Школьный психолог

День свадьбы подкрался незаметно. Четырнадцатое декабря — день, которого больше всего боялся Слава, настал. Суета в доме Карелиных началась еще с самого утра. Анна Викторовна порхала словно бабочка по всей квартире, то и дело причитая о том, что никто ничего не успевает. Шум доносился отовсюду, постоянно что-то падало и летело в разные стороны. Гостей было в меру много. Со стороны мамы пришло всего ничего, все же остальные приходились на отчима. Бабушка, как и ожидалось, не приехала, заявив, что приболела. На эти слова Анна Викторовна понимающе покачала головой, хотя всем было прекрасно ясно, что это обыкновенная ложь. Свадьбу решили праздновать тихо, ограничившись собственной квартирой. Роспись была забронирована на четыре часа дня и, если говорить честно, то время и вправду поджимало. Загс находился неподалеку от дома. Стоило пройти буквально пару аллей и большие светлые буквы появлялись в поле зрения. Как только жених с невестой оказались рядом с заветным зданием, гости дали о себе знать не совсем трезвыми криками. «Чего и стоило ожидать, ссаный цирк» — подумал Слава. — Анька, хорошо выглядишь, — выкрикнул кто-то из толпы и показал палец вверх. Что есть, того не отнять. Анна Викторовна выглядела потрясно. Белый цвет всегда был ей к лицу, но это изумительное платье, подошло идеально, подчеркивая плавные изгибы фигуры. Кудри почти распались из-за мелкого снега, да и фата их хорошенько прижала, но даже все это не портило общей картины. Женщина с улыбкой на лице цокала небольшими каблуками сапог по асфальту, спеша к входу в помещение. Если Анна выглядела отменно и чувствовала себя уверенно, то ее суженый был по истине ряженый. Невооруженным взглядом было заметно, как чужд ему этот костюм, как все происходящее мало его волновало. Из-за каких-то технических проблем мероприятие задерживалось и это не могло не раздражать. Атмосфера накалялась, остроты ощущений добавляли комментарии дружков Лёши, которые все никак не могли угомониться. Славе было стыдно за все творящееся вокруг. Карелин вертел головой в разные стороны и не мог найти ни одного человека, с которым он бы мог поговорить и на время абстрагироваться от этих людей. Он находился тут, среди этих пьяных чудовищ, и не понимал, зачем все это нужно. По рукам этой гудящей толпы начали ходить бутылки черт пойми с чем. Карелину хотелось вырвать хотя бы одну из их и накидаться, но сам он пока оставался трезвым как стеклышко. Поставив свои росписи, новоиспеченные Лапины обменялись кольцами. Анна решила взять фамилию мужа, чтобы «начать новую жизнь». Теперь Слава остался одним Карелиным в этом доме. Леша, на секунду коснувшись губ жены, быстро отстранился и поспешил выйти на улицу. Уже дома, не успели гости толком расположиться, как Лапин начал раздавать всем бокалы с шампанским. — Пьём за мою любовь! — всё верещал Леша, подливая алкоголь, проходящим людям. Подруги матери, извинившись, культурно сбежали еще у ЗАГСа, что неимоверно расстроило женщину. Да и подругами назвать их было сложно, они учились вместе, оттуда все и пошло, а других не было вовсе. Веселье набирало обороты с каждым часом, и в квартире становилось жарко. Окна открыть не позволяла погода, а голова Карелина уже кругом шла от духоты и выпитого алкоголя. Выпил он немного, но развезло его будь здоров. Расходиться никто из гостей не собирался до самого утра. Узнав об этом, брови Славы взлетели вверх, и недовольная тихая речь выдалась из его уст: — Ну, конечно, блять, такое ведь счастье случилось. — Что ты там бормочешь себе под нос, сынок? — Сколько можно пить, — все причитал Слава, — да ничего, мам, жарко тут… Я пойду пройдусь. Лапина качнула головой в знак согласия и проводила сына взглядом. Тот быстро собрался и, схватив телефон, покинул квартиру. На улице стало полегче, но декабрьские