Самый молодой в истории: То, что увидит не каждый.

Как только жертвенность вменяется человечеству в обязанность она теряет свою ценность. Эрнест Ренэн.

Какая-то часть Наташи сожалела о том, что стены в этой тюрьме не звуконепроницаемые, потому что тихий разговор, из которого она могла слышать только интонации, сводил ее с ума. А другая ее часть очень не хотела знать, о чем именно идет этот приглушенный разговор, особенно, когда он переходил на повышенные тона. Романова смогла разобрать несколько слов только, когда полный, неповоротливый темнокожий мужчина принес что-то в соседнюю камеру, где, она знала, заперли Бартона, и дверь какое-то время оставалась приоткрытой. Кровь и антибиотики. Значит, тот человек, который вошел в камеру вместе с агентом Коулсоном, врач. И, судя по голосам, это врач в настоящее время был очень сердит на Бартона. Честно говоря, Наташа была раздражена. Во-первых, потому что ее не должно было волновать, что происходит в соседней камере. Но почему-то с той минуты, как она устроила Клинту сотрясение мозга, он интересовал ее все больше и больше. Поэтому, не в силах разобрать, что именно происходит за стеной, она злилась все сильнее и сильнее. А с другой стороны , если бы стены не пропускали звук, она оказалась бы в абсолютной тишине. А это было бы куда хуже. Мимо ее двери, чеканя шаг, к камере Бартона прошли несколько вооруженных людей, Наташа заинтриговано проводила их взглядом. Когда в самолетном ангаре Бартона назвали "врагом", было понятно, что он не привык к подобному обращению. А вот ей не впервой было чувствовать себя "чужой среди своих". Но, к нему, хотя бы пригласили врача. Программа ее обучения не предусматривала такой привилегии. Наташа почему-то испытывала неловкость, что из-за ее стрельбы ему потребовалась медицинская помощь, но тогда это казалось единственно правильным действием. Она могла убить его, а он дал ей защиту и доверие, которого она не заслужила. Наверное, когда она вместо сердца пустила пулю ему в бок, ее рукой тоже управлял какой-то инстинкт. Нужно было взять себя в руки, собраться, перестать киснуть и сосредоточится на чем-то серьезном. Например, на своих ушибленных ребрах. Но, почему-то, не получалось. Почему-то Наташа постоянно думала о том, что он начал помогать ей еще до того, как узнал, что ей можно доверять. Может быть, потому что ей был любопытен (совсем немного), это невысокий светловолосый паренек с красивыми серо-голубыми глазами, который мог убить ее… но не убил. Ее невеселые мысли прервали голоса, настолько громкие, что, прислушавшись, она смогла разобрать слова. Дверь в камеру Бартона снова приоткрылась, и Наташа вся обратилась в слух, чтобы узнать, что происходит с человеком, спасшим ей жизнь. - У нас есть приказ немедленно доставить арестованного в зал заседаний Совета. Наташа не знала, что это за "зал", в котором заседает "Совет", но интонации ей очень не понравились. - Вас всего четверо? Это оскорбление для меня. Бартон. Даже после такого краткого знакомства она уже легко отличала его голос и ядовитый, саркастический тон. Минуту стояла тишина, потом снова заговорил Клинт. - Отлично. Вперед. Не будем заставлять Совет ждать. То, с каким пренебрежение он выплюнул слово "Совет", ясно далее ей понять, как Бартон относится к этому органу власти. И тот, явно не обожал его в ответ. - Клинт, ты не можешь вот так взять и выдернуть иглы. - Ну я же не могу тащить пакеты с собой. Фил, я потеряю их на первом же повороте. Уй! Наташа чуть склонила голову к плечу. То, как общались между собой эти два агента сейчас, разительно отличалось от их общения тогда. По телефону Бартон был резок и сильно нервничал. На взлетной полосе в воздухе висело такое напряжение, что его можно было потрогать руками, и за двенадцать часов полета ситуация ничуть не улучшилась. Что-то промелькнуло между ними в ангаре, когда агенты арестовывали Клинта, но все затмила неприятная ситуация. Теперь же она слышала их разговор громко и четко. Эти два человека были не просто куратором и агентом. Они были чем-то большим. Возможно, друзьями. Нет, не так. Интонации в их голосах указывали на то, что они слишком хорошо знали друг друга. НЕ просто друзья… члены семьи. Больше Наташе не удалось ничего услышать. Клинта под конвоем провели мимо ее камеры. Романовой очень хотелось прижаться носом к стеклу, чтобы проследить, куда его поведут, но она с трудом заставила себе сидеть на месте. Ей должно быть все равно. Но, почему-то, не было. Его теперь считали врагом, предателем, человеком, пошедшим против своих, угрозой. И это все из-за нее. И если то, что она услышала в голосах Бартона и Коулсона правда, если они на самом деле больше семья, чем коллеги, то, позволив ей жить, Бартон рискует потерять нечто большее, чем просто работу. Он осознавал риск, когда смотрел на нее и решал, что за нее стоит бороться? Если они оба смогут выпутаться из этого дерьма, в чем она не была уверена, то этот долг она никогда не сможет заплатить. Дорога до зала заседаний Совета должна была раздражать Клинта, она же его оскорбила. Его провели в наручниках, под охраной через