Взгляд на Юру из-под розовых очков

Юрка сидит и пялится в иллюминатор самолета. Рассматривает сначала крыло, но, не найдя в нем ничего интересного, смотрит вдаль. Белые облака бугрятся и чем дальше, тем больше напоминают снежные равнины. Красиво. Хотя Юрке по большей части пофиг на эту красоту, он просто не хочет больше никуда смотреть. Рядом с Юркой Яков, у Якова в сумке серебряная медаль. Юрка при одном этом воспоминании кривится. Есть большое желание ебануть кулаком по стеклу, но Юрка не хочет привлекать лишнее внимание, особенно в самолете. Вот окажется дома, в своей родной квартире, тогда будет можно. У Юрки на такой случай есть пластиковая посуда, груша в шкафу, эспандер раскраски-антистресс. Хотя нет, последних нет. Юрка их порвал с психу, когда пару раз случайно вылез за линию не тем цветом. Главное, сдуру ничего не разбить. Плавали — знаем. Мало того, что потом выметать осколки до вечера, так еще и ногу распороть легко — это тоже проходили. Юрка нервно постукивает пальцами по коленке. Тук.Тук.Тук.Тук. Мизинец. Безымянный. Средний. Указательный. Тук. Тук. Тук. Тук. Указательный. Средний. Безымянный. Мизинец. Дайте автоматическую ручку, и Юрка будет ёбать кнопкой по подлокотнику. Щелк-щелк. Щелк-щелк. Сука! Где ебаная Россия, где ебаный Питер?! Юра опять пялится в иллюминатор. Сраные облака. Юрка в бешенстве. Тук. Тук. Тук. Тук. По крышке телефона, выуженного из кармана. Щелк-щелк. Воображаемой ручкой. — Юр, хватит, — Яков, вздохнув, смотрит на Юрку. Юра замирает, медленно поворачивает голову, не моргает, перехватывает телефон и планомерно начинает бить одним из углов о край пластикового подлокотника. Стук. Стук. Стук. Стук. Стук. Звук приглушенный, но Юрка видит, как Яков медленно закипает. Губы растягиваются в улыбке, Юра учащает движение запястья. Стук-стук-стук-стук-стук. Практически без пробелов. — О Господи… — Яков отворачивается. Юрка перестает сбивать краску с телефона. Зажимает гаджет в ладони и складывает руки на груди. Начинает притоптывать ногой, сам бесится от этого, щипает себя за предплечье. Прикрывает глаза. Пальцы отпускают, скорее всего, покрасневшую кожу и опять начинают отбивать ритм. Юрка все еще в гневе. Юрка все еще в бешенстве. Юрка уверен, что, если Кацуки еще раз подойдет, он его точно ударит. У Юрки не получается радоваться за Юри. Юрка хотел это золото. Юрка проебал это золото Кацуки. Сам расслабился. Сам начал думать не той головой. Сам по нескольку минут залипал на Юри, пока тот катает. Юрка сам виноват. Нет. Виноват Юри. Юрка облизывает губы. Косит взглядом в сторону, мимо Якова. Натыкается на темно-карие глаза Юри. Секунда, две, три. Юрка кривится и отворачивается. Вот так несколько секунд, потом минута, потом пять минут. И, блядь, полтренировки проебано. Сначала полтренировки, а потом показательная. Юрка ложанул всего разок. Один чертов раз. Пизданулся, как сраная корова на льду. И, что самое поганое, не докрутил! Не засчитали. Такие значимые очки улетели туда же, куда спокойствие Юрки. А Кацуки шел следом! Кацуки мог поддаться. Нет. Юрка одергивает себя. Если бы Кацуки поддался, Юрка пробил бы его головой бортик. Юра понимает Виктора. Юрка не тренирует никого, Юрка катает сам, но даже так отношения, если их так можно назвать, стали проблемой. Но между Юркой и Виктором есть большая разница — Юрка не сорвался на Юри. Юрка даже на него не орал. Он просто молча сбросил его руку со своего плеча. Просто прошёл мимо. Просто не обернулся на оклик. Просто закрылся в номере до того времени, пока Яков не сообщил, что пора ехать в аэропорт. А теперь вот. И Юрка не уверен, что, забив хер на Кацуки и игнорируя его, не сделает хуже. Потому что игнорировать, сидя за закрытой дверью, не так сложно. А вот на тренировке… Кого Юра обманывает, он даже сейчас не выдержал и повернулся. И что делать? Просить Якова и тренироваться с малышней? Ездить и сбивать их как кегли? Весело конечно, но тоже не продуктивно. Может, уйти к другому тренеру? В другую школу? В другой спорткомплекс? На луну, блядь, ещё улети! Юрка психует уже от собственных мыслей. Ладно, нужно просто отдохнуть. Юрка хотел съездить к деду, вот, самое время! Там расслабится, успокоится, остынет. Да, решено! В аэропорту Юрка опять психует. С багажом проблемы. И