Самый молодой в истории: То, что увидит не каждый.

Мы все свои собственные драконы и свои собственные герои. И только мы можем спасти себя от себя самих. Тим Роббинс.

Неделей ранее. Услышав, как щелкнул электронный замок, Наташа оторвался от пристального изучения своих ногтей и подняла голову. Сердце на миг замерло, а потом пустилось вскачь. На пороге камеры стоял куратор Бартона. Она узнала его. Еще до того, как он сделал шаг, она уже соскочила с койки и приняла оборонительную позу. Он почему-то не удивился, не выказал никаких признаков заинтересованности, просто бросил на нее быстрый взгляд и закрыл за собой дверь. - Присядьте. Она прищурилась. Наташу Романову не так-то легко заставить подчиняться. - Сядь! – на этот раз тон его голоса был куда более суров и не допускал возможности неповиновения. Она стиснула зубы, но тело уже инстинктивно подчинилось приказу. Проклиная выработанный годами рефлекс, на негнущихся ногах она подошла, опустилась на краешек койки и бесстрашно взглянула ему в лицо. Какое-то время они молча смотрели друг на друга, словно оценивая. Как бы Наташе не хотелось этого признавать, она ничего не могла прочитать на лице этого человека. Учитывая, что это было ее профессиональным навыком, пришлось проглотить эту горькую пилюлю. Потом, видимо приняв какое-то решение, мужчина заговорил. - Ты здесь потому, что мой лучший агент решил наплевать на правила и приказы. Он рискнул ради тебя всем. Но ты должны понимать, что это повлекло за собой определенные последствия. Он увидел, как ее глаза сверкнули. - Клинт думал, что ты этого стоишь. Теперь давай обсудим, как именно ты собираешься доказать это всем остальным. Впервые за очень долго время Наташа почувствовала нечто, напоминающее чувство вины. Конечно, они с Бартоном не были друзьями, но он, даже он, не должен был терять все. Он моргнула, стараясь загнать непривычную эмоцию поглубже. - Клинт думал, что ты этого стоишь, - по его тону Наташа поняла, что агент Коулсон не согласен со своим подопечным, - поэтому давай обсудим то, как именно ты будешь это доказывать всем остальным. Наташа молчала под его пристальным взглядом. Она не была уверена, что он ждет от нее ответа. Он моргнул и вдруг произнес фразу, которую она не ожидала услышать. - Они его убьют. Наташа нахмурилась. - Если он ошибся насчет тебя, его не просто выгонят из агентства. Его казнят за измену. Наташа снова ощутила укол, похожий на чувство вины, и едва не разозлилась на себя. Какого черта она позволила этому парню, Бартону, влезть себе под кожу? - И… Она снова уставилась на Коулсона. - Он ошибся? На этот вопрос она должна была ответить. Она хотела на него ответить. Поэтому просто сказала. - Нет. Сейчас это была единственная вещь, в которой она была уверена. Она хотела начать все с начала. С чистого листа. И этот светловолосый парнишка изо всех сил старался ей в этом помочь. И его усилия не должны пропасть даром. Наверное, что-то в ее глазах дало ему понять, что ответ искренен, потому что выражение лица Коулсона на миг стало каким-то растерянным. Но быстро взял себя в руки и кивнул. - Докажи. Она выпрямилась и расправила плечи, принимая вызов. Она докажет всем им. Может быть, где-то в процессе, ей удастся доказать это и себе. В одном она была уверена на сто процентов – Клинт Бартон не должен умереть за то, что стал первым человеком, поверившим в нее. Она смело взглянула Коулсону в глаза. - С чего начать? Наташа сидела на своей железной койке, скрестив ноги, уложив расслабленные кисти рук на колени, и сверлила взглядом человека, сидящего напротив ее камеры. В его волосах было больше седины, чем каштанового цвета, и у него были очки, которые постоянно норовили соскользнуть со спинки носа и упасть. Ей ужасно хотелось подхватить эти очки и переломить хрупкую оправу пополам. Если он еще раз поправит их кончиком указательного пальца, она точно это сделает. Но Наташа сидела неподвижно, стараясь, чтобы ни одну