всю базу ЩИТа, и все сотрудники от руководителей до уборщиков, от старожилов до зеленых новобранцев таращились на него. Но беспокоило Бартона не это. Он с самого первого дня в агентстве был чужим для всех, и прекрасно знал, какие ходят о нем слухи, и что думают люди. Беспокоили Клинта Тодд Брайн и Дэн Уилсон, которые маялись у дверей зала заседаний. Уилсона он уже видел сегодня, но одно дело при этом сидеть в камере на койке, а другое — прийти под конвоем и в наручниках. А Брайн, казалось, вообще не понимал, что происходит. Клинт знал этих людей. Он дружил с ними и уважал их, и то, что они увидели его таким, было оскорбительно. Когда конвой остановился перед дверью, он с невероятным трудом заставил себя не опускать голову, а встретиться с друзьями взглядами. Уилсон внимательно следил за выражением его лица, и явно ругался про себя, что две капельницы, которые он поставил, так и остались висеть на стене в камере. Брайн изо всех сил пытался не выказывать своего разочарования, но у него плохо получалось. Он первым отвел глаза, не в силах заставить себя смотреть на скованного Клинта. Бартон вздохнул и уставился в пол. Он все сделал правильно. Он даже убедил Фила встать на его сторону. И плевать кто и что думает. Вернее, он думал, что ему будет плевать, пока ему вот так, при всех, не отвесили оскорбительную пощечину. И Клинт даже думать не хотел о том, что скажет ему Фьюри. - Директор ждет в зале, - вдруг произнес Уилсон. - Он хочет, чтобы ты вошел один. - Что? - не совладал с собой Фил. Уилсон торопливо вскинул руки. - Не убивай посыльного. Я просто передаю приказ. Его взгляд, брошенный на Клинта, был полон сочувствия. - Все в порядке, Фил, - Бартон решил, чтобы ни на кого больше не смотреть, сосредоточиться на двери. - Я справлюсь. Наступившая мертвая тишина показала ему степень недоверия друзей в подобную возможность. - А наручники можно снять? Маркус уставился на заключенного. - Серьезно? Я думаю, если у меня вдруг сорвет крышу, Фьюри со мной справится. Маркус продолжал молчать. Клинт вздохнул. - Тогда хотя бы дверь открой! Я гибкий парень, но даже у меня есть границы. Фил шагнул вперед, взял подопечного за бицепс и подвел к двери. - Помнишь, что ты мне сказал? - тихо спросил он, прижимая ладонь к сканеру. - Не забывай, насколько сильно ты в это веришь. Дверь открылась, и Клинт вошел в зал. Экраны еще не работали, зал был пуст, в центре стоял Фьюри и еще один парень, обеспечивающий связь, прятался за пультом. Клинт подошел и встал лицом к лицу с Директором. Насколько минут они, молча, смотрели друг на друга. Фьюри и раньше на него сердился, иногда Клинт доводил его до белого каления, но сейчас градус взбешенности Директора зашкаливал за все мыслимые пределы. Клинт даже подумал, уж не собирается ли Фьюри лично просить Совет вышибить его из организации. - Когда все будет закончено, нам предстоит серьезный разговор. Клинт ждал этого разговора еще меньше, чем разбирательств с Советом. Он ненавидел Совет, с удовольствием дразнил их, не давал издеваться над собой, и ему было плевать, что они о нем думают. Но Директор… тут другое дело. Нет, он все еще считал своим личным долгом выводить Фьюри из себя, но при этом Бартон искреннее и отчаянно уважал его. Директор ему нравился. И от этого разговора он ждал еще меньше приятного, чем от допроса Советом. Он боялся услышать, как низко пал в глазах Фьюри. Не дожидаясь ответа, Ник кивнул. Экраны замерцали и, один за другим, на них стали появляться силуэты. - Свободен! - рявкнул Фьюри, и техник испарился, словно его и не было. Клинт расправил плечи и повернулся к экранам. - Агент Бартон. Да, этот человек явно наслаждался ситуацией. Номинальный лидер Совета был одним из самых нелюбимых Клинтом Бартоном людей. Очень часто Клинт многое бы отдал, чтобы стереть самодовольную ухмылку с его неприятной физиономии. - Вас обвиняют в нарушении прямого приказа и предательстве. Если мы были в вооруженных силах… - Но мы не в вооруженных силах. В зале воцарилась тишина. Совет явно не рассчитывал на подобную дерзость со стороны арестованного. А внутри у Клинта все просто бурлило. Эти люди понятия не имели, что означает работать ради чего-то, кроме личной выгоды. И они собираются судить его за решение, которое он принял в ситуации, известной им лишь по кино. Фил был прав. Он должен стоять до конца и закончить, что начал. - Давайте, вы перестанете притворяться, будто понимаете, что такое "приказ" и перейдете к сути. Даже Фьюри уставился на него, хотя выражение лица Директора была абсолютно непроницаемо. - Хорошо. Объясни Совету, почему ты отказался от убийства. - Я принял иное решение. И не в первый раз. - У тебя нет полномочий принимать такие решения. - Фигня, - в зале опять воцарилась напряженная тишина. - Это я нажимаю на курок. И, когда я на миссии, я принимаю решения. - Это мы нажимаем на курок, агент Бартон. Мы наводим оружие на цель. Ты - всего лишь пуля. Твоя работа заключается в том, чтобы поразить цель, на которую тебя навели. Что-то в груди Клинта Бартона щелкнуло. Он больше не был просто пулей. Он был человеком с правом принимать