Самый молодой в истории: То, что увидит не каждый.

Вот что важно: быть готовым в любой момент пожертвовать тем, кто ты есть, во имя того, кем ты можешь стать. Махариши Махеш Йоги

К тому моменту, когда Романова добралась до следующей явочной квартиры, Клинт уже был уверен, на нее выписан контракт, и убийца уже готова нанести удар. Если вы достаточно долго в этом бизнесе, то нет ничего сложного, чтобы определить, когда миссия входит в завершающую стадию. Даже он сам, когда был готов, совершал ряд определенных действий, по которым можно было вычислить, что очень скоро произойдет убийство. Присев на корточки на крыше здания, Клинт внимательно разглядывал дом напротив, привычно ища возможные точки входа. Он не видел, что Романова вошла именно сюда, но был уверен, что не ошибся. Он и сам бы выбрал этот дом в качестве логова. - Умница, - пробормотал Клинт себе под нос. Романова была умна, в этом не оставалось сомнений. Ее выбор мест для конспиративных квартир только подтверждал это. Не найдя ничего подходящего, Бартон уже решил, что ему придется войти через главный вход, как вдруг увидел ее. Он увидел, как она разглядывает одну из точек, которую он отмел, как непригодную. Третий этаж, без каких-либо возможностей взобраться туда. Даже перепрыгнуть с другого здания не получится, слишком далеко. Для всех, кроме, может быть, самого Клинта, который умел делать то, о чем другие даже не подумали бы. Потом он перевел взгляд на убийцу номер два и спросил себя - к счастью, дикое головокружение почти прекратилось, и он мог думать - как ей удалось тоже выследить Романову? Какой нелепый случай столкнул их всех троих в одном месте в одно время? Клинт не думал, что вторая убийца знает о его присутствии. До сих пор она ничем не показала осведомленности, что за ее целью еще кто-то охотится. Но такую возможность нельзя было сбрасывать со счетов. Клинт давно уже жил по принципу - надейся на лучшее, готовься к худшему. Поняв, что Романова просто привычно проверяет возможности проникновения постороннего в свое тайное логово, Клинт сообразил, что у него есть очень немного времени, чтобы перебраться на ближайшую к нужному зданию крышу. Меньше чем за 90 секунд он пересек три крыши и замер на карнизе. Теперь от нужного дома его отделяло только одно здание. Но это будет так же сложно, как и тот вход, что отметила для себя Романова. Сейчас Клинт был на два этажа ниже, чем нужно, и поблизости не было ничего, кроме пары подоконников и выщербленного кирпича. Сначала ему нужно было перепрыгнуть на другую сторону переулка и зацепиться за трехдюймовый подоконник. Клинт нервно облизнул губы, прикидывая расстояние и угол. И, не отрывая взгляда от нужно ему окна, начал разбегаться. Большинство людей в мире решили бы, что самая ужасная часть прыжка - когда ноги отрываются от крыши. Внизу три этажа пустоты, а впереди - стремительно приближающаяся кирпичная стена. Но для Клинта Бартона это был самый любимый и захватывающий момент. Сердце замирало от восторга. Он словно бросал вызов силе тяжести. А самой нелюбимой частью было приземление. Носки ботинок скользнули по узкому подоконнику, правое колено врезалось раму, и Клинт едва успел ухватиться руками за старую деревянную конструкцию, молясь, чтобы она выдержала и не вывалилась на улицу вместе с ним. Рама устояла, Бартон поудобнее перехватился руками, сильнее уперся ногами и возблагодарил небеса за то, что Фил не видел этого прыжка. А потом начал медленно подниматься. Найти точки опоры для руки и ног оказалось не так уж сложно, сложнее было выбрать те, которые выдержали бы его вес. Подъем занял больше времени, чем он рассчитывал, но вскоре Клинт добрался до крыши, пригнувшись, пересек ее бегом и залег на краю. Романова уже открыла дверь и вошла. - Вот дерьмо, - выругался Бартон. Окно, которое, как он думал, принадлежало той квартире, которую она выбрала для себя, было на два этажа ниже и стекло в нем было разбито. Спускаться медленно не было времени. Волноваться о том, что он будет делать, оказавшись с ней нос к носу - тоже. Клинт мысленно представил, как Романова поднимается по разрушенной