Школьный психолог

Слава запомнил каждое слово, написанное ровным почерком, и забыть хоть одно было бы большой ошибкой. Теперь стало понятно практически каждое действие Дениса и с одной стороны Славе даже жаль его, но разве этот человек думал о чувствах самого Славы, когда унижал его? Слава не был жестоким или коварным человеком, просто устал жить в страхе. Как повелось, зверь, загнанный в угол — кидается и творит черт пойми что. Вот и Карелин пошел творить. Жаль, что уроки на сегодня окончены и все быстренько расползлись по домам и единственная душа в длинном коридоре следует в большой спортивный зал. Все ушли, но Денис никогда не был этими всеми. Играть в волейбол у него получалось более чем неплохо, и после уроков он со своими дружками иногда оставался совершенствовать свои навыки. Ручка двери легко поддалась и дверь растворилась. Сам зал пустовал, но вот из раздевалки был слышен один голос и насколько мог определить Слава, он принадлежал именно нужному ему человеку. Еще немного прислушавшись, парень понял, что Денис говорит по телефону. Переминаясь с ноги на ногу, Карелин все же зашел в раздевалку. В голове шумело от накативших мыслей. Денис стоял, держа в руках футболку и мобильный телефон. Его взгляд быстро метнулся на вошедшего парня и остановился на глазах. На лице легко читаемая злость. — Карелин? Ты чё сюда приперся? Вали, зал занят. — Чего такой злой, Денисик? — последнее слово Слава сладко протянул. Лицо Чудиновского исказилось в гримасе непонимания. — Или как там было? — парень задумывается на долю секунды, — не столь важно, верно? — Что за чушь ты несешь? Денис становится напротив Славы и смотрит внимательно так, выжидает. — Так вот ты чего такой плохой мальчик, Дениска. Что совсем не поддается на твои совращения, да? Так ты это, чулочки купи, вдруг поможет. — Откуда? Карелин, блять, что за нахуй? — прошипел он, и ловко прижал Карелина к стенке. Горячее дыхание раздраженного парня приходилось на шею и жгло кожу. Не знаю кому как, а Славе было неприятно это ощущать, можно сказать даже мерзко. Да честно говоря, Денис был мерзок Славе вдоль и поперек, от пяток до ушей. — А скажи, как это любить брата? Инцест, Денис, дело, конечно, семейное, но, Слава Богу, что у твоего Костика есть мозги, — парню смешно, он этого и не скрывает. Не сдерживает смех и хохочет в голос. — Сука, — кулак, неприятно для Славы, попадает под дых. Теперь хриплый смех звучит из-под скрученного парня. Перед глазами немного плывет, но он находит силы вернуться в предыдущее свое положение. — Ты-то бей, но это не изменит твоей любви к братику. Как тебе живется-то вообще? Плачешь еще после того самого случая? Денис ничего не отвечает, только потерянно водит глазами. В следующую минуты Карелин выбивает спиной дверь, но удерживается на ногах. — Вали, и не дай Бог, Карелин, об этом кто-нибудь узнает, я выбью все дерьмо с тебя, ты меня понял? — Ну да, — усмехается, — хрупкий мальчик Дениска всегда так делает, да? Готов на все я смотрю, чтобы он хотя бы замечал тебя? — Съебывай. — Уже ухожу, только помни, что все могут узнать твой маленький секрет. Слава уходит и теперь ему совсем не страшно. Денис оседает на пол и в голове всплывает отрывки того злосчастного письма. « Я люблю его, понимаете? Но дело не в том, что он парень, а в том, что… он мой брат», «Я на все готов». « Однажды я его поцеловал, а он отбросил меня от себя, назвав жалким педиком», « Я не хочу жить». Тот случай с поцелуем Денис помнит очень хорошо. Долгожданный День Рождения Кости Денис ждал долго, доходило чуть ли не до того, что тот зачеркивал дни на специально купленном календаре. И вот, распахнув глаза в солнечное утро двадцать третьего сентября, Денис, подорвавшись с кровати, побежал в комнату к брату, захватив подарок по пути. Костя мирно нежился в теплой кроватке, когда Чудиновский-младший ворвался в комнату.  — С Днем Рождения! — воскликнул Денис, прыгая на кровать. — Братишка, спасибо, — сонно улыбается, отчего появляются милые ямочки точно такие же, как и у самого Дениса. — Это тебе, — тянет ему светлую коробку с бережно завязанной лентой. Костя одаривает брата улыбкой и шепчет что-то себе под нос, тихонько смеясь. Такой домашний Костя очень нравится Денису. Еще с детства Денис брал пример у старшего и мудрого брата. Тот учил его драться и давать отпор хулиганам. Знал бы только он, что потом другим людям придется отбиваться от его маленького братишки-хулигана. Хорошие отношения между братьями были всегда, и нет ничего удивительно в милых и теплых разговорах. В коробке оказались комиксы, о которых давно мечтал именинник и красивый кожаный брендовый ремень. Подарок ему очень понравился, особенно комиксы, сам себе купить он, конечно, мог, но это не то, все-таки взрослый парень, двадцать один как-никак исполнилось. Вся эта домашняя атмосфера и разнеженный Костя дурно подействовал на Дениса. Одеяло сползло до бедер старшего, оголяя все, что находится ниже. Черт бы его побрал, спать только в нижнем белье, жарко ему видели ли. А теперь жарко стало и младшему, кровь забурлила, кураж охватил парня с головой, и это чувство толкало на сомнительные, но желанные действия. Денис медленно приблизился к лицу брата и коснулся его губ. В следующую секунду Денис оказался самым счастливым человеком, когда его не отвергли, но как только Костя отошел от оцепенения, то сбросил с себя руки парня и оттолкнул его. — Денис?! В ответ тишина и взгляд полный разочарования. Потом было поздравление от родителей, а вечером тусовка с друзьями, но Денис мирно сидел у себя в комнате и читал книгу. Его мысли путались, но он усердно продолжал читать. Когда ему это надоело, то он прилег на кровать и, обхватив подушку, бесслышно заплакал. Слезы одна за другой струились по щекам и единственное, что делал парень, так это иногда утирал их рукавом своей рубашки. Они никогда не вспоминали этот момент, но каждый знал, что оба помнят его. Домой Слава заявляется ближе к позднему вечеру. Он долго гулял, пытаясь унять дрожь в пальцах от произошедшего. Непонятное чувство удовлетворенности так и растекается по телу парня. Голова немного кружилась, а ноги подкашивались. Но все это отошло на второй план, как только Анна Викторовна сообщает дату свадьбы. До последнего Карелин надеялся, что избавится от отчима. Что она нашла в нем, он честно не понимал. Но он хорошо уяснил, что пятнадцатое декабря станет худшим днем в его жизни. Почти три недели и прощай даже такая относительно хорошая жизнь. На следующий день все в школе узнали, как выглядит злой Слава. Обычные пререкания с учителями напитались агрессией. Злобный взгляд получал буквально каждый человек, который только попадался Карелину на глаза. Ваня с истинным интересом расспрашивал, что случилось, но в ответ получал всё тот же холодный взгляд. Урок проходил за уроком, время, казалось, стало бежать вперед в десятки раз быстрее и остановилось лишь тогда, когда Слава встретил Мирона в коридоре после последнего урока, все бы ничего, но у психолога был разбит нос и белый пластырь красовался прямо посередине его переносицы. — Мирон Янович, а что с вашим носом? — бегло спросил подлетевший Слава. — Здороваться надо, Карелин. — Здрасте. — ЗДРАВСТВУЙТЕ, — повышает голос Мирон, — правильно говорится, ты зачем в школу ходишь? — ЗДРАВСТВУЙТЕ, — в тон собеседнику отвечает Слава, — что с вами произошло? Всем нутром Слава чувствовал, что Чудиновский тут явно замешан. Не верил он в такие совпадения. — Да так, ученик один, — нехотя произносит. И правильно делает. — Это Денис? Денис Чудиновский? — глазами бегает по лицу Яновича и смотрит так пронзительно. — Да, — головой качает и, резко её подняв, уставился на Карелина изучающим взглядом, — Карелин, ты же не хочешь сказать, что это ты?! Слава молчит, мысли вертятся с бешеной скоростью, и единственное, что он успевает сделать перед тем как Мирон начнет говорить, это приоткрыть рот. — Не ожидал, Карелин… Блять, не ожидал этого от тебя! Ты понимаешь, что ты вообще натворил? — Федоров потерял контроль над своей речью. — А что я натворил? Поставил уёбка на место? Какой я плохой. И да, мне жаль, что вас ударили, я этого не хотел. Разговор перешел границы разговора ученика и психолога, но никто из них и не собирался сбавлять обороты. По мнению самого Славы, он поступил более чем правильно, но вот Мирон считал совсем по-другому. — Дело не в моем носе, идиот! Чтоб ты знал, Дениса позорно выгоняют