свои собственные решения, особенно, когда дело касалось взятия чьей-то жизни. - Моя работа состоит в том, чтобы действовать на благо ЩИТа и стран, которые он защищает, - громко и четко произнес он. - Я выполнил свою работу, чтобы вы ни думали. Наступившую тишину можно было пощупать и попробовать на язык. - Не знаю, о чем, черт побери, ты говоришь, но… Но Клинт уже был в своей стихии. Он понял, что отступать некуда и теперь закусил удила. - Совет даже не рассматривал возможность вербовки Романовой в качестве агента. Почему? - Решения Совета - не твое дело! - Но мое! - от голоса Фьюри задрожали стены. - У Романовой такие навыки, которые сделали бы ее самым ценным агентом организации. Ценнее Бартона. Попытка перевербовать ее должна была стать вашим первым шагом. Но, вместо этого, вы приказали устранить ее. Почему? - Наташа Романова - опасная и жестокая убийца. - А мы кто? - усмехнулся Ник. - Монахи? Мы все тут жестокие и опасные. Единственно, что у нас с Романовой разного - стороны, на которых мы находимся. Клинт мысленно поаплодировал Фьюри. - Директор Фьюри, мы здесь не для того, чтобы осуждать методы работы Совета. Мы должны решить судьбу агента Бартона. - Именно, - Фьюри шагнул вперед и встал перед Клинтом. - Агент Бартон под моим непосредственным командованием и, поправьте меня, если я ошибаюсь, - в тоне Ника Клинт услышал столько яда, что с трудом удержался от улыбки, - это автоматически лишает Совет полномочий наказывать моего агента. У мужского силуэта на экране, казалось, сейчас дым повалит из ушей. - Если бы речь не шла об увольнении из рядов ЩИТа, - возможно. Но мы говорим именно об этом. Увольнение автоматически означала, что его имя включат в список потенциальных угроз. Клинт увидел, как Фьюри расправил плечи, и неосознанно сделал тоже самое. - Этого не случится. Черт побери! Фьюри защищает его! Клинт в шоке уставился в спину Директора. - Простите? Что дает Вам право… - Когда я узнавал в последний раз, я был Директором этой гребанной организации. И я не потеряю своего лучшего агента из-за того, что Совет не успел вовремя вытащить головы из задниц, и ему пришлось самому принимать решение. - Директор Фьюри, Совет имеет полное право уволить агента за нарушение им своих обязанностей. - Которых не было! Насколько вижу я, агент Бартон изыскал возможность, которую похерил Совет. И он добыл для организации нового, ценного агента. То есть, сделал то, чему его учили. - Директор… - Благодарю, что потратили свое время, но, думаю, ситуация более чем ясна. - Есть еще вопрос агенты Бар… - Все, что касается агента Бартона больше не касается Совета. Я сам разберусь со своим агентом. Фьюри развернулся, ушел к пульту, нажал там какую-то кнопку, и экраны почернели. Клинт, молча, пялился на черные четырехугольники, где недавно были силуэты. Фьюри прошагал к двери и распахнул створки. - Отведите Бартона обратно в камеру. Я вызову его, когда решу, что с ним делать. Ошеломленный Клинт покорно проследовал за четырьмя охранниками. Он перехватил взволнованный взгляд Фила, топчущегося у дверей, и, все поняв без слов, кивнул в ответ. - Я приду к тебе через пару минут, - пообещал Коулсон и понесся следом за уже удаляющимся за угол длинным черным пальто. Что, черт побери, только что произошло? Фил завернул за угол и увидел Фьюри, стоящего на открытой площадке перед своим кабинетом и с высоты наблюдающего за сердцем центра управления базой. Руки Директора сжимали перила так, что казалось стальные ограждения сейчас раскрошатся в пыль. Фил вздохнул. Медленно подошел и встал рядом. Целую минуту они просто смотрели вниз. Неожиданно в центре управления воцарилась тишина, все сотрудники замерли и уставились на закованного в наручники Клинта Бартона, который под конвоем возвращался обратно в свою камеру. - Совет не получит его, Фил. Коулсон рвано выдохнул. - Спасибо. Фьюри повернул к нему голову и сверкнул единственным глазом. - Я сделал это не для тебя, и уж тем более, не для Бартона. Я сделал это потому, что он, черт бы его побрал, лучший полевой агент из всех, что у меня сейчас есть, и в него вложено слишком много сил и средств, чтобы из-за одной ошибки скармливать его шакалам. - Ошибки… - Фил сам не понял почему, но слово задело его, словно оно было чужим, лишним, неправильным, несоответствующим тому, что произошло. Фьюри развернулся к нему всем телом и скрестил руки на груди. - Именно! Он совершил ошибку, и теперь мы должны разгребать последствия. - Но Романова станет отличным агентом, это нельзя отрицать. - Станет. Если ее можно будет обучить. А вдруг это просто уловка, чтобы проникнуть в организацию и разрушить ее изнутри? Если она готовит диверсию, а мы оба знаем, что на это она более чем способна? Фил потер лицо ладонями. - Клинт не так глуп. - Я тоже на это надеюсь. Коулсон понял, что закипает. - Он слишком проницателен, чтобы позволить так манипулировать собой. И Вы это знаете не хуже меня. Фьюри вздохнул и скривился, как от зубной боли. - Он всегда был слишком проницательным, на свою голову. Губы Фила тронула слабая улыбка. Пару минут они стояли в тишине, а потом снова