лестнице и понял, время вышло. Сейчас или никогда. Он активировал наушник. - Куратор, я вхожу. - Будь осторожен. Клинт не удержался от слабой улыбки. Если бы Фил видел его прыжок, у него случился бы инфаркт. Промахнись Бартон на дюйм, и быть ему неаппетитным пудингом на асфальте. Клинт подошел к краю. Наташа вошла в заброшенное здание, закрыла за собой дверь на четыре замка и массивный засов. И все равно она не могла отделаться от ощущения, что за ней следят. Того русоволосого парня, которого она настойчиво попросила отстать, видно не было. Она начала медленно подниматься по темной лестнице, придерживая рукой ноющие ребра, которые сломала несколько недель назад, на предыдущей работе. Нужно было убить того щенка. Сваляла дурака. Но он смотрел на нее такими глазами, словно не боялся, а был удивлен. Она не могла вспомнить, чтобы кто-нибудь так смотрел. А ведь он точно знал, кто она такая. Знал, и не боялся. Она знала, что за ней следят. Чувствовала его взгляд на себе, петляя по проулкам и заброшенным дворам. Но не ожидала столкнуться нос к носу. И еще больше не ожидала, что отпустит, лишь предупредив. Было в нем что-то, что возбудило в ней любопытство. И ей не захотелось убивать его. Она позволила ему жить. И теперь надеялась, что не придется пожалеть об этой минутной слабости. Едва Романова подумала об этом, как наверху раздался глухой удар, и что-то тяжелое покатилось по полу. Через секунду ее рука сжимала пистолет. Очевидно, он проигнорировал ее предупреждение. Что ж, на этот раз она не будет столь милосердна. Она убьет его, заляжет на дно, а потом вернется за Моро. Она бесшумно поднялась на третий этаж и осторожно заглянула в дверной проем, не зная точно, кого ждать. Он мог стоять в центре комнаты. А, скорее всего, должен был валяться в крови на полу, потому что иначе нельзя было влететь в полуразбитое окно. Но увидела она только осколки. Романова прищурилась и огляделась, но никого не увидела. Прислушалась, на миг ей показалось, что она услышала чужое дыхание. Это было первым и последним, что она уловила, а потом все ее чувства закричали, предупреждая об опасности, и что-то со свистом рассекло воздух. Она дернулась назад, почувствовала, колебание воздуха, и черная стрела, едва не поцарапав ей щеку, воткнулась в стену. Романова хотела открыть огонь по лестнице - единственное место, где он мог прятаться, но тут в стену воткнулась вторая стрела и помещение стало наполняться едким желтым газом. Кашляя, Наташа нырнула в комнату, стараясь не вдыхать. Тонкий свист, и стрела воткнулась в половицу, где только что стояла Романова. Наташа вскинула пистолет и зарычала, когда очередная стрела выбила его из ее руки. Припав к полу, она переползла за широкую деревянную колону и замерла. Рука медленно заскользила к ножнам на бедре. Над головой скрипнула балка, со скоростью кобры Наташа метнула туда нож и моментально выхватила из кобуры второй Макаров. Она увидела, как непринужденно избежав встречи с лезвием, с потолка соскользнула тень. Наташа вскинула руку с пистолетом, и в ту же секунду он натянул тетиву лука. Она нажала на спусковой крючок. Он перекатился через плечо и, оказавшись на одном колене, выстрелил. Второй пистолет был выбит из ее руки, так же, как первый. Но на этот раз стрела оставила глубокую царапину на ладони. - Довольно! - разъяренной кошкой прошипела она и отпрянула в тень. Клинт понял, что сейчас она бросится на него. Он увидел, как она поменяла позу, а потом прыгнула. Бартон потянулся было за стрелой, чтобы вогнать ее Романовой в глаз. У него был "чистый" выстрел, но что-то в глубине души помешало сделать его. Вместо этого Клинт перехватил лук и попытался использовать его, как боевой шест. В тот момент, когда она достала второй спрятанный нож, и лезвие мелькнуло в опасной близости от его лица, снайпер подумал, что это была не лучшая его идея. Луком он заблокировал удар, и попытался выбить оружие, но Романова уже присела и подсекла его ногу под колено, а потом развернулась и ткнула локтем в ухо. Клинт почувствовал, как выпал наушник. Не дав ей возможности опрокинуть себя на пол, он