с нервами проблемы. Юра хочет домой, Юра хочет спать. Купить снотворного и спать. Или обнять Шерхана и спать. Или закутаться в кигуруми и спать. В общем, сделать хоть что-нибудь, чтобы нормально спать без Кацуки. Без вечно прохладного Кацуки. Прохладного, но горячего Кацуки. Сука-а-а! Юрка видит свой чемодан. Наконец-то! Хм, а что, если прямо сейчас пойти и купить билет до Москвы? Юрка думает об этом, таща за собой чемодан. Сначала о билете, потом о самолете, потом о полетах, потом о полётах в Японию, и резко тормозит. Что, если Кацуки свалит в Японию? Тогда Юрка вздохнет с облегчением. Не на кого будет пялиться на тренировках. Никто не будет отвлекать. Кацуки будет там, далеко, очень далеко, в семи с половиной тысячах километрах. Юрка знает цифру, Юрка гуглил. И теперь Юрка сглатывает вязкую слюну. Ничего особенного, просто пить охота. В жопу билет. К дедушке Юра поедет завтра. А пока домой. К себе. Купит билет онлайн и заебись, хуле сейчас по аэропорту шараебиться? Правильно? Правильно. Тем более, вдруг Кацуки приедет, а Юрки дома нет? Мда. Юра быстро оглядывается: Кацуки идёт с Виктором, кого-то высматривает обеспокоенно. Ага, кого интересно? Юра бесится и прибавляет ходу. Отправляет Якову смску, что доберётся сам. А через несколько часов, наконец, находясь в квартире, сидя на кухне после горячего душа с кружкой чая с бергамотом, Юрка пишет Виктору. Вы: Добрались? Виктор: Да. Вы: Кацуки празднует победу? Виктор: Нет, отдал мне медаль и сказал, что видеть ее не хочет. Вы: Пиздишь. Виктор: Молча отдал мне медаль. Связался с Японией, сходил в магазин, теперь под чутким руководством готовит Кацудон. Вы: Понятно. Виктор: Юрочка, если превратишь моего поросёнка обратно в свинью, я организую Шерхану случку. Вы: Никифоров, иди нахуй! Виктор: Хорошая идея, заставлю Кацуки попотеть после кацудона. Юрка пару раз перечитывает сообщение. Кладёт телефон на стол и делает глоток чая. Ещё один. И ещё. Вкусный чай. Очень вкусный. Виктор: Юрочка, ты не против? Виктор: Юрочка, ты в гости едешь? Виктор: Мне пойти погулять? Сам проконтролируешь, чтобы Юри сбросил лишние калории? Виктор: Не хочешь, как хочешь. Виктор: У тебя есть вискарь. Точно! Юрка подскакивает и открывает один из подвесных шкафов. Достаёт картонную упаковку, вытягивает бутылку, вспоминает, где именно у него стоит запечатанный набор стаканов, плюет и решает, что можно и из кружки, не страшно! В холодильнике шаром покати, Юрка кривится, думает. Ну нет, так дела не делаются, нажираться в его планы не входит, так что Юрка одевается и топает в продуктовый. Готовить смысла нет, все равно к дедушке уедет. Так что берет хлеб, сыр и колбасу в нарезке. Бутерброды тоже еда. Потом замечает готовые салаты в прозрачных контейнерах и кивает самому себе — отлично. Дома надевает кигуруми, притаскивает в комнату тарелку с бутербродами, виски, кружку и салат. Запускает игру. Думает о том, что надо бы не забыть купить билет, но это позже. Уже апрель подходит к концу — в Питере все ещё холодно, но Юрка все равно открывает окно на микропроветривание. В комнате душно. По-хорошему, надо бы повытирать пыль, но Юре лень. Совсем лень. Так лень, как не было никогда раньше. Юрка проебывает одну игру за другой. Психует. Бутерброды заветриваются, салат жрать неудобно. Падает с вилки на клаву, сука. Зато пить норм. Постепенно Юрку начинает косить, чемпион бегает по диагонали, умения летят куда угодно, только не во врагов. Юрка дохнет, но уже не злится. Его кроют матом союзники. Юрке от этого весело, Юрка дохнет назло всем. Главное, бан не схлопотать. После пятой игры становится скучно. Надоедает. Юра переключается на фильмы, а точнее на сериал. Смотрит на время — шесть вечера. Да ну, блядь, что так тянется-то? Бутылка пустеет на одну треть. В голове не мозги, а вата. Пара серий, еще парочка. Юрке опять становится скучно, потом грустно, потом и грустно и скучно. Юрка смотрит на время. Почти девять. Бутылка наполовину пустая или наполовину полная? Юрка, шатаясь, топает на кухню. Телефон остался там. Не вписывается в поворот, потирает плечо и идёт дальше. Вы: Я хочу спать, приезжай. Виктор: Мелкий, адресом ошибся. Виктор: Ужрался? Вы: Не заебывай. Виктор: Ладно, сейчас передам. Вы: Спасибо. Виктор: Не за что. Но это