заговорил Ник. И тон его голоса был очень серьезен. - Бартон всегда пытался нарушать границы, Фил. Он всегда перешагивал их, хотя бы на миллиметр, смеясь при этом нам в лицо. Но на этот раз шаг оказался слишком большим. Единственная причина, по которой я не позволил Совету выпинать его вон, мне очень жаль терять такого сотрудника. - Я понял. - Но не сомневайся, он ответит за инцидент. У меня длинный список всякого разного дерьма, и Бартон его возглавляет. Я хочу видеть его в своем кабинете через десять минут. Фил кивнул. Он и не ждал, что Клинт дешево отделается, но уж лучше отвечать перед Фьюри, человеком, которому Бартон явно не безразличен, чем перед Советом. И, может быть, именно Ник поможет ему понять, почему Клинт сделал то, что сделал. Фьюри развернулся, чтобы уйти к себе, но Фил окликнул его. - Сэр. Тот повернулся обратно и чуть выгнул бровь в ожидании. - Я знаю, что он поступил неправильно. Я знаю, что он заслуживает того наказания, которое Вы выбрали для него. - Но? - Фьюри вздохнул. - Но Клинт никогда ничего не делает без причины. И мы с вами знаем это лучше других. Ник закатил глаза. Коулсон прекрасно понимал, чтобы принять образ мышления Бартона требуется время. Много времени. - Мы дали ему чертову тучу причин убить ее, Фил. Коулсон кивнул. - И он все равно не сделал этого, сэр. Значит, у него нашлась хотя бы одна, но более веская. Он прекрасно понимал, что рискует всем, и все же пошел на этот риск. Он не стал бы так поступать, если бы не был уверен в своей правоте. Фьюри медленно склонил голову к плечу. - А ты, Фил? Ты думаешь, он был прав? Он? Он все еще не уверен. Но поддерживает ли он подопечного? Несомненно. После всего, что Клинт сделал для этой организации, для него лично, он заслуживает поддержки. - Я думаю, мы не получим ответа на этот вопрос, пока ее не начнут обучать. Фьюри кивнул. - Я просто хочу, чтобы, говоря с ним, Вы помнили, что у него были причины, нравится нам это или нет. - Я понял тебя, Фил. Но я не могу позволить своим агентам говорить "нет" на задании каждый раз, когда этого захочет их левая пятка. Я не могу спустить дело на тормозах только потому, что это Бартон. - Я знаю. И я знаю, что он должен был выбрать другой путь решения проблемы. - Тогда ты понимаешь, что я не могу просто отшлепать его. Он заслужил реальное наказание. Фил кивнул. - В ближайшем будущем его ждут самые дерьмовые миссии, и ему придется очень постараться, чтобы вернуть мою к нему благосклонность. Губы Фила дрогнули. - Благосклонность? К Бартону? Фьюри усмехнулся. - Тяжелый предстоит путь, да? - потом он перестал улыбаться. - В моем кабинете через десять минут, а потом он выкатится вон с моей базы! Мне плевать, куда ты его зашлешь, просто убери его отсюда, потому что прямо сейчас мне очень хочется убить его своими руками. Фил в который раз кивнул. Он прекрасно понимал степень расстройства Директора, у него и самого закипала кровь, когда он вспоминал все, что учудил на этот раз подопечный. - Я могу отправить его в Узбекистан. Миссия уровня один. Достаточно дерьмово? Фьюри согласно кивнул. - Но, боюсь, Дэн будет возражать, - Фил чувствовал, что должен предупредить Директора. - Я разберусь с Уилсоном. Собери файл, вручи Бартону, и пусть катится. Фьюри развернулся и скрылся за дверьми кабинета. Фил выдохнул. Они победили. Почти. Клинт в безопасности, Романова… здесь. Осталось только восстановить разрушенное Бартоном доверие. И если кто сможет сделать это на миссии уровня один, только Клинт. Клинт стоял, смотрел на дверь кабинета Директора Фьюри и ждал. Он уже постучал, но Директор явно испытывал его терпение. И Фьюри, и сам Клинт давно уже поняли, что терпение - то, чего у Бартона было в избытке и в тоже время катастрофически не хватало. Два года и четыре месяца назад. Клинт пожевал губу, покачался с пяток на носки и обратно и вдруг услышал голоса. Он перегнулся через перила и улыбнулся. Группу новичков вели по центру управления в качестве ознакомительной экскурсии. Когда его принимали на работу, он тоже был на такой прогулке. Клинт улыбнулся еще шире и потянулся к заднему карману своих штанов. Сегодня утром на брифинге Фил пытался заставить его кое-что записать. Лучник провел это время тщательно прорисовывая сцены сражений из Властелина колец. Через секунду у него будет целая куча бумажных снарядов, которые он намеривался использовать. Бессмысленное торчание в приемной Фьюри порядком вывело его из себя, и Клинт изнывал от скуки. Оглядевшись, он сразу нашел лучшую точку - на инженерных мостках, соединяющих площадки. Если Фьюри хочет заставить его ждать, чего зря терять время, когда можно провести его с пользой? Взобраться на мало используемые мостки было проще простого. Найти удобную точку - еще легче. Никем не замеченный, Бартон устроился на высоте и приготовился развлекаться. В его распоряжении была бумага и коктейльная трубочка, которую он позаимствовал по дороге сюда из чьего-то стакана с кофе, надеясь, что ею не успели воспользоваться. Оторвав кусочек бумажки, он тщательно пожевал его, поднес трубочку к губам и прицелился. Первый шарик попал одному