Школьный психолог

— Что? — задает вопрос Слава Денису и самому себе. Произошедшее как-то не усваивается в голове парня, но то, что ему определенно понравился голос Мирона Яновича, он уяснил очень хорошо. Не уяснил он того факта, какого черта он полез трогать его лицо. — Чем таким интересным с нашим психологом занимался, а? — Чейни обходит его и становится напротив, нарушая личное пространство. — Всполошенный такой, шалили? — смеется. — Что ты несешь? Дай мне пройти. — Эй, чего такой смелый, психолог дал пилюли для повышения самооценки и смелости? И правда, Слава редко, а под словом «редко» подразумевается никогда, не давал отпора Денису и его друзьям. Те глумились не на шутку над парнишкой, и им никогда не доставалось за это. Вся суть общества: все видят проблему и всем плевать на нее. Ну, подумаешь, с каждым бывают школьные драки, скажете вы? Возможно, но драка, когда дерутся оба, а не когда толпа бьет одного. Поэтому, в тот день, когда Елена Михайловна остановила его и начала осыпать вопросами, для Славы это был шок. Женщина эта, конечно, завуч отменный, всех в узде держит. На различных мероприятиях остальным школам нос утирает. Существует такой тип людей под названием « в своем глазу бревно не видит, а в чужом соринку разглядит» так это тоже про нее. Однажды она выступала на конференции, рассказывала про детское насилие в школах и что нужно его жестко пресекать, намекая на одну из не очень престижных школ города, директор которой сидел в первом ряду и стыдливо опускал глаза от назойливых взглядов присутствующих. Знала бы она, что творится у нее перед носом, но, видимо, он слишком высоко задран, чтобы хоть что-то разглядеть. — Ладно, у меня дела, но мы договорим, — после сказанного Чудиновский прокрутил клетчатый лист, сложенный пополам и, испачкав палец об еще не успевшую высохнуть замазку, развернулся на пятках и ушел вдоль по коридору. Не успевает Слава отойти от странного разговора с задирой и пройти пару шагов, как его чуть не сбивает с ног Светло. Прядка волос парня прилипла ко лбу, щеки покраснели, дыхание сбилось, а на глазах, если приглядеться, можно было заметить наворачивающиеся слезы. По виду парня можно было заметить, что тот не просто обеспокоен, он в растерянности. — Слава, Гриша в ветеринарной клинике, ему очень плохо, — делая глубокий вздох посреди предложения, быстро протараторил Ваня. — Поехали? Домой Слава вернулся в девятом часу вечера. В клинике сказали, что Гриша подхватил кошачью чумку или по-умному Панлейкопению кошек. Заболевание серьезное и многие коты умирают от этого, могут умереть даже в первый день заражения! Поэтому очень хорошо, что Ваня быстро заметил за своим питомцем неладное, и повез к ветеринару. После клиники Слава немного побродил около стоящих рядом с его домом деревянных бараков, невольно вспоминая, как удачно прилег где-то в тех закоулках. Потом вспомнился и Мирон Янович, и голубая рубашка на пару размеров больше ее владельца. Заходя домой, Слава учуял запах маминых вафель, которые она каждые выходные готовила ему в детстве. Рецепт он помнил наизусть до сих пор. Анна Викторовна всегда говорила своему сыну, что он должен знать пару простых рецептов, чтобы в будущем радовать свою вторую половинку. В третьем классе мальчугану понравилась девочка по имени Полина, и они с мамой готовили всякие сладости в виде угощения для милой девчушки. Светлые воспоминания — это всегда приятно. — Я дома, мам, — тянет Слава, проходя на кухню. — Очень вкусно пахнет, прям как в детстве, — улыбается. — Давай руки мыть и за стол. За ужином и раскрывается весь смысл приготовления фирменных вафель, ягодного морса и прекрасного настроения. — Мне Леша предложение сделал, и я согласилась! — говорит женщина и расплывается в сладкой счастливой улыбке. Глаза парня округляются, а надкусанное изделие, которое он взял в руки пару секунд назад, падает с его мгновенно задеревеневших пальцев и разлетается на кусочки. Слава готов отдать многое, лишь бы ему сказали, что это неправда и ему вовсе послышалось. Раньше у Карелина еще были шансы выпроводить отчима со своей жизни, а теперь его мать выходит за него замуж. Это конец. — Слав? Что такое, ты не рад? — Я… Я просто в шоке. — Ну, сколько можно жить в гражданском браке? Вот увидишь, после нашей свадьбы вы больше с Лешей подружитесь. На рыбалку будете… — Где тут рыбачить? И я ненавижу этим заниматься. — Перебивает парень. — Спасибо, очень вкусно. Ловя на себе расстроенный взгляд матери, Слава ушел с кухни к себе в комнату, сказав напоследок, что чертовски рад и ждет не дождется их свадьбы. Конечно, Слава желал самого лучшего своей маме и хотел, чтобы она была счастлива, но не с этим человеком. Не пара он ей, но Анна Викторовна считала совсем по-другому. На глаза попадается рубашка, бережно висящая на плечиках, и