первый и последний раз. Я слишком стар для всего этого дерьма. Вы: Вить, а почему вы не помирились? Виктор: Ребёнок, пил только ты. Вы: И что? Виктор: А то, что задушевные разговоры без рюмки не разговариваются. Вы: А если серьёзно? Виктор: А если серьёзно, поросёнок уже преобразился в принца и мчит на всех парах. Вы: Хорошо, почему вы не помирились? Виктор: Юр, Кацуки едет, отвали. Вы: Он долго будет ехать. Мне скучно. Виктор: Мелочь, напился — веди себя прилично. Вы: Как ты? Виктор: Из крайности в крайность… Юр, вискарь остался? Вы: Половина, кажется. Виктор: Блевать будешь. Вы: Почему? Виктор: Ел? Вы: Почти. Виктор: Эх, вискарь жалко. Вы: Почему вы не помирились? Виктор: Иди спать. Вы: Без него не могу. Виктор: Подойди к окну. Вы: Зачем? Виктор: Подойди. Вы: Ну. Виктор: Теперь стой, смотри и жди, как примерная жена. Вы: Да пошёл ты. Виктор: С удовольствием, спокойной ночи. Юрка вздыхает. Смотрит в окно. Опять вздыхает. Да ну блядь. Машет башкой, ой зря! Все как закружится, завертится. К горлу подкатит. Юрка, покачнувшись, осторожно подходит к диванчику. Садится. Голову на стол кладёт, щекой прижимается к холодной скатерти. Вроде полегче. Немножко. Прикрывает глаза. Вертолеты летают. Юрка отдирает голову от столешницы. Делает глоток холодного чая. Второй глоток. Легче? Нихуя. Отпивает ещё немножко и как можно быстрее несётся в туалет. Вискарь не жалко, себя да. Полоскает сильно, но недолго. Юрка даже успевает ещё раз сходить в душ, почистить зубы и заварить крепкий чай. Сделать пару обжигающих глотков. Протрезветь и услышать звонок в дверь. Юрка думает, что лучше не открывать. Юрке стыдно. За все стыдно, в том числе, за своё поведение после соревнований. Нет, Юрка ещё не протрезвел. Или это отходники так действуют? Юра все ещё думает не открывать, когда щёлкает замком на двери и давит на ручку. Юрка продолжает так думать, когда видит Кацуки. Но кроме этого, думать больше ни о чем не получается, поэтому Юра стоит молча. Просто стоит. За ручку держится. В теле слабость, в мозгах тоже. Херня какая-то. Юрка больше не будет лечить душевные страдания алкоголем. Или душевные раны? Как там это правильно зовётся? Юрка продолжает стоять. Он не ждёт, что Кацуки что-то скажет. Он не ждёт, что Кацуки что-то сделает. Он просто тупит. Хорошо, что Юри не повторяет за ним, а делает шаг вперед. Юрка утыкается носом в холодную куртку. Как же охуенно. Потом Юрку отдирают от двери, прислоняют к стеночке, закрывают квартиру, раздеваются и буксируют Юру в комнату. А Юрка не сопротивляется. Ему заебись! — Юри? — Завтра поговорим. — Ругаться будешь? Юра смотрит на Кацуки, Кацуки смотрит на Юру, поправляет очки. — Юрио, не пей больше, ты меня пугаешь. Юрка моргает, потом улыбается и лезет обниматься. Кацуки что-то бурчит на японском. Юрка почему-то думает, что Юри уже ругается. Но Юрка не понимает, а значит ничего страшного. Кацуки прижимает Юрку в ответ, но слишком быстро отстраняет от себя. Юрка недоволен. Но его не слушают. Совсем. Снимают кигуруми и запихивают в кровать. — Спи. Юрка отрицательно машет башкой и хлопает рядом с собой по кровати. Кацуки закатывает глаза, или очки так отсвечивают? Юрка повторно хлопает по постели. Кацуки тяжело вздыхает. Раздевается и ложится рядом. Юрке этого мало, Юрка подвигается. Ближе. Ещё ближе. — Юрио, я сейчас с кровати упаду. Юрке почему-то становится обидно. Прям ужасно обидно. Он отползает обратно, отворачивается к стене и всхлипывает. Кацуки тут же придвигается сам и обнимает. Юрка довольный тут же переворачивается обратно и впечатывается в губы Юри своими. Нет, в подбородок, промазал. Пытается повторить, только теперь чуть выше. Кацуки умудряется дернуть Юрку вниз так, что теперь он попадает в шею. Ну и ладно! Так даже лучше. Юрка закидывает ногу на бедро Кацуки, руку на талию. Вжих. Придвигается вплотную и обводит языком часто бьющуюся под белой кожей жилку. Кацуки протяжно выдыхает. Юрка хихикает и повторяет. — Юрио, я думаю, мне лучше уйти из фигурного катания. Юрка замирает. Хлопает глазами в темноте. Немножко приподнимается, склоняется к уху Кацуки, обводит ушную раковину языком, чувствует, как чужая ладонь скользит по пояснице, ниже, обхватывает задницу. Юрка втягивает носом воздух и шепчет: — Завтра поговорим.