резко ударил ее локтем в бок и почувствовал, как прогнулось, треснув, ребро. Наташа зашипела. Клинт сделал шаг назад, высвобождаясь, в свою очередь, зацепил ее ногу и резко дернул на себя, одновременно сильно толкнув рукой в плечо. Романова рухнула на пол, как подкошенная. Задохнулась, побелела, как полотно, и инстинктивно прижала руку к правому травмированному боку. Но быстро пришла в себя, откатилась в сторону и, сгруппировавшись, прыжком снова оказалась на ногах. Клинт поднырнул под размашистый удар левой ногой и попытался ударить Романову луком в бок, но она блокировала удар и выбила оружие из его рук. А затем мощно ударила кулаком в скулу. Клинт покачнулся. Романова подпрыгнула и двумя ногами нанесла ему сильный удар в грудь. Он отлетел назад, приложившись спиной о кирпичную стену, а Романова, словно каучуковый мяч, оттолкнулась от пола и снова бросилась на него. С разбега уперлась правой ногой ему в бедро, левой пытаясь нанести сильный удар в голову. Клинт вскинул руки, защищаясь, и с трудом устоял, а Романова уже пыталась обвить ногами его шею. Он успел уклониться, каблуки убийцы лишь задели волосы, кувырком ушел в сторону и подобрал лук. Развернувшись, сильно ударил им Романову в правый бок, а, когда она побелела, добавил удар ногой в грудь, опрокинув ее на пол. Наташа тяжело дышала, прижимая руку к правой стороне тела. Черт побери, он был быстр. Быстрее всех, с кем ей приходилось сталкиваться до этого дня. А, кроме того, ей было трудно дышать, сказывалась полученная травма. Она подняла голову и увидела наконечник стрелы, нацеленной прямо ей в сердце. Она замерла, зная, что это конец. Все закончено. Он переиграл ее, кем бы он ни был, и она уже ничем не могла себе помочь. В этот момент она могла чувствовать только животный страх. Она никогда не позволяла себе бояться. Страх - это слабость. Испытывающий страх никогда не победит. А сейчас она точно знала, что проиграла. И от этого было еще страшнее. Наташа Романова боялась умереть. Боялась, что умрет в девятнадцать лет, оставив после себя только кровь и смерть. Больше у нее ничего не было. Короткая жизнь, окрашенная красным, которую закончит вооруженный луком парень, о ком она ничего не знает. Смерть будет такой же никчемной, как и вся ее жизнь. Парень подошел поближе. Он тоже тяжело дышал и его серо-голубые глаза внимательно смотрели на девушку, казалось, проникая в самую душу. Он держал лук так непринужденно, словно оружие было продолжением его руки, и Наташа знала, если он выстрелит, то не промахнется. Но он почему-то не стрелял, а просто смотрел на нее. Неожиданно в его глазах она увидела смятение и сумбур, царящий сейчас в его голове. Потом смятение сменилось пониманием. Словно он в свою очередь прочел ее мысли, увидел ее страх. Он не стрелял. Клинт не понимал, что происходит. Он победил. Она была в его власти, оставалось только спустить тетиву и все, миссия выполнена. Но что-то его останавливало. Он не мог выбросить из головы то, что произошло тогда в переулке. Она должна была его убить. Но не убила. Почему? Неожиданно для Бартона это стало самым важным вопросом, какой-то голос в голове кричал, чтобы он подождал, и он ждал. Смотрел и ждал. Он смотрела на нее, понимая, что не может ее убить. Она была напугана. Нет, она боялась не его, и даже не смерти. Она боялась, что умрет Черной вдовой - тем, кем она была почти всю свою жизнь, и уже никогда не будет никем другим. Клинт увидел свет. Свет, запертый в лабиринте темноты. Каждый нерв его велел ему ждать. Да, он мог ошибаться, но он должен был знать, почему. - Почему ты не убила меня в переулке? Она закрыла глаза и молчала. - Ты могла это сделать. То, что сейчас ситуация была диаметрально противоположная, осталось не озвученным. - Но ты этого не сделала и позволила мне жить. Почему? Она молчала. Просто открыла глаза и уставилась на него, не говоря ни слова. Ожидая смерти. - Ты знала, что я не единственный, кто послан за тобой? Ее глаза удивленно распахнулись. - Женщина. Высокая, короткие каштановые волосы, загорелая. Глаза Романовой коротко вспыхнули. - Она одна из вас, - подытожил