из ее эмоций нельзя было прочитать. Он внимательно разглядывал ее, иногда делая какие-то записи в блокноте, который принес с собой, не задавая никаких вопросов. Наташе было любопытно, насколько его хватит, учитывая, что она считала себя одной из самых упрямых людей на земле. - Знаете, - человек – доктор Хэслинг, внезапно заговорил и закинул ногу на ногу. – Вы как раз не самая упрямая их тех, с кем мне приходилось иметь дело. Упрямая, это точно, но далеко не самая. Наташа любопытно приподняла бровь, и ее губы сложились в мягкую удивленную улыбку. - Нет, он тоже не был самым упрямым. Хотя в нем было гораздо больше гнева, чем в вас. Наташа прищурилась. Откуда, черт побери, он знает, сколько в ней гнева? - И он гораздо больше вас сомневался в том, что должен быть здесь. А вот вы кажетесь вполне уверенными в своем решении. Наташа впилась в седеющего человека взглядом. Что ж, он оказался достаточно проницательным и явно не зря получал свою зарплату. - Вы знаете, о ком я говорю, - доктор Хэслинг в свою очередь пристально взглянул на нее. – Тот парень, что спас вам жизнь. Наташа поняла, что ее глаза сами собой округляются, и что это не ускользнуло от внимания Хэслинга. Он чуть склонил голову к плечу. - И каково это? Знать, что он вас спас? Наташа сглотнула. Каково это? Как она себя чувствует? Обязанной? Испуганной? Благодарной? Недостойной? Виноватой? Все сразу? Никак? Неужели Хэслинг всерьез ждет, что она ответит? Неожиданно он кашлянул и поменял ноги местами. - Вы чувствуете себя виноватой. Наташа напряглась. Она ненавидела такие фокусы. - Вы прекрасно знаете, чего может стоить ему принятое решение. И вы думаете, что не заслуживаете подобного. - Он не должен был так поступать. Он должен был убить ее. Она бы сделала так. Убила бы, не раздумывая. Но почему-то сохранила ему жизнь. Там, в переулке. - Но он поступил. И теперь вам придется с этим жить. Вы чувствуетесебя обязанной ему? Наташа вздохнула, и, прежде чем сумела остановить себя, возвела глаза к потолку. Конечно, чувствует. Он рискнул ради нее всем. Жизнью. Сможет ли она когда-нибудь расплатиться с ним? - Любопытно. Она прищурилась, и Хэслинг, казалось, угадал терзающий ее вопрос. - Мисс Романова, если бы Клинт Бартон был сейчас здесь, чтобы вы сказали ему? Почему? Почему он так поступил – вот о чем она спросила бы. Но Наташа продолжала упрямо молчать. Хэслинг решил сменить тактику. - Он давал вам выбор? Она кивнула. - И вы приняли решение присоединиться к ЩИТу добровольно. Она снова чуть выгнула бровь и обвела взглядом помещение тюрьмы. Он улыбнулся. - Конечно. И снова что-то быстро зачирикал ручкой в своем блокноте. - Я дам вам разрешение на обучение, мисс Романова. Конечно, с условием. Мы будем встречаться с вами три раза в неделю на начальном этапе вашей подготовки. Наташа выпрямилась. Что он сказал? - Я своего рода эксперт по чтению людей. Даже таких закрытых, как вы, - он взглянул на нее поверх снова сползших на кончик носа очков. – Ваше место здесь. Вы на самом деле хотите стать частью ЩИТа. Она медленно кивнула. Хэслинг улыбнулся. - Вот и ладно, - он поднялся и двинулся на выход. – Вас освободят в течении часа. - Доктор Хэслинг. Он обернулся, не скрывая любопытства. - Когда вы встретили его, вы тоже были уверены, что здесь его место? – она понятия не имела, почему задала этот вопрос. Даже не знала, почему ей важно это знать, но Клинт Бартон оставался для нее сплошной загадкой. И чем больше она о нем слышала, тем больше хотелось о нем знать. Хэслинг сразу понял о ком идет речь. - Ни одно место больше не было настолько его, - серьезно ответил он. – Хотя, лично я считаю, что есть люди, предназначенные для более высоких задач. Под его проницательным взглядом она вдруг смутилась, неожиданно осознав, что и ее он разместил в ту же категорию, что и Бартона. Последним шагом на пути Наташи Романовой к обучению стал визит к доктору Дэну Уилсону. Сейчас она сидела абсолютно неподвижно