставлять кошку?! Цокая языком, Юрка топает на кухню, насыпает корма и задумчиво барабанит пальцами по подоконнику. Он знает, что в другом конце подъездного коридора живет женщина в возрасте, Юрка видел, как она гуляла со своей кошкой. Он тогда еще пальцем покрутил у виска, видя животину на поводке. Но животине, кажется, нравилось. Юрка размышляет еще пару минут, а потом вновь покидает квартиру. Юрка не помнит, как зовут ту соседку, но она единственная, с кем он здоровается, пересекаясь во дворе. Она вечно улыбается, а еще чем-то напоминает Юркину бабушку, фотографии которой часто показывал дедушка. Уже через десять минут Юрка заводит гостью в свой дом, показывает, где стоит корм, обещает пополнить запасы и, чтобы потом не забыть, сразу отдает соседке запасные ключи. Юрку не радует, что в его квартире будет появляться чужой человек, но выбора особо нет. За то, что Антонина будет приглядывать за Шерханом, Юрка обещает привезти какой-нибудь сувенир, а еще ставит роспись на старом, потертом коньке. Антонина говорит, что в молодости тоже каталась, не профессионально, конечно, но лед ей определенно нравился. Еще говорит, что обязательно будет смотреть соревнования и болеть за Юрку. Юре приятно и он уже не так переживает, что доверил свою мелкую тигрицу незнакомке. Еще он узнает, что черную кошатину Антонины зовут Хуан. Юрка напрягается, но когда слышит, что Хуан лишился яиц, выдыхает. Юрке жалко Хуана, чисто по-мужски, но Юрка все еще переживает за Шерхана и ее возможность залететь. После, довольный собой и решением самой большой проблемы, Юрка лезет в душ. Завтра у Юрки намечается выходной. В спорткомплексе будет проводиться какая-то тех.проверка или что-то вроде того. Юрка особо не слушал, что говорил Яков, это не интересно. Только успев выйти из ванны, по пути просушивая волосы полотенцем, Юрка слышит дверной звонок. И кого принесло? Юра идет открывать, будучи уверенным, что это Антонина. Может, хочет что-то уточнить? Споткнувшись о сгруженные прям в коридоре пакеты, Юрка чертыхается и щелкает замком. Нажимает на ручку, распахивает дверь. И тут же слышится непонятный «Бах», Юрке в ебло летят конфетти. Когда блестки и бумажки оседают, Юра видит Виктора, Милу и Кацуки. — Вы че, блядь, совсем ебанутые?! — Юрка злой, потому что Юрка чуть не обосрался от неожиданности. И вообще мозгов дохренища, чтобы в лицо эту дичь запускать, а если бы в глаза попало? — Вы нахуя приперлись?! — задает новый вопрос, не сбавляя тона. Смотрит на Виктора, потом на Милу. Эти молчат, видимо, впечатленные Юркиным ором. Тогда Юра переводит взгляд на Кацуки, тот закатывает глаза и кивает в сторону Никифорова и Милы. — Ясно, два дебила — это сила! Заходите уже, хуле встали?! И вообще, раз такие дела, где мои шарики?! Виктор тут же широко улыбается и поворачивается к Миле. Та фыркает, достает из клатча новенькую купюру и засовывает ее в карман Виктора. Никифоров тогда выводит вперед руку, доселе спрятанную за спиной с гелевым шариком с принтом тигра. Юрка вмиг добреет и хватает оранжевую тонкую ленту. — Юр, тебе восемнадцать исполнилось, зачем тебе шарик? Детская забава ведь! — Мила явно расстроена. — Ты просто дура, спорить с Никифоровым себе дороже, это все знают! — Юрка идет сначала в комнату и выпускает там шарик. — Неправда, мы пока сюда ехали, он мне один раз проспорил! — Дай угадаю, ставка в прошлый раз была вдвое меньше? — Да пошли вы! Юра ржет и собирается топать на кухню. Юра видел, что гости пришли не с пустыми руками. Но выйти не успевает, сталкиваясь с Кацуки в дверях. Юри протягивает очередной подарочный пакет, но в него Юрка заглядывает сразу, в отличие от тех, что валяются в коридоре. Уже через секунду достает оранжевую мягкую ткань в черную полоску. Встряхивает, вытягивает руки, чтобы полностью рассмотреть, а после начинает визжать. Не как девчонка, потому что голос у Юрки далеко не высокий, зато