Клинт. - Я больше не одна из них. Он с удивлением понял, что Романова пытается оправдаться. Он был рад, что, наконец-то, она заговорила, потому что толку от односторонней беседы немного. - Ты не так давно разорвала с ними отношения и стала брать свои собственные заказы. Это и привлекло к тебе наше внимание. И разозлило их. Зачем она здесь? Убить тебя? Романова покачала головой. Клинт кивнул. Такой кадр, как Наташа Романова, слишком ценен, чтобы ликвидировать его, не попытавшись вернуть в программу Черных вдов. Но и допустить, чтобы их выпускница бегала на свободе, работая сама на себя, они тоже не могли. - Я могу помочь тебе выбраться из Парижа. Ее брови немного приподнялись губы тронула недоверчивая улыбка. - Я даже помогу тебе убрать ее, нужно только придумать, как. - Мне не нужна твоя помощь, - в ее зеленых глазах было столько ненависти и гнева, что, казалось, они сейчас выплеснуться через край. Но Клинт не был уверен, направлены они на него, или на вторую убийцу. - Можно подумать, у тебя есть выбор. - Почему ты это делаешь? Тебя же послали убить меня. Убивай. - Потому, что я думаю, что живой ты больше нужна этому миру. Он и сам не был уверен в своем выводе, пока не произнес его вслух. После этой фразы в ее взгляде мелькнуло сначала смятение, а потом целая буря иных эмоций, многие из которых он даже не смог определить. Но Клинт прекрасно знал, каково это, быть убежденным в том, что миру будет куда лучше без тебя, но при этом слишком сильно хотеть жить, чтобы покинуть его спокойно и добровольно. Также он знал, что значит слышать это от другого, и спрашивать себя, почему этот другой говорит так уверено, особенно, зная о том, как и чем ты живешь? О, Господи, Фил его убьет! Неожиданно в позвоночник словно впились тысячи крохотных иголочек - верный признак тревоги. Он всего лишь на мгновение оторвал взгляд от Наташи, чтобы проверить дверной проем, а она уже коброй отпрянула в сторону. Рука скользнула к лодыжке, грянул выстрел и правый бок обожгло болью. Клинт мгновенно развернулся и выстрелил. Третий пистолет был выбит из ее руки. - Черт тебя побери, Романова! Она и глазом не успела моргнуть, как он наложил очередную стрелу. По его глазам Наташа поняла, что он крайне раздражен. Она впервые столкнулась с человеком, который был всего лишь раздражен после того, как она в него стреляла. Тремя этажами ниже с диким грохотом вылетела входная дверь. Он не солгал. Они нашли ее. - Выбирай, Романова. Ты можешь умереть сейчас, а можешь пойти со мной и остаться жить. Она чуть подняла голову, взглянула ему прямо в глаза и поняла, сомнений не осталось. Он выстрелит в нее, не раздумывая ни секунды. Но никогда прежде, ни в одних глазах Наташа не видела такой искренности. Она кивнула. - У тебя есть еще оружие? Наташа вздохнула. Он имел полное право задать ей этот вопрос, учитывая, сколько раз она покушалась на его жизнь. И если она не хочет, чтобы он пустил стрелу ей в сердце и в будущем, ей придется очень постараться, чтобы заслужить его доверие. Наташа, молча, вытащила два оставшихся ножа и с удивлением услышала. - Держи их поближе. И пожалуйста, постарайся меня не убить. Запомнишь? Она снова кивнула. Он вздохнул и пошел собирать стрелы и выбитые ими пистолеты. Наташа не удивилась, когда он рассовал огнестрельное оружие по карманам своих черных штанов, а не вернул ей. Пока его доверие простиралось только на ее обещание не убивать его, но не далее. На лестнице послышались шаги. Клинт подошел к окну и поманил Романову за собой. Она подошла, сгорая от любопытства, как он предполагал спускаться вниз с третьего этажа. Он нажал на своем луке какую-то кнопку, дождался щелчка и вытащил из колчана стрелу, за которой потянулась тонкая, но явно прочная веревка. Он вскинул лук и пустил стрелу вниз, через темный переулок. Она воткнулась в стену дома напротив, примерно в восьми футах над землей. Привязав другой конец веревки ко второй стреле, он закрепил ее на оконной раме. Неожиданно на лестнице стало тихо, а потом скрипнула ступенька возле самого дверного проема. Клинт моментально наложил стрелу и выстрелил в том