Запах кофе и мяты

Солнце уже стало опускаться на стены лабиринта, золотя заросли плюща и немного согревая до костей продрогшего Томаса. Сейчас было уже около семи часов утра, и Том с замиранием сердца ждал, когда откроется лабиринт. — Чего дрожишь, салага? — насмешливо спросил Минхо, вертя в руках веточку плюща. — Ньют будет в ярости, конечно, — заметил он, — но я замолвлю за тебя словечко. Ты, как никак, молодец! — Томас удивленно взглянул на бегуна. Тот улыбался ему действительно доброй улыбкой, и Тому стало в разы легче. Парни просидели в тишине около получаса, и постепенно бессонная ночь дала о себе знать. Томас задремал, прислонившись спиной к каменной стене. Но поспать парню было не суждено и через несколько минут раздался ужасный шум: двери лабиринта отворялись. Томас вскочил на ноги, с ужасом замечая, что боится реакции Глейдеров на его возвращение. Как только створки открылись достаточно, Томас увидел куратора. Тот нервно кусал губы, смотря в лабиринт. — Томми?! — удивленно крикнул он, и Томас был уверен, что глаза куратора наполнились, пожалуй, счастьем. Но тут же его застелила поволока боли и злости и Ньют уверенно зашагал к парням. — Какого чёрта ты вытворяешь, Томас?! — зло выплевывал он, хватая Томаса за грудки. — Кто позволил тебе нарушать правила?! Когда ты будешь думать своей головой, стебанутый придурок! Томас оказался в недоумении при видя такого разъяренного Ньюта. Всё внутри застыло. Сейчас он больше боялся Ньюта, чем гриверов в лабиринте. — Тихо, Ньют, не кипятись, — заступился за Томаса Минхо, — парень спас нам жизнь! Лучше кликни кого-нибудь помочь, пока Алби не окочурился. — Томас заметил, что у лабиринта столпилась уже куча народу, и обеспокоенно о чём-то перешептывались, косясь на парней. — Клинт, Джефф, — крикнул в толпу Ньют, — немедленно тащите Алби в медичку и вколите ему сыворотку. Живее, живее! — тут же к лабиринту подбежали медбратья и потащили Алби к Хомсетеду. — А вы двое, — обратился Ньют к парням, — расскажите как вам удалось спастись. Что там произошло?! — Ньют, дружище, — протянул Минхо, — неужели ты не дашь нам отдохнуть, поспать, поесть... — Прекращай паясничать, Минхо! — крикнул Ньют, и Томас зажмурил глаза. Таким злым он куратора ещё не видел. — Сейчас же объясняйте, что вы делали, как вам удалось самим спастись, да ещё и Алби спасти?! — Это всё салага, — ответил Минхо, выступая немного вперед, и Томас восхитился, как твердо звучал его голос. — Это он подвесил Алби на плющ и спас меня от гриверов! — Как это, спас? — послышалось из толпы. — Он их убил, — твердо отчеканил Минхо, подняв голову. Вмиг Глейд огласил громкий гул парней. Кто-то был напуган, кто-то удивлен, кто-то открыто ругался. — Захлопнули быстро варежки! — прикрикнул на Глейдеров Ньют. — Возвращайтесь к своим обязанностям. Без вас разберемся! Глейдеры стали постепенно расходиться, напоследок бросая косые взгляды на спасшихся. — А вы двое, немедленно идите к медакам. Пусть они вас осмотрят, мало ли что! — обратился к Томасу и Минхо Ньют и, резко развернувшись, зашагал в сторону кухни. У Томаса защемило в груди. Куратор был явно зол на него и даже не взглянул. Следующие пять минут он почти не запомнил: два медака встретили их в Хомстеде, а затем отвели наверх в отдельные комнаты. Наконец-то Томас остался один. Юноша в гордом одиночестве сходил в душ и, переодевшись в чистую одежду, вернулся в комнату. К его удивлению, на тумбочке около кровати стоял завтрак. В животе требовательно заурчало, и Томас вспомнил, что ещё ничего не ел почти целые сутки. Позавтракав, парень откинулся на мягкую подушку и начал медленно погружался в сон. Во время обеда, когда Томас уже допивал компот, в палату просунулась кудрявая макушка Чака. — Привет, — улыбнулся он, садясь на краешек кровати. — Как ты? Весь Глейд только о тебе и толкует! — Мне от этого ничуть не легче! — ответил Томас, поправляя подушки. — Ньют больше не хочет со мной разговаривать. Можешь мне рассказать, что было вчера, после того, как я убежал в лабиринт? — Ооо! Ньют вчера как с катушек слетел! Всех отогнал от себя и остался спать прямо у ворот. Он очень волновался за тебя, Томас! Его можно понять, — голос Чака был настолько серьёзным, что Томасу резко стало ужасно стыдно. Он представил, что заставил чувствовать куратора. — Ах, да! — хлопнул себя по лбу Чак. — Совсем забыл! Алби жив! Сыворотка подействовала. Скоро он будет в порядке, — улыбнулся Чак, и на душе у Томаса стало спокойнее. Алби будет жить. — Он как раз входит в стадию метаморфозы! — более мрачно произнёс Чак и, словно в подтверждение его словам, из соседней палаты послышался нечеловеческий крик. Вскоре Чак ушёл, а Томас попытался уснуть, что было крайне проблематично, учитывая вопли из соседней комнаты. Полежав так около трёх часов, Томас выпросил у медаков пойти к себе и, получив согласие, помчался по коридору к комнатам. Уже в их коридоре, Томас заметил решительно шагавшего к нему Ньюта и стоящего в стороне Минхо. — Тебя уже отпустили? — поинтересовался он грубым голосом. Томас в ответ лишь кивнул. Тон куратора был ему явно незнаком и поэтому пугал. — Идём, шанк. У нас будет серьёзный разговор, — бросил он, и, кивнув Минхо, потянул Томаса за рукав в сторону комнаты. "Видимо, будет отчитывать..." — тоскливо подумал Томас, быстро шевеля ногами и еле поспевая за куратором. Открыв дверь, Ньют развернулся и с силой впихнул Томаса вовнутрь. От неожиданной грубости Томас чуть не грохнулся на пол, но вовремя затормозил. — Томас, ты чем вообще думал?! — кричал Ньют, запирая дверь на крючок и надвигаясь на парня. Тот испуганно попятился. — Нарушить главный закон Глейда! Ты соображаешь вообще?! Или ты решил, что раз я твой куратор, то тебе всё будет сходить с рук?! Ошибаешься, Томми, ой как ошибаешься! Я, конечно, заступился за тебя и Глейдеры не накажут тебя, будь уверен, но это не значит, что я не смогу! — последние слова, блондин произнёс грубым шёпотом прямо в лицо Томасу, а затем отступив на шаг назад, начал расстёгивать ремень…