Child of vice II

— Я скоро вернусь, а до этого времени… — нахмурив брови, мужчина скользнул ладонью вдоль внутренней стороны бедра, оглаживая девичьи ягодицы, — постарайся собрать свои шмотки и свалить отсюда. Дверь хлопнула — повернутая к ней спиной Лин, так и осталась лежать на столе с задранной юбкой, бегущими по лицу-щекам-вискам слезами, чувством опустошенности и ненависти к себе, поглощающим каждую клеточку тела. На обнаженной спине и груди остались следы ненавистных рук, как долгое напоминание об этих минутах. Мерзко. Этот человек знал, что она будет молчать… потому что глупая, потому что боится, что первым, на кого укажут пальцем, будет она, потому что, черт возьми, о таких вещах не говорят. И, видимо, директор пользуется сиим табу, чувствуя собственную безнаказанность, либо сорвался с цепи он именно на ней — юной девочке, пахнущей лотосами с худенькими ножками и милым личиком. На ней — той, что смогла однажды от него сбежать, но не в этот раз. Может, потому что не пыталась, считая, что от судьбы убегать нелепо… Прокручивая в голове все это снова и снова, вампирша разрыдалась с новой силой, обнимая себя за посиневшие плечи, шепотом произнося его имя. Спрашивая пустоту лишь — почему именно она? И неужели на ее долю было мало страданий? Матери, что срывала на ней всю свою ненависть за ушедшую молодость, ее друзей-наркоманов, что избивали девочку за самые мелкие проступки, насмешек соседских детей, коим повезло с родителями? Девушка не знала ответов на эти вопросы. Но как-то, однажды, прочитав легенду, что человек проживает три жизни, она уверила себя, что одна из них точно принесет ей счастье. А пока, прижимая тыльную сторону ладони к побелевшим губам, она равнодушно смотрела в стену, пытаясь умерить тупую боль внутри. И гостя оттого не заметила. — Не успела, — тяжело дыша, с явным разочарованием пробормотала Дарья. — Черт! У меня был шанс поймать этого ублюдка с поличным… Подбежав к однокласснице, та сняла с себя пиджак, накидывая оный на нее. Никто не должен узнать, что произошло в этих стенах — зарекшись этой идеей, девушка собрала раскиданные по кабинету вещи, второпях одевая Лин; последняя и не сопротивлялась: слезы, рыдания прекратились, лишь опухли глаза и подкашивались ноги от невыносимой боли и слабости. Разве что хотелось смыть с себя всю грязь — этот отвратительный запах того мужчины, его прикосновения и слова, что до сих пор набатом звенят в ушах. Хотелось лечь в ванну, и выбив кулаком остатки воздуха, уйти под воду, чтобы задыхаясь через пару тройку минут всплыть без признаков жизни. Ведь так делают смертные, чтобы уйти от проблем? — Форма помята, это будет выглядеть подозрительно… Сейчас нам нужно добраться до душевой, поэтому держись крепко за меня и сострой грустный вид… Да, глупо прозвучало… В общем, сделай все так, чтобы ситуация выглядела, будто я тебя утешаю. Лин кротко кивнула, беря в одну руку рюкзак, а во вторую — пиджак с пятном от мисосиру. Теперь она поняла, что на тот момент ее настроение по сравнению с нынешним просто слегка опустилось. И сейчас, заглядывая в глаза визави, она не хотела спрашивать о природе поступков — она была благодарна за эту помощь, за то, что та не отвернулась, брезгливо уходя прочь, а приобнимая за плечи, повела в душевую, чтобы смыть все произошедшее и утаить это от лишних глаз и ушей. И все время пока они шли, блондинка рассказывала о чем-то отвлеченном, о себе и своей жизни, наверняка, догадываясь, что вампирша ее не слушает. Зато у окружающих складывалось впечатление, что та просто пытается отвлечь подругу от дурных мыслей. В принципе, так оно и было, потому, когда девушки прошли к раздевалкам, у находящихся возле них Райто и Рейдзи дернулся глаз. — Сучечка подружилась с этой девицей? — он уж точно не ожидал такого поворота, если учесть, что северные и восточные вампиры терпеть друг друга не могут. — Здесь что-то не так, — пробормотал второй Сакамаки, удаляясь в спортзал. Не то чтобы ему было дело до друзей сестры, но он прекрасно понимал, что за такими связями стоит нечто большее, чем желание общаться. И стоя перед душевой кабинкой, Лин думала о цене услуги, что оказала Дарья: она защитила ее от выскочки-одноклассницы, прикрыла ее, чтобы никто не узнал, что ее изнасиловали. Находясь под струями горячей воды, она смотрела на девушку: та сидела на тумбе, выкуривая уже второй косяк, да лениво пуская кольца дыма в пропитанный паром влажный воздух. И не поймешь, что та думает — она абсолютно безмятежна в собственной прострации, кажется, ее не берет даже эта дурь — лишь дарит некое подобие расслабления, хотя по задумчивому взгляду голубых глаз сего не скажешь. Лин коснулась зияющих синяков на бедрах, размышляя; у нее были силы сбежать, были силы убить, но страх за собственную репутацию заставил покорно заткнуть рот, терпя все, что происходило в кабинете. От нее несет спермой и потом, она трет уже пятнадцать минут тело, но не может избавиться от этого смрада… В итоге по щекам покатились слезы, мешаясь с проточной водой; бессмертная, осев на пол, разревелась в очередной раз, прижимаясь к изрядно нагревшейся запотевшей плитке виском. Как она будет смотреть братьям в глаза? Они почувствуют, что с ней что-то не так, и если поймут что… Та даже боялась подумать о дальнейшем развитии событий, потому что уже сейчас подсознательно чувствовала на себе презрительный взгляд Шу, всецело выражающий победоносное «что и требовалось доказать». И это лучшее, что всплывает в забитом сознании. О реакции остальных Сакамаки даже размышлять не хотелось, учитывая, что ничего хорошего они не скажут и не сделают. — Закуришь? — Дарья протянула косяк однокласснице, стоящей в полотенце, окидывая взглядом синяки и гематомы на алебастровой коже. Та отрицательно повертела головой, прижимая махровую ткань к телу. — Успокойся, ты ничего мне не должна — у нас сделка, которая, если удачно завершится, покроет все мои добрые дела разом. Высушив волосы, вампирша переоделась в спортивную форму, складывая в рюкзак школьную. На занятия идти не хотелось, но еще больше — видеть своих братцев, встреча с которыми предстояла буквально через урок. — Спускайся в спортзал, а я скажу учителям, что забираю тебя на репетицию в команду черлидеров, вместо Айко. В кабинетах тебе сейчас делать нечего, да и уйдешь от прогула, так сказать. — Хорошо. — девушка ухватилась за рюкзак, и выйдя из раздевалки, скользнула на площадку, где Аято и Райто играли в баскетбол. — Они умеют играть…? — Единственная стезя, где эти двое не позорят семью, — констатировал Рейдзи, проходя мимо сестры. — И да, от тебя отвратительно пахнет. — Прости…те, Рейдзи-сан. Лин поправила спортивную кофту, скрывая почти синий засос от зорких малиновых глаз. Определенно, разговора сейчас не хотелось, если быть откровенным — не хотелось вообще. Бессмертная не знала, как его избежать, и не видела это возможным, но если второй Сакамаки учуял запах даже после душа, лишь приблизившись, да среди кучи других запахов, то от других родственничков это точно не уйдет.