направлении. Стрела вонзилась в ту точку, куда попала самая первая, которую он пустил в Романову. Наташа готова была поклясться, что если бы она пригляделась, то увидела, что стрела воткнулась в дырку, оставленную ее предшественницей. Он вскочил на подоконник, поманил ее за собой и забросил на веревку лук, ухватившись за его концы. Повис, проверяя, выдержит ли он вес, и на миг Наташа увидела вспышку боли в его глазах. - Пора линять. Не раздумывая, она обхватила его руками за шею и прильнула всем телом. Он оттолкнулся ногами от подоконника, и они очень быстро заскользили по веревке вниз. - Прыгай! Наташа послушно разжала руки. Ударившись ногами о землю, она перекатилась через плечо, шипя от боли в боку. Через мгновение он выпустил один конец лука и спрыгнул рядом с ней. Встав на колено, нажал на луке какую-то кнопку и быстро пригнул Романовой голову. В окне помещения, которое они только что покинули, прогремел взрыв. - Вперед. Это ее немного замедлит. Наташа кивнула и поднялась. Неожиданно она ощутила влажность на кончиках пальцев. Взглянув на руку, увидела кровь. Повернула голову в сторону своего несостоявшегося убийцы, а теперь спасителя. Его кровь. Его, казалось, совсем не беспокоила пуля в боку, и Наташа вдруг вспомнила о другом человеке, которому она тоже выстрелила бок, а тот продолжал ее преследовать, как ни в чем ни бывало. Она схватила парня за руку, развернула к себе и быстро ощупала спину. - Ты… ты тот телохранитель с вечеринки. - Обязательно выяснять отношения сейчас? - в его словах было больше нетерпении, чем удивления, и ей захотелось дать ему подзатыльник. Почему-то она была уверена, что он часто вызывает у людей подобные желания. Зная, что они теряют драгоценные секунды, она все-таки стояла, разглядывая его с головы до ног, и думала, почему она не разгадала его сразу? Почему не поняла, какой он опасный противник? - Как я тебя не раскусила? Он ухмыльнулся, а потом перевел взгляд на дом, и быстро дернул Романову на себя, за угол. В стену, ровно в том месте, где только что была ее голова, ударила пуля. Он опять спас ей жизнь. - Вы бывшие напарницы, что ли? Наташа не ответила. Она думала. - Подземка, - коротко бросила она через секунду, не веря самой себе, что сотрудничает с тем, кого послали ее убить. Он кивнул, и они бросились бегом, слыша за спиной, как их преследовательница спускается по той же самой веревке, которой воспользовались они. Пробежали квартал, а затем Наташа резко свернула направо. Клинт промчался мимо, но потом остановился и сделал ей знак, следовать за собой. - Сюда, - возразила она. - Ближайшее метро через три квартала. Он чуть выгнул бровь. - А если прямо, то через полтора. Наташа прищурилась, открыла рот, чтобы поспорить, но он поднял руку, пресекая спор в зародыше. - Мне бы очень хотелось привести тебе массу аргументов в свою пользу, но пока я буду это делать, твоя подружка нас догонит. Наташа оглянулась и в конце квартала увидела преследовательницу. София! Романова схватила Клинта за руку и потащила его за собой, направо, к станции метро в трех кварталах от них. В два прыжка преодолела лестницу вниз, и только покачала головой, когда Клинт просто скатился следом по перилам. Оба легко перепрыгнули через турникеты. В турникет ударила пуля, посыпались искры. Клинт неожиданно остановился и достал стрелу. - Садись в любой поезд на восток. Я тебя догоню. В метро было пусто, время приближалось в полуночи, но люди на станции все-таки были. Неясно, чего они больше испугались - выстрелов или человека, вооруженного луком, но начались крики и паника. - Почему на восток? - спросила Наташа, стараясь перекричать начавшийся хаос. Он развернулся и бросил на нее один, но весьма красноречивый взгляд. А потом спустил тетиву. Станция наполнилась дымом. - Хорошо, - проворчала Романова. Она бежала по платформе, он следом за ней в нескольких шагах. Она слышала, что его дыхание с каждой минутой становится вся тяжелее, и думала, что София поймает их. Как бы физически вынослив и силен ты ни был, пуля в боку замедлит любого. Но пока он бежал на шаг позади нее, и не выказывал никаких признаков