из новичков прямо в правую линзу очков. А дальше Клинт повел шквальный обстрел. Ошеломленные градом непонятно откуда летящих крохотных снарядов, новички заметались в панике, разбежавшись от инструктора, как испуганные котята. Старые сотрудники опытными движениями прикрывали головы папками и ныряли под столы. К тому времени, когда у него кончилась бумага, внизу царил настоящий хаос, а Клинт лежал на спине на одном из мостиков и истерически хохотал. Ему хотелось крикнуть, чтобы они успокоились, и что это просто бумага, но не хватало воздуха. - Что, черт возьми, здесь происходит? Клинт свесил голову и увидел Фьюри, который стоял на открытой площадке перед своим кабинетом и разглядывал хаос внизу. А потом Директор взглянул вверх, безошибочно угадав, где именно прячется виновник всего. - Бартон! Клинт не смог справиться с собой, откатился подальше от края и снова зашелся хохотом. Он готов был поставить все, что хранилось на его тайном банковском счете, что теперь-то Фьюри никогда не заставит его ждать. Настоящее. Клинт моргнул, когда из-за двери послышалось короткое "Войди!". К счастью, его уже освободили от наручников и "почетного" эскорта. Фил появился в его камере через две минуты после того, как его туда привели, еще две минуты и пара угроз сообщить Фьюри потребовались, чтобы его передали под опеку куратора. Фил приказал ему идти в кабинет Фьюри, где он и простоял под дверью почти десять минут. Клинт не сомневался, это была проверка, осмелится ли он снова переступить черту, находясь в дерьме по макушку. Клинт не осмелился. Фьюри стоял спиной к Клинту и смотрел наружу через огромное, едва ли не во всю стену окно. Клинт встал в центре комнаты, заложил руки за спину и чуть расставил ноги - поза, наиболее близкая к позе, принимаемая солдатами по команде "вольно". Обычно, Бартону доставляло удовольствие раздражать Фьюри. Обычно, Фьюри прикрывал его задницу. Чаще всего все проступки Клинта сводились к тому, что он делал нечто, ясно говорившее Совету - идите на хуй. Но, сегодня был иной случай. И сегодня Клинт не имел права взбесить Директора еще больше, чем уже взбесил. Поэтому он стоял и ждал, когда Фьюри будет готов заговорить, а тот стоял, смотрел в окно и ни жестом, ни словом не показал, что в курсе, что Бартон здесь. - Интересно, - в конце концов заговорил Директор, - помнишь ли ты день, когда попал сюда? Клинт оказался не готов к экскурсии в прошлое, поэтому просто продолжал смотреть в широкую спину Директора, раздумывая, как он должен ответить. - С того чертового первого дня я знал, что с тобой будут проблемы. Губы Бартона сами собой изогнулись в кривоватой ухмылке. Сколько он себя помнил, проблемы всегда следовали за ним по пятам, и было бы странно, если бы люди этого не замечали. - Но, когда Фил завербовал тебя… я подумал… всего на миг… а вдруг… - Фьюри вздохнул так душераздирающе, что Клинт невольно задумался, а не было ли в прошлом Директора театрального опыта, - … мы все-таки сумеем сделать из тебя агента. Клинт напрягся. Он был агентом ЩИТа. Лучшим из всех, что когда-либо были в этой проклятой организации. И то, что Фьюри может даже в мыслях сомневаться в этом, задевало очень сильно, причиняя почти физическую боль. Слова сорвались с языка раньше, чем Клинт успел подумать и промолчать. - Я не меньше агент ЩИТа, чем Вы или Фил, или кто бы то ни был здесь. Потому что, готов поставить голову, никто из них, - он кивнул на дверь, - не сделал для этой организации больше меня. Фьюри развернулся, и от его взгляда у Клинта моментально взмокла спина. Но он выпрямился, расправил плечи и вызывающе задрал подбородок. Клинт Бартон не отступает. Даже перед Директором Ником Фьюри. - Быть агентом ЩИТа означает нечто больше, чем просто жертвовать своей кровью. Это означает, быть частью чего-то целого, понимать, что ты лишь винтик в огромном, хорошо отлаженном механизме. Почему ты считаешь себя более важным, чем, например, техники, которые конструируют все то оборудование, которым ты пользуешься? Только потому, что ты пару раз пролил несколько стаканов крови? - Клинт открыл было рот, но Фьюри не дал ему шанса ответить. - Решения, которые ты принимаешь, сказываются не только на тебе. Они, как волны, расходятся по всей организации. Ты можешь быть сольным исполнителем, но операция - плод совместных усилий. - А что, черт побери, Вы делаете? Вы каждый раз говорите Совету, чтобы они запихнули свои решения в задницу. Чем отличается мой случай? - Я, мать твою, Директор! И я каждый раз получаю по жопе за это, но, к счастью для меня, чтобы выпнуть меня отсюда, им нужно единогласное решение. К тебе, Бартон, это не относится. - Тогда почему Вы не отдали меня им? - Потому что, учитывая все обстоятельства, ты, мать твою, все еще слишком ценный агент для этой организации. Даже, когда ты абсолютно не пользуешься мозгом, который, кстати, у тебя есть. Клинт метнул на Директора гневный взгляд, но тот лишь усмехнулся в ответ. - Хочешь доказательств? Хорошо. Едва не провалил миссию, потому что два каких-то придурка задели самолюбие(1). Как он, черт побери, узнал? - Разрушил