радостно. Не так давно Юра был в торговом центре и долго смотрел на кигуруми. Не на это, очень похожее, но покупать не стал. Во-первых, времени не так много было, во-вторых, как-то стремно. Юрка уверен, что это — пижамный комбинезон для детей и девочек подростков, которые потом выкидывают в инсту свои прыщавые морды, прикрытые глубоким капюшоном. Юра не ребенок и Юра не девочка, но от восторга Юра, все еще держа в руках комбинезон, прыгает на Кацуки. Тот, на удивление, удерживает. Юрка только через пару секунд понимает, что он как бы не пушинка и угроза пиздануться вдвоем была весьма высока. Но Кацуки молодец, Кацуки подхватил и теперь придерживает Юрку под задницу. Юрка, понимая всю пикантность ситуации, опять краснеет, как тупая малолетка, и сползает с чужих рук. Выходя на кухню, Юра слышит голос Никифорова. — Мила, зачем ему галстук? Точнее, однотонный галстук? Из него офисный клерк как из тебя гопница. Если бы галстук был с тигром или с тигриной расцветкой, тогда да. Ты в шкаф к нему загляни и на полки. Тигрово-леопардовая барахолка. А так, вон, твой подарок со всякими духами, полотенцами, защитой на коньки и прочей ерундой в коридоре валяется. Юра их потом либо к Николаю отвезет, либо нуждающимся раздаст, проходили — знаем. — Но ему идут галстуки! Ты на банкете помнишь Юрку? Он же в костюмах просто конфетка! Был бы чуть старше… Юрка, притаившийся в коридоре и держащий Кацуки за руку, чтобы не спалил, едва не поперхнулся, а потом вылетел из своего укрытия с перекошенной рожей. — Мила, был бы я чуть старше, на твоем галстуке бы повесился! — Витя, видишь, он видел мой подарок! — Он просто слышал наш разговор! — Все! Заткнулись, башка от вас уже болит! — Юрка психует и, растолкав всех, клацает кнопкой на чайнике. — Никифоров, ты вискарь зачем притащил? Ты в курсе, что пить в одиночестве — залог алкоголизма? — А это не мне, это тебе, — Виктор улыбается и усаживается на диванчик. — Мне нельзя вообще-то… — Я знаю, — Никифоров не просто улыбается, Никифоров, мразь, мерзко хихикает. — Мудила… — Юрио, мы еще торт купили, будешь? — Кацуки, стоящий сзади, кладет ладонь Юрке на плечо. Юрка, на удивление, даже не дергается. В отличие от остальных раз. Юра после дня Валентина не контролирует свое тело, оно само так реагирует на любые прикосновения Юри, просто у Юрки хорошо получается маскировать это под трусливое отступление. Трусливое отступление, по мнению Юрки, лучше, чем слово на лбу, написанное большими красными буквами: «ХОЧУ». Юрка, в принципе, не боится, Юрка просто помнит, как ржал над Виктором и называл его педиком. Никифоров же, сука, не упустит случая подъебать! А потом все сидят и пьют чай с тортом. Точнее, Юрка с Виктором жрут торт, а Мила с Кацуки просто пьют чай. Милка следит за фигурой, Кацуки, как бы это смешно не звучало, тоже. Еще Виктор без конца подтрунивает над Милой. Она морщит аккуратный носик, вытягивает губы и протяжными гласными говорит: — В-и-и-ить, хва-а-тит шути-и-ить! Виктору пофиг, у Виктора хорошее настроение. У Юрки, кстати, не хуже. В скором времени Миле надоедает играть в ванильную кралю, черты ее лица разглаживаются, она нежно улыбается, кладет ладонь Виктору на плечо и томно произносит: — Никифоров, в следующий раз, когда у тебя не встанет, не звони и не плачься, хорошо? Я больше не буду тебя утешать и говорить, что так у всех бывает. Потому что в твоем возрасте так бывает только у импотентов. Мила спокойно делает глоток чая, Виктор давится тортом. Юрка ржет. — Так вот чего Кацуки тогда в Японию вернулся, а ты нам все байки рассказывал про ссору… — Юра просто не может удержаться! Но потом скашивает взгляд в сторону. Юри, опустив глаза, смотрит в стол и, прикусив губу, кажется, старается не рассмеяться. Юрка выдыхает. Значит, не переборщил. Зато теперь Виктор кривится и пинает Милу под столом. Юрка это знает, потому что Никифоров, баран, попадает не по Миле, а