слабости, кроме учащенного, шумного дыхания. Он махнул рукой в сторону поезда, справа от них, и она послушно повернула. В тот миг, когда Наташа прошла в дверь вагона, он развернулся и вскинул лук. Она знала, что он делает, прикрывает их отход. Он хотел убить или хотя бы ранит Софию, чтобы замедлить ее, но сильная задымленность и мечущиеся по платформе люди практически лишили его такой возможности. А, кроме того, София тоже была отлично подготовлена. Наташа услышала звонок и поняла, что двери сейчас закроются. Она сверлила взглядом спину лучника, но он не шевелился, казалось, не слыша предупреждение. Она увидела, как он вскинул лук, почти касаясь щеки большим пальцем и чуть развернулся вправо. Наташа взглянула в ту сторону и заметила женщину в черном с оружием в руках, присевшую за колонной. Наташа снова взглянула на лучника. Она могла бросить его. Он на станции, и все его внимание сосредоточенно на Софии. Он даже не слышал сигнала к отправлению. Она могла бросить их друг на друга и сбежать. Кто стал бы ее обвинять? Они оба пытались убить ее. Но он не убил, даже когда мог. - Потому, что я думаю, что живой ты больше нужна этому миру. Черт. Наташа рванулась вперед, схватила его за воротник куртки и дернула на себя. Она едва успела протащить его через двери, как они закрылись, защемив его ногу. Наташа упала на колени и, ухватив его за штанину, потащила ее на себя, надеясь, что успеет до того, как двери автоматически откроются, но опоздала. Она увидела, как, выскочив из-за колонны, София бросилась к ним, стреляя на ходу. Двери начали закрываться, Наташа бросилась вперед, чтобы прикрыть собой оказавшегося под огнем парня, но воздух со свистом рассекла стрела, едва не оцарапав ей щеку. Клинт лежал на спине, держа перед собой лук. Романова увидела, как стрела проскользнула в щель закрывающихся дверных створок, но не успела заметить, куда она попала. Склонив голову под градом пуль и сыплющегося сверху разбитого стекла, она потащила Клинта в проход между сиденьями. И только когда поезд тронулась, она осторожно приподняла голову и с удивлением увидела черное древко стрелы, торчащее из бедра разъяренной Софии. Убийца одной рукой сжимала стрелу, а другой продолжала вести огонь по отъезжающему поезду. Судя по шевелящимся губам, она выкрикивала проклятья. Выдохнув, Наташа осторожно поднялась на ноги. Рядом с ней так же осторожно поднимался с пола Клинт. Ту руку, которой он не сжимал лук, парень прижимал к правому боку. Лучник был бледен, одна сторона лица заляпана кровью, сочащейся из глубокой царапины на лбу. Наташа вдруг поняла, что у него еще и сотрясение, за которое он тоже должен благодарить ее. Ей повезло, что он не отправился зализывать свои раны. Ей повезло, что он не перестал ее преследовать. Ей повезло, что он оказался не тем, кем она его считала. - Кто ты? Он вздрогнул, глубоко вздохнул и, кажется, задумался, словно не зная, как ответить. Потом одним привычным движением сложил лук, бросил его на сиденье и потянулся рукой к уху. - Дерьмо. Выругался он тихо, но она услышала. - Ну? - Бартон. Клинт Бартон. Она перебрала в уме имена. Ничего знакомого. - Тебя послали убить меня. Он снова вздохнул и упал на сиденье рядом с луком. - Да. - Но ты не сделал этого. - Очевидно, - он рассеянно взглянул на кровь на руке, а потом снова прижал ладонь к ране. - Почему? Еще один вздох, свободной рукой он полез в карман за сотовым. - Трудный вопрос, да? Взглянув на экран, он с облегчением увидел, что связи нет. Понятно, что начальство рано или поздно узнает, что он сделал, и ему очень не хотелось торопиться с докладом. Он взглянул на сидевшую напротив Романову и вдруг со всей серьезностью почувствовал тяжесть принятого им решения. Романова - Наташа Романова. Которая пыталась убить Моро. Которая стреляла в него. Дважды. Которую он поклялся выследить и убить, а вместо этого помог бежать. Святое дерьмо. Фил будет вне себя. Опять. Конец главы 7. Анонс: Она выглядела разочарованной, и, если он не ошибся, слегка обиженной. - И что делает тебя отличным от всех прочих людей? - Я вижу сквозь дерьмо. Это моя суперспособность.