стрельбище(2). - Джонсон начал первым! А вообще, здорово тогда вышло. Приятно заставить взрослого мужика едва не наложить в штаны. - Разрешил схватить себя за задницу в Андах, и опять едва не провалил миссию(3). Между прочим, тогда он был ранен. И Фил пришел на помощь. Так или иначе, но они сделали всех плохих парней, и Клинт занес ту миссию в список побед. - Твои игры с системой безопасности. Губы Клинта тронула самодовольная улыбка. Весело тогда было! В тот день служба безопасности изолировала базу под предлогом, что на нее проник шпион. Клинту было скучно. И он умудрился убедить одного из агентов показать ему, как пишутся программы для дверных запоров. И вовсе не его вина, что, когда изоляция была снята, двери остались закрытыми. Почему-то никто не догадался убрать из командной строки пару нолей. А сам Клинт не догадался, что, разгуливая в одиночестве по пустой базе, вешает себе на шею неоновую вывеску с надписью - это сделал я! - Перечислить, сколько раз ты сбегал из больниц? Бартон поморщился. Нашел к чему прицепиться! В больницах всегда было слишком чисто и слишком бело. И каждый раз, когда Клинт открывал глаза в этой удушливой белизне, это означало, что ему опять досталось. Разве можно его винить за то, что хотел сбежать оттуда как можно скорее? - Каир(4). Клинт резко вскинул голову. А вот это было низко. Та миссия оставила очень глубокий след в жизнях Клинта и Фила. - Там была не моя ошибка, - но промолчать Бартон все равно не смог. - Вполне допускаю, - отступил Ник. - Хорватия(5). Вылезти вперед, под пулю, уж точно твоя ошибка. Клинт помрачнел. - Если бы я не вылез, Фил был бы мертв. Вы прекрасно знаете, что у меня не было выбора. - Я не говорю, что это было неправильное решение. Я хочу сказать, что есть больше, чем один выход. Всегда есть, Бартон. Возможно, там, в Хорватии, у тебя не было времени искать его. Но тут, ты даже не попытался его найти. Клинт покачал головой. Он устал от оправданий и попыток объясниться. - И что мне нужно было делать? - тихо спросил он. - Не знаю. Убить ее? Клинт стиснул зубы и уставился в угол кабинета. Фьюри вздохнул. - И, если это на самом деле было неприемлемо, то ты должен был искать выход в пределах правил, а не переписывать их. Бартон упрямо продолжал смотреть в угол. - Ты должен был прийти ко мне. Черт, ты мог бы прийти к Филу! - А Вы бы меня послушали? - Клинт снова дерзко взглянул на Директора. - Или велели бы заткнуться и выполнять свою работу? - Я не знаю, малыш, - честно ответил Ник. - Но ты не дал мне шанса принять решение. И это полностью твоя вина. Тут Бартону нечего было возразить. - Ты сделал выбор. И ты должен был знать, что заигрывая с правилами, однажды те подойдешь слишком близко к черте. Так вот, на этот раз ты ее пересек. Клинт не собирался извиняться. При любом раскладе, он снова поступил бы так же. Он был готов понести наказание за свой выбор, был готов с той самой секунды, когда понял, что не может убить. - Ты не повиновался прямому приказу. Ты исчез из поля зрения куратора, ты оказал пособничество врагу и поставил под угрозу высшего приоритетного уровня. Ты привел врага на нашу базу. По всем правилам, тебя следовало так сильно пнуть по заднице, чтобы ботинок торчал из нее еще много, много лет. Вместо этого я тебя оставляю. Но помни, мальчик, выше в моем списке дерьма тебе уже не подняться. И тебе придется очень постараться, чтобы спуститься в нем хотя бы на одну строчку. Ты начнешь над этим работать, как только переступишь порог моего кабинета! Клинт кивнул. - Все ясно? - Да, - Клинт сделал паузу - Фьюри чуть прищурил единственный глаз - и быстро добавил, - Сэр! - Бартон… если ты все испортил… Если все пойдет не так… Клинт снова кивнул. Он уже понял, что если с Романовой не получится, на него повесят всех собак. - Смеетесь, да? Дэн Уилсон взглянул сначала на Фила, а затем перевел взгляд на Клинта. - Его даже не лечили, как следует, и вы хотите, чтобы я выпустил его в поле? - Приказ Фьюри. - Плевал я на его идиотские приказы! Я не выпущу раненного на миссию, сколько бы народу он не взбесил! - Миссия в Узбекистане займет две недели. Наблюдение и отчеты. - База ГИДРы, - вставил Клинт, который все это время бесцельно бродил по кабинету Дэна, без разрешения трогая вещи. - База заброшена уже много лет, - резко бросил Фил. - Большей частью ему придется сидеть на заднице ровно, смотреть и заполнять бумажки, - он многозначительно посмотрел на подопечного. Дэн тоже взглянул на Бартона. Мальчишка играл с пластиковым скелетом в углу, и прямо сейчас согнул костлявую руку в неприличном жесте. Один из лучших убийц в мире так и не вырос, оставшись в душе ребенком. - Это нарушает все, написанные мною протоколы по ведению пациентов с пулевыми ранениями. Фил вздохнул, бросил на Клинта осуждающий взгляд, и опять сосредоточился на Дэне. - Фьюри спас его задницу, но он все еще в бешенстве. Клинта нужно на какое-то время убрать с его глаза долой. Не могу же я отправить его на пляж. Это самое скучное из всех имеющихся заданий. - Самое скучное, нудное и противное задание, - мрачно уточнил Клинт, обматывая череп скелета где-то