парень, комкая ее, сует в рюкзак вместе с несделанными уроками. Спать совсем не хочется, но, если он этого не сделает, то мысли просто сожрут его вместе с костями и не поморщатся. Следующим днем, еле отсидев все положенные уроки, Слава мчится к Мирону Яновичу, чтобы высказаться насчет вчерашнего разговора с матерью. Но не застав психолога в привычном месте он, оглядываясь по сторонам, проходит внутрь кабинета и на этот раз располагается на кресле, которое немного прячется за габаритным гибискусом, и находится практически в самом углу помещения. Ждет пару минут, нервно стуча пальцами по обивке, и рассматривает уже хорошо знакомую обстановку. Слишком много цветов, практически в каждом углу, подоконнике и рабочем столе. Слава готов поспорить, что и четверти названий не назовет, если его спросят. Дверь открывается, и Мирон входит в кабинет вместе с ярко-золотистой коробкой и что-то внимательно читает с листка, не поднимает глаза и поэтому не сразу замечает нежданного гостя. — Слава? — кладет лист на стол и придавливает его коробкой. — Привет. — Здравствуйте, я вот пришел к вам. — Я вижу. — Улыбается. — Что делал тут без меня? — Да цветы рассматривал, мне понравились вот те фиалки, — Слава указал на цветок, стоящий на краю стола. Мирон перевел взгляд на место, которое показал ученик. — Это ахименес. — Ну да. — Легко спутать с фиалкой, у них похожие бутоны. — А что это у вас за коробочка такая интересная? — уходя от своей неловкости, заводит Слава новую тему для разговора. — Это… «Коробка доверия» дети туда сбрасывают свои письма с переживаниями, я читаю их и пытаюсь облегчить ученикам жизнь. — Мирон облокотился на край стола и развел руками. — Все просто. — И каким образом вы облегчаете нам жизнь? — Например, ты же не думал, что это Елена Михайловна решила сделать две перемены по двадцать минут, чтобы дети успевали покушать и отдохнуть? Пришлось попотеть и привести достаточно аргументов, чтобы она поддалась на это. — Так вот, кто наш спаситель. Героя нужно знать в лицо! Может, вы ее еще убедите, что пять математик в параллели одиннадцатых классов это слишком много? — Если мне не изменяет память, то у вас их четыре. Слава удивился и вскинул брови вверх. — Серьезно? Мирон негромко и хрипло посмеялся. — А вы как-нибудь отвечаете этим детям, которые вам пишут? — Ох, Слава, чего я только не делаю… Это целая история. — Расскажите? — Ладно, присаживайся и слушай. — Угу. — Вообще, эти письма анонимные, но на некоторых в конце написано, допустим, чтобы я написал свой ответ и положил его в книгу « Мертвые Души» на сто тридцатую страницу и, ты не поверишь, мне приходится это выполнять, потому что иначе никак. Все боятся открыть свою личность и требуют анонимности, я сам понятие не имею, кому отвечаю и даю советы. Иногда приходится совать эти листочки в батареи, под столы в столовой и даже под эвакуационные планы и портреты. — Но есть же большая вероятность того, что может взять не тот человек. — Разумеется, но вряд ли кому-то захочется лезть за пыльный портрет Пушкина, который висит в крыле начальной школы. — И то верно. Их диалог прерывает учитель трудов — Дмитрий Анатольевич. — Мирон Янович, там вас Елена зовет, говорит, что срочно. — Господи, — Мирон закатил глаза, — хорошо. Подожди тут, Слава, — говорит психолог и быстрым шагом удаляется. — Да блять, что я фиалку от ахименесы не отличу что ли? — Слава опять обращает свой взор на цветок и, щурясь, замечает клетчатый листок с размазанной замазкой на краю. — Да ладно? Соблазн посмотреть это письмо мигом охватил парня, затуманивая здравый рассудок. Карелин понимал, что в принципе делать так нельзя, но он был почти на сто процентов уверен, что это письмо Дениса. Да-да, того самого задиры. Появился такой шанс узнать что-то секретное об этом человеке и так не хотелось упускать его. Еще и Мирон мог вернуться в любой момент. Сославшись на то, что все люди совершают ошибки, он ринулся к столу и, вытащив лист из-под коробки, начал шустро с осознанием читать, вникая в каждое слово. Глаза бегали по тексту быстро-быстро, местами останавливаясь и округляясь. Руки немного тряслись от давления всей ситуации, но как только Слава дочитал до конца и громко выругнулся матом, дрожь унялась. Положив письмо, откуда взял, Карелин сел на место и вытащил из рюкзака помятую вещь. Мирон явился через пару минут. — Вот, это ваше, — Слава протянул рубашку, — спасибо большое. — Не за что. — Кстати, то, что было вчера на приеме, это… — Игра, просто игра, — договаривает за него Мирон. — Да, именно она. Мне тут позвонили и мне надо идти. Был очень рад, узнать про ахименес и коробку доверия. — Хорошо. До свидания, Слава. — До завтра. Слава вышел за дверь и, прокручивая содержание письма, не верил сам себе. Теперь Чудиновский закроет свой рот в сторону Карелина навсегда.