из школы, но это… — Да плевать мне, пусть нахуй валит отсюда, эта сука в страхе держала почти всех учеников, включая меня, постоянные избиения и оскорбления, ты охуел гнать на меня после того, что он делал? Бедный мальчик с невзаимной любовью к своему братику, это не повод вести себя как последняя тварь или ты считаешь иначе? — Слава задыхается от долгой речи и злости. Агрессия, что копилась со вчерашнего вечера, начала выливать прямо сейчас. — Все сказал? — Мирон медленно моргает и поднимает надменный взор голубых глаз. — Да. — Тогда до свидания, Слава, — говорит спокойным голосом, — а ты теперь себя уебком не ощущаешь? — задает вопрос и, не дождавшись ответа, быстрым шагом удаляется к своему кабинету. — Только если из-за того, что ты пострадал, — в пустоту отвечает Слава. Что касается Мирона, то у него противоречивые чувства. Он знал Дениса на все сто процентов, а Слава это неведанная им загадка, которую безумно хочется разгадать. Когда взъерошенный Чудиновский залетел в кабинет, Мирон сидел за столом и занимался бумажной работой. — Чем могу помочь? — Ох, вы уже помогли! — Что происходит? — Мирон поднимается и с интересом подходит к ученику, — я вам что-то сделал? Ответа Мирон так и не дождался, а вот удара с кулака в нос еще как. Янович отпрянул назад, зажимая нос и часто-часто моргая, видимо, пытаясь прийти в себя. — Я вам доверял, а вы! — Денис срывается на крик, и это было большой ошибкой. — Мирон Янович, что за крики тут у вас? — с улыбкой спрашивает зашедшая Елена Михайловна, но смех уходит мигом. Картина маслом, взбешенный ученик напал на школьного психолога, никаких вариантов, чтобы Денис остался в этой школе. Эта женщина, завуч, лучше умрет на месте, чем оставит такого ученика. Дальше было разбирательство и Чудиновского долго и с пристрастьем пытали, по-другому не назовешь, честное слово, только лампы в глаза не хватало. Мирон защищал Дениса всеми силами, потому что моментально сообразил, что произошло, но противная женщина затыкала ему рот и снова задавала один и тот же вопрос «По каким причинам ты, Денис, ударил Мирона Яновича?» Елена Михайловна по-дурацки щурила глаза, как в детективах по пятому каналу, будто пыталась заметить хоть что-то, хоть какой-нибудь знак, но ничего не было. По крайней мере, так думала она, но Мирону было прекрасно видно, как ученик напрягает ногу под столоном. Спустя минут двадцать этого цирка Денис сочинил историю о том, что Мирон толкнул его в столовой и не извинился, и именно за это получил по носу. Сказка для пятилетнего ребенка, но, как только это услышала завуч, она улыбнулась и прошептала: — Ну вот, сразу бы так. Поднимайся, в коридоре тебя ждет твой брат. То, что увидел Мирон в глазах Дениса, словами вряд ли можно передать. Боль, разочарование, страх, обиды и это все прекрасно дополняли внезапно накатившие слезы, которые заполонили половину глаза, моргнешь, и все щеки будут мокрые. Денис не моргал, а только смотрел стеклянными глазами на Мирона. Елена Михайловна пошла к двери первая и Янович, пользуясь случаем, наклонился к Денису и тихо начал говорить: — Денис, ты сильный, у тебя все получится, — голос выдался хриплым. — Но… — Я не держу зла на тебя, только пообещай, что ты начнешь новую счастливую жизнь. — Мирон Янович, я не могу. — Обещай мне. — Обещаю. — Вы чего там застряли? — напомнила о себе завуч. Все вышли в коридор, Денис уставился в глаза брата, ища там поддержку, но ничего похожего там не найдя, подошел к нему и опустил голову, пялясь в носки своих кроссовок. — Завтра можете прийти и забрать документы. — Я вас понял. — Голос у этого Кости был намного жестче, чем у Дениса. Сославшись на важные дела, хотя, казалось бы, какие дела могут быть важнее, женщина удалилась, стуча своими маленькими каблуками. — Мирон Янович, я прошу прощения у вас за моего брата, я с ним дома поговорю… по-мужски. — Да ничего страшного, это так царапина. — Ох уж эти добрые сердца, — улыбается не то, что неискренней улыбкой, скорее социальной. — Всего доброго. — И вам того же. Братья разворачиваются и уходят. Старший идет впереди, а Денис плетется сзади и, когда они уже почти скрылись за углом, оборачивается и улыбается, ну, а Мирон улыбается ему в ответ.