раздобытым бинтом. Дэн нахмурился, не понимая, где Бартон разжился бинтами и липкой лентой. - А тебя никто не спрашивает, - бросил Коулсон через плечо. Дэн чуть выгнул бровь. - Фьюри не единственный, кто взбешен? Фил скрипнул зубами и кивнул. - Короче, я не выбрал бы Узбекистан, если бы там было хоть немного опасно для него, в его состоянии. Фьюри требует убрать его с базы. Давай, сделаем это. Дэн скептически взгляну на занятого скелетом Клинта. Сейчас парнишка выглядел не таким бледным, как в камере, и, казалось он почти не испытывал боли. - Хорошо. Я его осмотрю. Но если я увижу хоть что-то, что мне не понравится, я его не выпущу! Фил махнул рукой, и Дэн решил, что это нетерпеливое согласие. - Делай. Только быстро. Самолет улетает через час. Дождавшись, когда Фил выйдет из кабинета, Дэн повернулся к Клинту, но тот, поглощенный своей работой, не обратил на врача никакого внимания. На голове скелета сейчас красовалась настоящая шапка из бинта и липкой ленты. - Мы собираемся выполнять приказ Фьюри или как? Кажется, кто-то спешит. - Я не тороплюсь в изгнание. Дэн удивленно выгнул бровь. Клинт произнес это явно не с целью пожаловаться на судьбу, и даже без каких-либо отрицательных эмоций. Просто констатировал факт. - Верю. Но ты, малыш, нарушил главное правило: не гадить, где живешь. Это привлекло к нему внимание Бартона. Тот повернулся и взглянул на врача, требуя пояснений. - Ты взял работу на дом, Клинт. Ты же хорошо изучил здешний контингент, чтобы точно знать, это всех взбесит. Клинт сверкнул глазами и подошел ближе. - Ты понятия не имеешь, что произошло, Уилсон. И хватит с меня на сегодня лекций. - И все-таки еще одну придется послушать. Ты сейчас посреди моря дерьма. И ты не только бросил весла, но и, черт тебя побери, сам проковырял дырку в дне лодки, - Дэн вздохнул. - Поэтому сейчас тебе нужны все спасательные средства, которые только есть. - И что это, Уилсон? Ты - мой спасательный жилет? - Если ты в этом сомневаешься, то самый настоящий идиот, Бартон, - Дэн расстроено покачал головой. - Я знаю, что ты обычно хамишь Совету, но сейчас… отказать в объяснениях Филу, это… это не ты. - Я всегда был хамом и нарушителем спокойствия. Как ты мог этого не заметить? - Клинт, ты никогда не делал ничего, что вело бы к включению тебя в список приоритетных угроз, - Дэн отвернулся от мальчишки. Он изо всех сил старался, чтобы тот услышал в его словах беспокойство, которое терзало главу медицинской службы с той секунды, когда ему сообщили, что Клинт арестован у трапа самолета. Слишком мало времени прошло после Хорватии. Слишком сильно еще давление на парня. И если ему самому так трудно сейчас, то каково же Коулсону? Дэн снова поднял голову, взглянул на Клинта и увидел знакомый проницательный взгляд его серо-голубых глаз. Клинт понял послание и теперь анализировал все услышанное. Потом вздохнул. - У меня были причины. Он сказал это так честно - абсолютно искренне - что Дэн не мог не кивнуть. Может быть, потому что все произошедшее не затрагивало лично его, может быть, потому что он для себя решил, что ЩИТ утрировал ситуацию, Дэн сказал себе, что все разрешилось благополучно и надо успокоиться. Бартон сейчас очень нуждался в еще хотя бы одном человеке на своей стороне. - И что-то подсказывает мне, что они были вескими, - Дэн улыбнулся. - Давай, позволь мне тебя осмотреть. Если ты хочешь, я найду причину не выпускать тебя с базы. С твоей раной это будет несложно. На миг Клинт застыл, словно его окунули в жидкий азот, так потрясло его это предложение. Это еще больше убедило Дэна в правильности выбора. - Ну так что? Бартон сглотнул и задрал подбородок. - Я принял решение и готов отвечать за последствия. Дэн, понимающе, кивнул. - Но… - Клинт перехватил его взгляд. - Спасибо за предложение. Врач усмехнулся. - Пожалуйста. Мне всегда нравились неудачники. Клинт ухмыльнулся в ответ и запрыгнул на смотровой стол. - Уилсон, когда это я был неудачником? - Справедливое замечание. Я бы сказал, что тебе до сих пор везло. - Мне всегда везет, Уилсон! Почему ты этого не замечаешь? Дэн рассмеялся. - Придержи лошадей, ковбой. Вот, держи, - он протянул Клинту два знакомых пакета, один с кровью, и один с антибиотиками. - Я нашел их там, где ты их бросил. В твоем теле эти жидкости принесут гораздо больше пользы. Так что самолету придется немного подождать. Фил смотрел, как Клинт укладывает вещи в самолет. Правая рука лучника ни разу не потянулась к ране на боку, но Коулсон все равно хмурился. За последние двадцать четыре часа его беспокойство выросло в миллион раз. Он и представить себе не мог, что настанет день, когда ему придется отправлять раненного подопечного на необязательную миссию. Но Дэн дал добро. А Узбекистан не представлял никакой угрозы. Только наблюдение, бесконечные часы наблюдений, которые, без сомнения, сведут Бартона с ума. И что-то тем не менее в душе Коулсона активно сопротивлялось этому назначению. Он чувствовал, что это относится не только к отъезду Клинта. Вся ситуация в целом почему-то не поддавалась контролю, и Фила терзали сомнения. Отослать Клинта с базы, пока