Школьный психолог

Слава трет глаза до того момента, пока не появляются звездочки. Внутри барьер, не дающий раскрыть рот и вымолвить хоть слово. Довериться человеку, чего парень не делал очень давно, или послать все это на три буквы, встать и уйти. Ближе к сердцу лежит, конечно, второй вариант, но кто бы только знал, как Слава устал все держать в себе и никому не доверять. Даже если он выберет первый вариант, то с чего начать он попросту не знал. Нельзя просто вбрасывать моменты из своей жизни человеку, который знает тебя без году неделю. Смятение в глазах Славы Мирон увидел сразу. Именно оно и заставляло лезть мальчишке под кожу и узнавать, что там внутри, в душе. Он, Мирон, конечно, это узнает, если не сегодня, то завтра или через месяц, но узнает обязательно. — Слава, чего ты такой напряженный? А что ответить Карелин не знает, его начинает раздражать то, что на каждый вопрос он не находит должного ответа и оказывается в тупике. — Давай сыграем в игру, — Мирон рывком подходит к столу и берет первый попавшийся предмет, немного крутит его в руках и бросает Славе. — Лови. Слава на автомате вытягивает руки вперед себя и ловко принимает подачу. Парень внимательно смотрит на статуэтку. Обводит ее взглядом по всей длине и сводит брови. — Это же фарфор, Мирон Янович, я же мог не поймать и она бы разбилась. — Но ты же поймал, — улыбается — а как ты понял, что это фарфор, может это фаянс? — интересуется Мирон и присаживается рядом со Славой. — Фарфор изготавливают из каолина, он очень плотный и твердый, если постучать по фарфоровой статуэтке, звук будет высокий и звонкий, — Слава с удовольствием демонстрирует это, легонько стуча пару раз по дну, согнув пальцы правой руки, — это благодаря плотности фарфора, — поясняет он. Мирон внимательно слушает и качает головой в такт словам своего собеседника. — Я удивлен, что ты разбираешься в этом, в хорошем смысле, разумеется, — Янович снова улыбается, показывая белые зубы, и кладет руку на плечо Славы в одобрительном жесте, но поймав не особо дружелюбный взгляд, осекает и убирает ее к себе на колено, обтянутое черной тканью и проводит пару раз туда-сюда. Поднимает брови. — У меня мама раньше собирала статуэтки, — тихо начал Слава, но быстро опомнился и замолчал. — Так в чем суть игры то? — Ах, точно, игра… Смотри, сядь удобно, расслабься и просто внимательно посмотри на тот предмет, который находится у тебя в руках. Сконцентрируйся на нем. Сейчас для тебя существует только этот предмет, все остальное отошло на задний план, — спокойно и размеренно произносил каждое слово Мирон, делая смысловые паузы. Для Славы все отошло на задний план, кроме бархатного голоса, заволакивающего разум. Для лучшей обстановки он опустил бледные веки, прикрывая уставшие глаза. Голос стал вырисовываться в картинки, непонятные узоры, перерастающие в что-то большее, что не воспринимал человеческий мозг, но Слава знал, что это что-то прекрасно. Смысл слов парень не понимал, только приятный звук ласкал слух. Поражаясь своей же наглости, Слава выдает: — Давайте я не на статуэтку буду смотреть, а на вас, можно же? — Слава, ты хорошо слушал меня, — запинается, — ты задание то, услышал? По молчанию Мирон понимает, что никто тут его не слушал и чертыхается про себя. — Тебе на вопросы надо ответить будет: чем тебя заинтересовал этот предмет? Разглядеть, каковы его цвет, форма? Каков он на ощупь? Осмотреть его со всех сторон, во всех деталях. — Сглотнув психолог продолжил, — нет, ну, если ты до сих пор хочешь, то хорошо, можешь вместо статуэтки разглядеть меня. Слава заметно покраснел и запустил пятерню в волосы, задумываясь об ответе. Возможно, это будет не очень прилично и не очень приятно для Мирона, но смотреть на статуэтку, которая точь в точь похожа на ту самую из далекого детства, было тяжело. Крышка в темную шкатулку воспоминаний начала растворяться, и Слава поскорее отбросил от себя все мысли об этой вещи, не хватало только слезу пустить, углубляясь в прошлое и рассказывая это Мирону. — Да… да, я хочу. — Ладно. Сконцентрируйся на минуту-другую на мне, а потом мы с тобой поговорим. « 60, 59, 58» — начинает про себя отсчет Мирон. Ему до безумия неудобно находиться под таким взглядом. Слава всматривается во все. Глаза бегают по разным местам лица, останавливаются на еле заметных гусиных лапках и, поднимаясь выше, на глазах — Нуль, — одновременно произносят оба. — Чем вы меня так заинтересовали?Честно говоря, вы какой-то странный, — Слава многообещающе замолкает, но продолжив, отвечает на следующий вопрос. — Кстати, о цвете, у вас такая кожа бледная, болезненно бледная, это классно. Детали… У вас такой нос большой, не обижайтесь только, он запоминающийся и вам очень идет, а уши, — Слава сузил глаза, — я насколько знаю, вы еврей? Так вот, еврейские у вас уши и родинка миленькая. На моменте про бледность Мирон хочет его перебить фразой о том, что видел ли он цвет своей кожи, но не решается прервать его. Когда молчание тянется дольше пятнадцати секунд, то Федоров прерывает его: — Да, я еврей, а как ты определил, мне правда интересно. — По мочкам, посмотрите на мою, — Слава повернул голову, чтобы показать ухо, — а теперь пощупайте свою, разные же совсем. — И впрямь разные, — трогая свое ухо, говорит Мирон, пораженный тем фактом, что раньше не замечал этого. — Касание, ты не ответил на вопрос про то, какой предмет на ощупь, то есть какой на ощупь я. Слава смутился, для него это казалось немного диким, и он думал, что для Мирона Яновича тоже, но, видимо, он ошибался. Трогать кого-то, тем более за лицо было для парня чуждым. Но ведь Мирон сам напомнил, значит, он не против? Карелин поднимает руку и ведет к чужому лицу. Пальцы немного дрожат, когда касаются щеки. Весь момент происходит как во сне. Голова стала тяжелой, и соображать тоже стало труднее, но Слава продолжил свои действия. Кожа не мягкая, а наоборот упругая, но ощущать ее приятно. Не особо худое лицо со скулами, большими глазами и пухлыми губами кажется родным и Слава пронизывается странной близостью и как зачарованный с большим рвением начинает аккуратно касаться всего, чего только можно. Не заметив за собой, Карелин приоткрыл рот и теперь глубоко и рвано дышал. — У вас кожа такая упругая и приятная на ощупь, а еще… Звенит звонок и перебивает всю атмосферу к чертям. Оба дергаются, отстраняясь друг от друга, они не особо заметили, что между их лицами было сантиметров двадцать на взгляд. — Ой, — выдыхает Слава, подскакивая со своего места. — Я это, пойду. — Да-да, конечно, — растерянно в полголоса говорит Мирон, — не смею, тебя больше задерживать. До свидания, Слава. — До свидания, Мирон Янович. Дверь хлопнула за спиной Славы. — Что это было? — шепчет сам себе парень под нос. — А что у вас там такого было, Славик? — задает вопрос Денис. — Поделишься?