по нему. Еще пару раз и Юрка отвечает. Виктор подпрыгивает, чуть не перевернув стол. Юрка матерится и встает, чтобы взять губку: чай из кружки выплеснулся на скатерть. Заодно заглядывает в холодильник и нарезает яблоки с апельсинами. Мила с Кацуки довольны. После Виктор рассказывает всякие истории. Юрка слушает с удовольствием. Чего у Никифорова не отнять, так это умение располагать к себе и всегда и везде быть душой компании. Но потом Юрка ловит себя на том, что смотрит уже не на Виктора, а на Юри. Тот грызет ломтик яблока. Юрку подмывает напакостить. Он отламывает очередной кусочек торта с шоколадным кремом, подается ближе к Юри. Юри, замечая сокращение дистанции, поворачивается, тогда Юрка с особым удовольствием губами снимает кусочек с ложки и смакует его. Проглотив, показывает Юри язык. Кацуки склоняет голову к плечу. Юрка собирается повторить свой фокус, потому что Юрке сладкое можно, а Кацуки нет! Но перед тем, как съесть кусочек, Юрка с радостной улыбкой водит ложкой перед лицом Юри. Юри не смотрит на торт, Юри смотрит Юрке в глаза, а потом раз, одно движение вперед, и бисквит пропитанный кремом скрывается у него во рту. Юрка пялится на пустую ложку, потом на Кацуки, опять на пустую ложку. — Эй! Кацуки смеется. Мила с Виктором, которые, оказывается, наблюдали за этим, не отстают от Юри. Юрка с обидой смотрит на всех троих и дальше ест свой торт в молчании. Кусок он себе, конечно, отхерачил знатный. Так что, немного погодя, пока Виктор с Милой опять обсуждают что-то, занятые друг другом, Юрка скармливает Кацуки еще пару ложек. Юрке нравится смотреть, как Кацуки слизывает крем с губ. Юрка отчетливо понимает, что хотел бы сам это сделать. Одергивает себя. Но следующая порция, которую он предлагает Юри, состоит только из крема. Про себя Юрка шепчет: блядь. Залипает на губы Кацуки, повторяет «блядь» и опять залипает. Потом поднимает взгляд, видит явные смешинки в темно-карих глазах, про себя повторяет: «Блядь», — а в слух совсем иное. — Ладно, хватит с тебя. Юри еще раз облизывается и совсем тихо произносит: — Слабак. Юрка, кажется, вспыхивает до корней волос и прячет руки, покрывшиеся мурашками, под столом. Пиздец, лоханулся, так лоханулся! Из мыслей его вырывает поднявшаяся с диванчика Мила. — Ладно, Юрочка, еще раз с днем рождения! Но уже поздно, пора по домам. Виктор смотрит на наручные часы и тоже поднимается. В принципе, времени еще не так много, десять вечера только стукнуло, но Юрка никого останавливать не собирается. Нормально посидели. Юрка даже повеселился. Так что спать ляжет с пиздатым настроением. Проводив гостей, Юра быстро наводит порядок. Убирает остатки торта в холодильник, моет чашки и тарелки. Заваривает еще чая и несется в комнату. Снимает треники с футболкой, напяливает кигуруми и смотрится в зеркало. Нахлобучивает капюшон, мнет пальцами яркие округлые уши и вприпрыжку добирается до кухни. Хватает телефон, фоткается, но никуда, конечно, не выкладывает. Хотя прекрасно понимает, что, если выложит, фанатки там обкончаются. А еще Юрка понимает, что после этого все магазины, где есть кигуруми в виде тигра, сделают месячную выручку за пару дней. Юрка не хочет, чтобы люди так просто зарабатывали. Так что пихает фотку в один из альбомов. Потом дедушке покажет. Налив чай, Юрка возвращается в комнату. Кажется, когда-то он собирался посмотреть фильм. Но совершенно забыл о нем. Открыв гугл и нажав на сохраненную вкладку, Юрка только-только успевает удобно устроиться в кресле, как пиликает домофон. Блядь! Мила, ослиха, забыла что-то? Не спрашивая, кто там, Юрка нажимает на кнопочку, открывает дверь и, сложив руки на груди, ждет. Но вместо Милы видит Кацуки. — Что случилось? — С Виктором на разном такси поехали, он куда-то дальше гулять умотал, а ключи у него. Юрка кивает. Отступает в сторону. Юри заходит, Юрка закрывает за ним дверь, а потом одним ловким движением