и наблюдала, как он втыкает иглу ей в вену и начинает забирать кровь. - Он – хороший парень, знаешь? Умный. Она удивленно моргнула и уставилась на врача. Тот казался полностью сосредоточенным на работе, прямо сейчас он менял полную пробирку на пустую. Словно почувствовав ее взгляд, быстро взглянул на девушку. - Бартон. Пояснять не было необходимости, число людей, с которыми она успела познакомиться в этой организации, было ограниченно, но, казалось, ее намеренно сводят с теми, кто знал Бартона лично. Будто бы она нуждалась в напоминании, что он сделал для нее. Ему только всего этого дерьма не хватало, - доктор снова бросил на нее быстрый взгляд. Наташа, не моргая, смотрела на иглу в своей руке, чтобы хоть на чем-то сосредоточиться. - Слушай, - он неожиданно вздохнул, - я склонен доверять Бартону во всем. Даже в то, что касается тебя. Хотя бы потому, что парень никогда не ошибается. Врач усмехнулся сам себе, словно это была какая-то местная шутка или поговорка, которую она пока не знала. Что-то подсказало Наташе, что эта улыбка на губах врача была привычной для него, но когда он снова заговорил, тон был невероятно серьезным. - Но если ты все испортишь, если с ним что-то случится по твоей вине, тебе придется отвечать не только перед ЩИТом, но и перед горсткой людей, который невероятно повезло называть этого щенка своим другом. В любой другой день она бы усмехнулась. Возможно, она даже расхохоталась бы ему в лицо. В конце концов, она была Наташей Романовой, Черной вдовой! Какую опасность могли представлять для нее несколько человек? Но что-то в его взгляде подсказало ей, что если так случится, именно этих людей ей и придется бояться. И она поверила. И просто кивнула. Он кивнул в ответ, убрал третью наполненную пробирку, вынул иглу, протер сгиб локтя марлей, прижал остро пахнущий марлевый тампон к красной точке и велел ей согнуть руку. - Нужен полный осмотр. Мне нужно задокументировать все отметины, раны и шрамы на твоем теле. И я хочу взглянуть на твои ребра. Наташа не сводила с врача глаз. Он вел себя так, словно никакого разговора не было, словно он всего лишь попросил ее быть повнимательнее. Но, когда ей удалось перехватить его взгляд, она поняла, что он искренне и очень сильно беспокоится о Клинта Бартоне. Казалось, большинству людей на этой базе плевать на Бартона, но для некоторых, немногих, он имел очень большое значение. Неожиданно ее захлестнула волна сильнейшей тоски. Ей вдруг отчаянно захотелось почувствовать, каково это, когда о тебе заботятся настолько, что простой врач угрожает профессиональной убийце? И будет ли кто-нибудь когда-нибудь так же заботиться о ней? На мгновение врач прищурился, а потом черты его лица разгладились. - Вы с ним не такие уж и разные. - Да, мне говорили. - Но в отличие от него, ты мне еще не угрожала. Наташа удивленно подняла бровь. Бартон продолжал ее удивлять. У него никогда не было проблем с тем, чтобы всколыхнуть дерьмо. Некоторые вещи никогда не меняются, - Уилсон казался опечаленным и удивленные одновременно. Наташа пристально наблюдала за ним, ожидая, скажет ли он еще что-нибудь, что могло бы ей помочь разгадать загадку по имени Клинт Бартон. Но врач, кажется, сконцентрировался на том, чтобы доехать на своем стуле на колесиках до мусорного ведра и попасть в него снятыми резиновыми перчатками. Он выглядел рассеянным, словно обдумывал какое-то важное решение. - Вот что, - наконец проговорил Уилсон. – Я сам вызвался поработать с тобой. Значит, все-таки не совпадение. - ЩИТ, конечно, ЩИТ во всех его проявлениях, но это не означает, что у работающих здесь людей нет убеждений, - врач вздохнул. – Бартон мог бы многое тебе рассказать об этом… - он замолчал, так и не закончив фразу, и начал новую, на первый взгляд абсолютно не связанную с предыдущей. – Когда он попал сюда, ему самому пришлось многое доказывать… Наташа подумала, что Уилсон очень тщательно подбирает слова, чтобы не сболтнуть