не успокоиться Фьюри, было отличным выходом, так что Фил без возражений принял этот приказ. Тогда. А сейчас он не был так уверен в его правильности. Он отсылал Клинта к черту на рога в тот момент, когда можно было попытаться наладить отношения. Фил все никак не мог примириться с тем, что Бартон принял такое решение. Он согласился, что у лучника были свои мотивы, но до сих пор не получил достаточных доказательств, что они были убедительными. А на расстоянии разговора по душам не получится. - Ну что ж… думаю, увидимся через пару недель. Фил вынырнул из своих невеселых мыслей, моргнул и сосредоточился на Клинте, который внезапно вырос прямо перед ним. Поняв, что лучник старается не встречаться с ним глазами, Коулсон почувствовал болезненный укол в сердце. - Остынь там, посиди, понаблюдай и… - Фил вздохнул и наклонился к Клинту так, что почти уперся лбом в его лоб. - …будь осторожен, хорошо? Клинт сглотнул, кивнул и, наконец-то, поднял голову, поймав взгляд Фила. - Прости. Фил едва не отшатнулся, изумленный до глубины души. - Прости, что я сделал то, что сделал. Я прошу прощения за то, что не мог поступить иначе. У Фила перехватило горло, столько в словах Бартона было искреннего раскаяния. Он не оправдывался, не признавался в своей неправоте, он просто просил прощения. От всего сердца. И Фил кивнул. Клинт кивнул в ответ и пошел к трапу. У первой ступени, он остановился и повернулся. - Фил, у нас все в порядке? Тот заколебался на мгновение, и Клинт принял это за ответ. Коулсон видел, как сильно ударил этот вывод по его подопечному, как больно было Клинту, но не нашел в себе сил сказать хоть слово в опровержение. Потому что, у них с Бартоном все было далеко не в порядке. Но они уже были на пути к выздоровлению. Опустив голову, Бартон начал подниматься в джет. - Мы справимся, Клинт, - Фил вдруг почувствовал себя ужасно виноватым, когда, стоя спиной к нему, Бартон закинул на плечо любимый лук. Ему вдруг очень захотелось извиниться за ту боль, что он причинил подопечному своим сомнением, за то, что момент расставания стал столь тяжелым. - Клинт… Коулсон хотел смягчить его, сказав, что у них пока не все в порядке, но он, Фил, готов сделать все, чтобы это исправить. Но Клинт просто продолжал идти, не оглядываясь. Когда поднимался трап, Фил в последний раз увидел своего агента. Клинт сидел в кресле, откинув голову на подголовник и заткнув уши наушниками. Его глаза были закрыты, и Фил многое бы отдал, чтобы узнать, о чем он сейчас думает. Может быть, время порознь пойдет им на пользу. Они смогут привести в порядок мысли, разобрать весь этот беспорядок, и, когда Клинт вернется, они все выяснят. Раз и навсегда. Фил стоял на полосе, пока джет не скрылся из вида, и почему-то чувствовал себя так, словно только что потерял нечто очень дорогое, из-за чего в груди образовалась огромная дыра. Очень хотелось пойти и разбить что-нибудь. Хотя бы собственные кулаки. Или, по крайней мере, направить тот хаос из бурлящий в нем чувств на что-то созидательное. Фил встряхнулся, выскочил из ангара и помчался в главное здание. Наташа Романова была причиной бунта Клинта. Пришло время ей ответить на несколько вопросов. Пока Маркус проводил его через все протоколы безопасности, Фил едва не подпрыгивал на месте от нетерпения. Как только загудел замок, он без колебаний рванулся в коридор, а потом и в камеру. Она сидела на своей койке, но, как только он вошел, встала и явно приготовилась защищаться. Фил ответил ей нечитабельным взглядом и закрыл за собой дверь. - Присядьте, - махнул он на ее койку. Она заметно напряглась. - Сядь! На миг стали видны желваки на ее скулах, а потом она медленно опустилась на тонкий матрас, мучительно напомнив Филу Бартона, когда того заставляли делать что-то против воли. Фил окинул ее взглядом и попытался разглядеть в этой девушке то, что увидел Клинт - причину, по которой ей позволили жить. Все, что он увидел - огонь. В этой девчонке был огонь. И Фил заволновался, что этот огонь вырвется на волю и сделает то, что делает огонь. Сожжет. - Ты здесь потому, что мой лучший агент решил наплевать на правила и приказы. Он рискнул ради тебя всем, - Фил изо всех сил пытался оставаться спокойным. - Но ты должны понимать, что это повлекло за собой определенные последствия. Он увидел, как ее глаза сверкнули. - Клинт думал, что ты этого стоишь. Теперь давай обсудим, как именно ты собираешься доказать это всем остальным. Конец главы 10. Анонс: - Я думал, канал только для чрезвычайных ситуаций. Фил ждал этого звонка. Его доверие к подопечному вернулось почти на прежний уровень, и он понимал, что теперь Клинт снова может позволить себе нарушать правила. - Кажется, тебе придется принять тот факт, что наша встреча произойдет быстрее, чем мы запланировали. По тону голоса Бартона Фил мог сказать, что что-то пошло не так. - Что случилось? ___________________ 1 - события из рассказа "Самый молодой в истории" 2 - события, о которых нам еще предстоит узнать. 3 - события из рассказа "Самый молодой в истории" 4 - события, о которых нам еще предстоит узнать. 5 - события из рассказа "Хорватия"