ныряет рукой в карман куртки Кацуки. Достает ключи. — Юри, второй год в России, а пиздеть так и не научился! Юра возвращает связку на место и топает в комнату. Кацуки стоит на месте. Юрка оборачивается и закатывает глаза. — Будем считать, что Виктор сменил замки, да? — Да. Кацуки как обычно не шибко многословен, но Юрке это нравится. Юрке вообще нравится Кацуки. И валентинка его до сих пор лежит в ящике стола. Юрка уже убирал там. Но выкидывать не стал, и что-то ему подсказывает, что не сделает этого в ближайшее время. А может, и вообще никогда не сделает. Отвезет к деде и положит в новую резную шкатулку. Юрка не сентиментальный, Юрка до сих пор считает, что это всего лишь картонная жопа, но, бля, Юрка улыбается, смотря на эту жопу. В комнате Юра косится на монитор. Кино опять отменяется? Хотя, нет. Времени все еще мало, а завтра выходной. Так что Юрка снимает фильм с паузы, отодвигает кресло от стола в сторону, чтобы не загораживало экран, и заваливается на кровать. Через полминуты заходит Кацуки. Юра перехватывает его взгляд. — Тебе действительно понравилось? — Юри указывает на комбинезон. — Ну да, а что? — Это Виктор предложил. И только когда мы от тебя вышли, сказал, что пошутил. Опять. — В этот раз Никифоров проебался, — Юрка улыбается и пожимает плечами. Юрке не важно, что Кацуки не сам придумал, ему важно, что Кацуки действительно переживал, угодил Юре или нет. А значит он думал именно о Юрке, а не лишь бы что подарить. Юрке это нравится. Но Юрке не нравится, что он, походу, втюхался по уши. Он понимает, что готов придумать любую отговорку, чтобы оправдать Юри. Юрке кажется, что это не к добру. Но Юра молчит. Может, Юрке вообще кажется? Может, Кацуки и не надо оправдывать, может, он просто идеален? Тьфу, сука! Юрка встает, ковыряется в шкафу и дает Юри сменную одежду. После залипания на губы Кацуки, Юрка не рискнет спать с раздетым Юри. Юрка и сам не рискнет спать в одних трусах. Слабак. Слышит Юра у себя в голове чужой голос, но не реагирует. Здесь он готов согласиться. Почти готов. Готов просто не отрицать, но остаться при своем мнении. И вообще соревнования на носу, о них надо думать. Первым делом, первым делом — самолеты, ну, а девушки, а девушки — потом. Юрка заваливается обратно поперек кровати, облокачивается на стенку, потом закидывает себе за спину подушку. Кацуки ретируется в ванную. Юрке в принципе пофиг, Юрка пытается уловить суть сюжета, и у него даже получается. Еще бы не получилось, Юра видел первую часть фильма и хотел как раз посмотреть вторую. Удачно он так наугад ткнул. Кацуки возвращается довольно быстро, плюхается рядом. Он уже довольно сносно знает русский язык, так что ему не нужны субтитры. Юрка залипает в экран примерно до середины, потом ему становится скучно. Он зевает пару раз. Косится на Кацуки, но тому, кажется, зашло. Ну и хрен с ним. Юра пытается смотреть дальше, Юра правда пытается, но выходит фигово, потому что потом Юрка просыпается от того, что его берут на руки и перекладывают как полагается. Проснувшийся Юра приподнимает сначала спину, потом задницу и ноги, чтобы Юри мог вытащить одеяло. Кацуки справляется за доли секунды и подкладывает Юрке под голову подушку. Укрывает. И тоже ложится. Юрка опять моментально засыпает, но просыпается далеко не утром, а среди ночи. Жарко — пиздец! Комбинезон, плюс Кацуки, плюс одеяло — равняется баня. Юрка любит баню, но это слишком. Юрка пытается перевернуться — хрен там плавал! Кацуки, как клещ, вцепился! Хуй отдерешь. Юрка ногами пытается скинуть с себя одеяло, запутывается к чертовой матери. Закрывает глаза и надеется, что получится уснуть обратно. Наивный чукотский мальчик, блядь! Юрка не хочет будить Юри, но другого выхода банально не видит. Юра еще ворочается, пробует все же осторожно снять с себя руку Кацуки. Или хотя бы немножко отодвинуться. Нихуя! Но от Юркиного ерзанья Кацуки просыпается