Ваш дружелюбный мститель, Мертвый Бассейн

— Твоя старая морщинистая жопа хоть иногда отлипает от кресла? — Уэйд в сотый раз сковырнул ноготь с большого пальца правой руки и терпеливо ждал, пока он заново отрастет. Сидеть без дела ему остопиздело еще дня три назад, сегодня же он явственно ощущал, как наступает полный симбиоз задницы с диваном, а желудка — с ослиной мочой, которую старуха гордо звала пивом. Эл же на привычное заявление только тихо хмыкнула и затянулась вонючей самокруткой, слепо пялясь в телевизор. — Видели бы твои слепые моргала, какая сочная малышка сейчас прыгает по экрану. Задница, как две половинки глобуса, а на розовых щечках блинчики жарить можно! — Смотрю, с метафорой твоя мерзкая рожа так и не познакомилась, — вяло отозвалась Эл, притушивая бычок о крышку любимого комода в сантиметре от пепельницы — Знала бы Ванесса, что ты не только язык при себе держать не умеешь. — Эй-эй, потише, бабуля! Смотрю — но руками не трогаю и хер не распускаю. — Это с каких пор? Не с тех ли, когда тебя познакомили с парнишей с железной рукой? — морщинистое лицо сложилось в гримасу триумфа — Эта девочка, Уэйд, твой новый хер засунет в тот же старый карман, если узнает, что ты тут на бразильские задницы слюни пускаешь. — Гавайские. — Что? — Жопа у нее, говорю, гавайская. Как травка твоя, перечница старая. — В этой старой перечнице остатки твоей совести валяются, Уэйд, так что попридержи язык. — А не то что? — А не то закажу еще один шкаф из Икеи. Кельбр… Кельтер… — Ясно, еще одна непереводимая и несобираемая хрень. Хотя, я даже на это уже согласен. Жопа болит на месте сидеть, в голове кисель. — Так иди и займись чем-нибудь полезным. Портки вон свои заштопай. — А портки-то мои тебе чем не нравятся? — Это ты о тех кусках ткани с дырками, как в швейцарском сыре? Малыш, сколько бы раз тебе не стреляли в задницу, отверстие там остается только одно. Плохо, когда в трусах больше дырок, чем в жопе. — Философия у тебя устарела. Да и ты тоже, — Уэйд со стоном поднялся с дивана и размял затекшую спину — Еще только утро, а я уже заебался жить. Эл, дай дунуть. — А больше тебе ничего не дать? — старуха игриво вильнула бедрами и ухмыльнулась. — Господь, сожги мои моргала, — Дэдпул для верности перекрестился — Блеванул бы, да желудок крепкий. Хрен с тобой, плесень черная, заказывай этот свой Кель… Каль-блять-как-его там. — А ты куда собрался? — Куда-куда… — буркнул Уэйд уже у самой двери — Портки штопать, чтоб тебя.

***

— Так нахрена ты приперся вообще? — Эл подкурила очередную самокрутку и стряхнула пепел на подлокотник — Чего тебе у Старка не сиделось? — Атмосфера там не очень, — вяло отозвался Уэйд, усиленно ковыряя отверткой особенно упертую гайку на боковине комода — Знаешь, как в школе — кругом либо охренительные телки, либо охреневшие мудаки, с которыми тусуются охренительные телки. Как ни крути, а я в пролете, как фанера над Берлином. — Парижем. — Что? — Как фанера над Парижем. Не измывайся над классикой. — Кто бы говорил. Я скорее трахну этот комод, чем соберу, — наемник с досады пнул груду светлой древесины и поморщился — Каль… Коль… Эл, как эта херабора зовется? — Каалькольтер. И не трахнешь, Уэйд. Дырки под шурупы великоваты. — Да иди ты, кожаный мешок с песком. — С твоей ли рожей попрекать? — Эл хрипло рассмеялась и глубоко затянулась — Ты сам как этот комод. Ни собраться, ни разобраться не можешь. Определись уже, Уэйд, со своей жизнью. И вали-ка обратно к Старку, пока парниша с железной рукой тебе еще одну дырку в организме не проделал. — Больше, чем у тебя, их все равно не станет, — Уэйд ухмыльнулся и снова взялся за отвертку — Вот соберу эту хреновину — тогда и поеду. А то как ты тут без меня, задница твоя вислая, разберешься что и куда тыкать. — Я с этим еще в восемнадцать разобралась, — Эл снова хохотнула, поднялась с кресла и прошаркала к кухне — Вместе соберем, и я с чистой совестью вышвырну тебя за дверь вместе с твоими трусами и раздутым эго. — Ты куда собралась? — За травкой. — Пакистанской? — Гавайской, как портки твои, придурок. — Обожаю тебя, — ухмыльнулся Уэйд и тихо добавил — Тиранозавр-астральный-кекс. — Я все слышу! — весело донеслось из кухни. «А ведь я действительно буду скучать» — подумал наемник и с двойным усердием ринулся в бой с комодом.