лишнего, но при этом упорно делает то, что делал изначально – защищает Бартона. - Ты… ты не просто наемная убийца. Ты наемная убийца, которую ему приказали убрать, а он вместо этого привел тебя сюда. Люди будут не просто пялиться на тебя, они будут задаваться вопросами, а не влюбился ли Бартон? Не попал ли он под знаменитые чары Черной вдовы? А, может, он просто рехнулся? Короче, вопросов будет много. Насчет этого она не сомневалась. В конце концов, если ты наемница, а тем более Черная вдова, ты обязана пугать людей одним своим взглядом. А Бартон, судя по тому, что она успела узнать, распугал основную часть сотрудников, обзаведшиcm в процессе очень немногими, но по-настоящему преданными ему друзьями. Да… подобное насторожило бы и ее саму. Уилсон разглядывал свою пациентку, словно ища ответ на ее лице. Как только она подняла голову, он продолжил. - Если Бартон думает, что ты заслуживаешь второго шанса, я склонен с ним согласиться. Но не могу сказать того же об основной массе наших сотрудников, - Дэн неопределенно махнул рукой в сторону закрытой двери. – Боюсь, там нас будет ждать взрыв, поэтому хочу сразу предупредить – если тебе понадобится что-то по медицинской части, обращайся сразу ко мне. Так будет проще нам обоим. Вдова медленно кивнула. Она и без Уилсона знала, что до звания «Мисс Популярность» в этом месте ей далеко, и его искреннее предложение на самом деле удивило. Это была еще не дружба… но что-то похожее на доверие. Дэн улыбнулся и передал три пробирки с кровью подбежавшей медсестре. - Теперь идти за мной. Посмотрим, сможем ли мы побыстрее закончить с формальностями. В первую ночь в общежитии новичков, Наташа без сна лежала на своей койке. В небольшой комнате на двухъярусных кроватях спали еще три девушки. Им придется делить эту комнату на всем первом этапе обучения, это Наташа узнала из толстенной инструкции, которую ей торжественно вручили после того, как поселили сюда. Как только обучение будет закончено, и они получат статусы полноправных агентов, им будет предоставлено индивидуальное жилье. Отделение, в котором ей предстояло служить после учебы, называлось как-то очень просто - «Тайные операции». В нем было всего два раздела: «Шпионаж» и «Убийства». Наташа думала, что будет понемногу работать в обоих. В разделе «Убийства» были подразделения, которые ее заинтересовали. В частности специализация, которая разительно отличалась от той, в которой преуспела она сама – «Убийцы на расстоянии». Насколько она знала, нахваталась сплетен, которыми в эти дни полнилась база, в штате ЩИТа был только один агент, специалист в категории «тайный убийца на расстоянии». Клинт Бартон. Ради него пришлось создать отдельное подразделение. Наташа надеялась, что окажется не менее эффективной. Остальные новички разбредутся кто куда. Кто-то станет тактиком, кто-то простым полевым агентом, кто-то медиком. Но пока они все были новичками и вынуждены были проходить совместное обучение. Сейчас Наташа ощущала некое напряжение, ей не нравилось спать в одной комнате с другими людьми. Скорее она предпочла бы вернуться в камеру. Там, хотя бы было тихо. Ее соседками оказались Храпушка, Соплюшка и Болтушка. И той, что сейчас спала прямо под ней, не помешало бы воспользоваться душем. Наташа была уверена, что не сможет уснуть в таких условиях. Ей очень сильно хотелось исчезнуть отсюда куда угодно, лишь бы там было тихо и поменьше раздражающих запахов. Но она боялась, что нарушит какое-нибудь правило. Она и так ходила по лезвию. Во время ознакомительной экскурсии по базе, она заметила темнокожего лысого человека в кожаном пальто, наблюдающего за ней с балкона. Несмотря на то, что у него был всего один глаз, ей стало очень неуютно под этим пристальным взглядом. И она даже спросила себя, смогла бы она выдержать такой же взгляд, будь у него два глаза? Наташа не сомневалась, что ее еще ждет встреча с этим человеком. Поворочавшись в постели на довольно удобном