сам. Просыпается наполовину и, блядь, притягивает Юру к себе. Еще сильнее! Юрка протяжно стонет, вперемешку с матами. Юри приподнимает голову с подушки. — Ты чего? — Жарко, не могу! Кацуки опускает голову обратно. Юрка вздыхает и собирается расталкивать Юри, но тут чувствует, как его рука перемещается выше. Нащупывает первую пуговицу на кигуруми, расстегивает ее. Потом спускается к следующей. Юрка замирает. А чужие пальцы, почему-то прохладные, идут ниже. Юрка отмечает их температуру, потому что мягкие подушечки скользят не по ткани, а по его коже. Холодным по горячему. От такого контраста Юркина кожа покрывается мурашками, покалывает, а еще кажется, что пальцы Кацуки не просто холодные, а немного мокрые. Потому что после прикосновений еще несколько секунд ощущается легкая прохлада. Приятно. Безумно приятно, тем более сейчас. Четвертая пуговица. Юрка учащенно дышит. А еще Юра замечает, что пятая пуговица приходится на низ живота. Кроме этого, он чувствует, как по его телу скользят уже не только пальцы, а вся ладонь. Шестая пуговица. Юрка вздрагивает. Прикусывает губу и перехватывает чужую руку, накрывшую его пах. Юрка жмурится, перед глазами черно-белые пятна, в трусах стояк, в башке борются за и против. Против проигрывает, потому что на помощь за приходит член, которому похуй на разборки этих двух, он хочет, чтобы мозг отдал распоряжение убрать хозяйскую клешню и позволить Кацуки продолжить. Юрка под напором собственной части тела, за и Кацуки, убирает таки свою руку, зажмуривается еще сильнее и шепчет уже совсем не про себя: — Блядь, блядь, блядь! Пальцы Юри пробираются под резинку трусов и обводят большим пальцем чувствительную головку. Юрка тихо вскрикивает и подается бедрами вверх. — Просил же, без того-этого! — Я могу прекратить. И ведь, сука, правда прекращает. И руку из трусов вынимает. Переворачивается на другой бок, спиной к Юрке, и собирается спать?! Серьезно?! Нет, нахуй, просто, серьезно?! За бьет Юрку по голове изнутри. Между ног тоже нихуя недовольны таким поворотом и обещают все муки ада. Юра впервые в жизни не рад, что вовремя не закрыл рот. Еще Юрка впервые в жизни чувствует себя стеснительным Кацуки. Уверенно-неуверенным Кацуки. Потому что большой Юрка неуверен, а маленький очень даже. Юра привстает на локтях. Открывает рот. Закрывает рот. Ой, да нахуй! Спит человек, зачем его тревожить? В темноте смотрит на свою правую ладонь. Сами справимся, первый раз, что ли?! Да без проблем! А если представить Юри, то вообще заебись! Юрка, одухотворенный, подскакивает на кровати и пытается перелезть через Кацуки. Спать около стены — хуевая идея. Очень хуевая, потому что волчков в квартире нет и лишних бочков у Юрки тоже. А вот стояк, которым Юра случайно прокатывается по бедру Кацуки, есть. Юра матерится себе под нос. В голове хаос, мысли хаотично бьются друг об друга и разлетаются в стороны. Юра концентрируется на самой главной. Нужно построить маршрут до ванны. Маршрут построен. Юрка даже успевает соскочить с кровати. Ну почти, как его ловят за хвост. За чертов тигриный хвост и с силой дергают обратно. Юрка неуклюже взмахивает руками. Разморенное от жары и желания тело не очень грациозно плюхается обратно. Кацуки охает. Юрка ахает. Он не хотел, само получилось. Юри отпускает мягкий хвост и уже гораздо осторожнее укладывает Юру на спину, сам отодвигается ближе к стенке. Нависает над Юркой и целует, мягко касаясь его губ своими. Блядь, а сразу нельзя было?! Юрка так своим пиздежом ничего не испортит. Точно не испортит. Даже если вдруг захочет. И мысли такие вялые сразу. А тело наоборот. Юра без задержки отвечает. Умело отвечает. Перецелуешь сотню фанаток, еще и не такому научишься. Так что Юрка демонстрирует свои способности, обнимая Кацуки за шею. Чувствует его ладонь на своей щеке. Юре очень нравится нежный Кацуки. Но, бля, надо чуть ниже! Юрка, выставив стеснительность за