✘✘✘

— Сучечка, ты не хочешь с нами поделиться тайной: по какой причине вы с этой распутной девицей спелись? — сладко протянул Райто, вжимая сестру в кожаную спинку сиденья лимузина. — И чем от тебя воняет? — от резкого перехода в грубую форму речи визави передернуло. — Что это? Дернув собачку вниз, пятый Сакамаки обнажил засос на тонкой шее, проводя по нему пальцами. Губы парня сжались в тонкую полоску — выжидающе смотря на сестру, тот явно надеялся услышать ответ, но вместо него лишь опущенный в пол взгляд, блестящие от находящих слез глаза да пунец на нежных щеках. На развернувшуюся сцену обратили внимание другие братья, и так захотелось увидеть Мей — броситься в объятия и расплакаться, но ее не было — задержал учитель. Лишь шесть пар глаз, смотрящих с немым вопросом. Лин по-прежнему молчала, чувствуя, как выходит из себя вампир, хватая ее за глотку, да сжимая ее так, что казалось, будто щитовидный хрящ вдавится в трахею. — Ты трахалась с этим старым уродом?! Отвечай! — грубая пощечина вывела девушку из равновесия — та с грохотом полетела на пол в салоне, прижимая ладонь к ушибленному месту. Райто подлетел к сестре, срывая с нее футболку, раздирая ткань спортивных лосин по шву, коротко остриженными ногтями царапая недавно полученные кровоподтеки и ссадины. — Распутница, и как тебе? Нравится грубо? Я предоставлю тебе этот опыт в более ярких красках, — очередной удар пришелся в нижнюю челюсть, заставляя взвыть от боли. — Не надо! — девушка разрыдалась, стискивая в руках края тряпки, что некогда являлась частью формы, пытаясь прикрыть бюстгальтер. — Я… — попыталась было сформировать свои мысли Лин, — это произошло против моей воли. — Хочешь сказать, что какой-то жалкий человечишка смог повластвовать над бессмертной? Райто тараторил, глаза его сузились, зрачок и вовсе обратился в мелкую точку. Казалось его просто снесет волной гнева, и от девушки он мокрого места не оставит. — Я не знаю почему не смогла тогда вырваться, — призналась бессмертная, захлебываясь в рыданиях, — я испугалась… Я боялась, что если нас раскроют, я не то что буду объектом насмешек… Надо мной будут измываться все кому не лень. — Она права, — равнодушно подметил Субару, переводя недвусмысленный взгляд на Шу. — Подобное уже было нами пройдено. Старший Сакамаки лишь злобно зыркнул на братца, намекая, что молчание для него самое что ни на есть настоящее золото. Да, было пройдено — его дочь выстрадала все свои школьные годы, будучи не в силах рассказать об этом кому-либо, зато дочь очередной потаскухи отца удобно вывернула ситуацию в свое русло. — Разворачивай лимузин. Рейдзи дал добро, приказывая фамильяру ехать обратно. Репутация — табу для вампира, а посему заметать следы необходимо до того, пока на них не наткнулись любопытные особы. Особенно, если это представители семейки «северных»… Теперь спрашивать почему Лин находилась с той девицей не было смысла. И теперь проблемы у вампиров посерьезнее.