морозы никто не отменял и в скором времени ступни парня начали предательски мерзнуть. — Черт, — завопил Слава, начиная прыгать на месте. Со стороны он смотрелся нелепо: нетрезвый молодой человек скачет на льду и, поскользнувшись, падает прямиком в сугроб, проваливаясь в свежий снег практически с головой. Вынырнув из своего нового убежища, Карелин, немного отрезвев, понимает, что не хочет домой от слова совсем. — Что же делать, — произносит парень, а сразу после сказанного, довольно хмыкает, склоняет голову в бок, опуская уголки губ вниз, мол «а почему бы и нет». Знакомая дверь черного цвета, обитая чем-то непонятно мягким, всплыла в сознание Славы, и спустя некоторое время парень выстукивал по ней какую-то мелодию. Хозяин квартиры не заставил себя долго ждать и появился на пороге в трусах и белой майке. — Слава? — Зачетно выглядишь, Мирон, — парень обвел Фёдорова пару раз глазами с ног до головы.— Я, конечно, извиняюсь, но не пустишь ли ты меня? В глазах Яновича читается явное недовольство, отнюдь не оттого, что ученик пришел к нему, а то, что тот пришел пьяный, но долька интереса все же присутствовала. — Проходи, где найти диван, ты уже знаешь. Слава кивает и, сняв верхнюю одежду, по привычке сначала идет прямо, а потом сворачивает за угол. Комната осталась точно такой же, как он ее запомнил в первую ночь. Следом заходит обеспокоенный Мирон и норовится включить свет, но не тут-то было. Карелин подлетает к выключателю за доли секунды и пресекает эту идею. — Давай не будем, голова трещит просто. Фёдоров соглашается с ним и спешит задать свой первый вопрос: — Что произошло? — А ты не помнишь… или я тебе не говорил? Ой, да плевать, — ведет парень разговор сам с собой, — свадьба сегодня была. Все пошло просто по одному месту, теперь я еще и единственный Карелин в семье, замечательно, мама решила взять фамилию Леши, — высказав это, Слава развел руками в разные стороны и плюхнулся на пол. Полминуты тишины и второй шлепок раздался рядом. Темно, ни черта не видно, глаза Карелина бегают по сторонам и все никак не могут уловить близсидящего Мирона, поэтому, чуть помедлив, Слава пустил в ход руки и схватившись, видимо, за ногу, пододвинулся ближе. Теперь они располагались напротив друг друга. Фёдоров не стал читать ему ненужные лекции по поводу того, что не стоит быть эгоистом и решать за другого человека, с кем ему проводить свою жизнь. Он просто поддержал его, говоря нужные теплые слова и главное, соглашался со всеми словами парня, ведь ему это было просто необходимо. — Ты правда считаешь, что я прав? — глаза обоих уже привыкли к темному помещению и теперь Карелин глядел на лицо собеседника. — Да, — выдыхает Мирон, — да, я так считаю, — и он не врал. После услышанного Слава, прикрыв веки, тянется к Фёдорову и неуверенно касается его губ.Чуть отстранясь, он чувствует дыхание Яновича и снова касается его губ на сей раз более уверенно. Сам же Мирон мечется внутри себя в незнание того, как поступить, хотя чего греха таить, однажды он уже представлял, как целует этого парня, в тот самый раз, когда они играли в эту гребаную игру в его кабинете. Тогда он усмехнувшись отогнал эту мысль подальше от себя. Жаль, что сейчас нельзя поступить точно так же. Наплевав на все эти «за» и «против» Мирон подался вперед и, положив свои руки парню на шею, поцеловал Славу в ответ. Поцелуй длился недолго, потому что, видимо, осознав, что происходит, Карелин подорвался на ноги и, встретившись взглядом с Мироном, бросился в коридор. Он быстро обулся, схватил куртку и выбежал, даже не попрощавшись. — Блять, — подытожил Фёдоров, смотря на свое покрасневшее лицо, — как школьник какой-то, господи. Дойдя до дома, Карелин окончательно протрезвел, но воспринимать произошедшее полностью отказывался. — Это все шутка, — засыпая, успокаивал себя Слава.