дверь, обхватывает запястье Юри и тянет его руку к своим трусам. Кацуки хмыкает и уже без помощи Юрки забирается под широкую резинку. Все еще прохладные пальцы обхватывают член у основания. Юрка прогибается в спине и тяжело дышит. Юре безумно жарко. Волосы прилипают ко лбу. Надо бы вылезти из этой чертовой пижамы, но сил нет. Несмотря на температуру, по телу туда и обратно бегают мурашки. Юрка и не думал, что такой чувствительный. Кацуки второй рукой приспускает трусы, а потом первую заменяет губами. Юра опять дергается. Приподнимает бедра, тянется к волосам Юри, закапывается в них. Кацуки плотно обхватывает губами член, обводит языком головку. Юра сильнее сжимает пальцы. Он не испытывал такого кайфа, даже когда получил золото на Гран При. И это последняя его связная мысль. Потому что Кацуки начинает двигать головой. Горячие губы скользят туда обратно, Юра отчетливо различает их касания и касание языка. Чувствует, как чужие пальцы поглаживают мошонку и яички. Юрка мечется на кровати. Отпускает волосы Юри и вцепляется в простыню. Подается навстречу. Хрипло стонет и уже через минуту вздрагивает, запрокидывая голову. Дыхание на миг перехватывает. Губы Юри доходят еще пару раз до самого основания, и Юрка обессиленно вытягивается на кровати. Кацуки отстраняется. — Юри? — шепотом зовет Юра. — Здесь я, — Юрку гладят по щеке. Юрка поворачивает голову и целует чужую ладонь. Сбивчиво дышит. Потом осторожно садится. Стягивает с себя верхнюю часть комбинезона. Не особо помогает, но Юрка плюет на это. Глаза успели привыкнуть к темноте, но он все равно видит лишь очертания. Слепо тянется к Юри, обводит руками его плечи, обтянутые футболкой. Спускается ниже, нащупывает шнурок домашних спортивок, развязывает и забирается под ткань. Оттягивает резинку чужих трусов и касается пальцами твердого члена. Поглаживает нежную кожу, сначала осторожно, почти невесомо, дожидается тихого вздоха и тогда обхватывает член. Делает пару пробных движений, придвигается ближе, чтобы было удобнее, и ускоряется. Свободной рукой опять хватает Юри за волосы, притягивает его голову и порывисто целует. Прикусывает его мягкие губы. Скользит по ним языком, опять кусает, не забывая двигать ладонью вверх и вниз. Через раз успевая обвести открытую головку большим пальцем, чуток надавить, а потом опять увеличить темп. Кацуки держится не долго, под конец отстраняется, опирается руками на кровать за спиной, прогибается. Просит быстрее. Юрка слушается и через несколько секунд ощущает на пальцах теплую влагу. Делает еще пару движений и отпускает пока еще не опавший член. Вытирает об себя руку и молча смотрит на светлые контуры лица Юри, выделяющиеся в темноте. — Я это… В душ пойду, — как-то неуверенно произносит. Юри подается вперед. Быстро целует и отстраняется. — Хорошо, я за тобой. Юрка больше ничего не говорит, скатывается с кровати и, придерживая спадающий кигуруми, идет смывать с себя пот, сперму и слюни. Мозг до сих пор в отключке. Юрка не нервничает, не переживает. Юрка расслаблен, умиротворен и удовлетворен. Тело действует на автомате. Юра недолго нежится под теплыми струями воды и возвращается в комнату, обмотав вокруг бедер полотенце. Достает из шкафа две пары трусов. Одни еще запечатанные — их протягивает Кацуки, другие надевает сам. Пока Юри отмокает в душе, Юрка на всякий случай перестилает кровать. Он сомневается, что они ее испачкали, но мало ли. Юрка не хочет спать на измазанной постели, Юрке так некомфортно, он любит свежее белье. Когда Кацуки возвращается, Юра уже почти спит. Сквозь дрему он ощущает, как Кацуки забирается под одеяло. Как придвигается ближе, как обнимает и притягивает к себе. Юрка не сопротивляется. Он пытается пожелать спокойной ночи, но выходит что-то нечленораздельное. Юрка пробует еще раз. Все равно не получается. Хер с ним. Юра переворачивается на бок. Утыкается носом куда-то в шею Кацуки и отключается.