матрасе, она тяжело вздохнула. Телу необходим был отдых, но мозг категорически отказывался отключаться. Четверо в одной комнате – это слишком много! Услышав очередной громкий всхрап снизу, Наташа набрала в грудь воздуха, зажала ладонью нос и рот и бесшумно спрыгнула на пол. Интересно, что скажет доктор Хэслинг, если она в первую же ночь задушит подушкой свою соседку по комнате? В темноте осторожно нащупала обувь. Главное, не переступить черту. Нужно будет вернуться сюда вовремя. Может быть, к следующей ночи она устанет настолько, что сможет уснуть даже в присутствии трех соседок. Доступ на крышу она нашла случайно. Небольшая лестница вдали от основных площадок вела к почти незаметному люку. Пользуясь полученными во время обучения в Красной комнате навыками, она ловко взобралась по ней наверх, избежав встречи с глазком видеокамер, откинула крышку люка и, на всякий случай, пряча лицо, осторожно выбралась на крышу, где впервые за сегодняшний день вдохнула прохладный воздух полной грудью. Вместе с выдохом ушло копившееся весь день напряжение. Она уже собиралась подойти к краю крыши, как вдруг услышала скрип подошв ботинок за углом, и прижалась к стене всем телом. Выждав немного, осторожно выглянула и замерла. Агент Коулсон. Он стоял на краю крыши и держал в руке сотовый телефон. Палец агента быстро двигался по сенсорному экрану и, в конце концов, нажал какую-то кнопку, после чего экран почернел. - Личное пространство, Фил. С трудом разобрав его едва слышное бормотание, она удивленно приподняла бровь. О чем это он, черт возьми? Агент покачал головой и убрал телефон в карман. Она видела, как он тяжело выдохнул, поднял глаза к темному небу и уставился на звезды. А потом, так неожиданно, что она едва не подпрыгнула на месте, тихо сказал. - Знаешь, некоторые считают, что подсматривать нехорошо. И он бросил на нее быстрый взгляд через плечо. Она нервно сглотнула и вышла из-за своего укрытия. Как он, мать его, узнал? - Прежде чем стать куратором, я был полевым агентом. Он еще и мысли читает. Прекрасно! - Пялиться в упор тоже некрасиво. Она хмыкнула и отвела взгляд. - Не спится? Она снова подняла голову. Он жестом пригласил подойти ближе. И она встала рядом с ним на самом краю крыши и кивнула, отвечая на вопрос. Он кивнул в ответ, словно они с бессонницей были давними и добрыми друзьями. - Здесь хорошее место, чтобы скоротать время. Что-то в его глазах подсказало ей, что говорит он не о себе. О Бартоне. Что ж, кажется, они и в самом деле не такие уж разные. Несколько минут она разглядывала темную базу внизу, решая, стоит задавать вопрос или нет. Имеет ли право она его задавать, или это не ее дело? И чем больше она об этом думала, тем сильнее хотелось спросить. - Что случилось с Бартоном? Коулсон напрягся, в воздухе повисло ощутимое напряжение, но потом он выдохнул и просто ответил. - Уехал на миссию. Сегодня днем, - он быстро взглянул на часы и добавил. – Скорее всего, еще даже не приземлился. - Куда? Он бросил на нее быстрый и скептический взгляд. - Прости, я просто… - она вздохнула. – Кажется, я чувствую себя ответственной за то, что произошло. Что-то промелькнуло в его взгляде, что при большом желании можно было бы принять за веру в ее искренность. Казалось, он ведет какой-то безмолвный спор сам с собой, и, в конце концов, он покачал головой. - Я не имею права раскрывать детали действующей миссии. Что ж, это было справедливо, ну, или могло сойти за хорошее оправдание. - Это задание, - Наташа заколебалась, но все-таки продолжила. – Его отослали из-за того, что он сделал для меня? Агент Коулсон нервно и как-то устало усмехнулся и потер лицо ладонями. - Это задание – только начало – чтобы убрать его подальше на то время, пока наша верхушка будет остывать. Честно говоря, он подлил много бензина в их костер, когда привел тебя сюда вместо того, чтобы убить. Наташа снова отвела взгляд. Как получилось, что наемной убийцей была она, а наказание за это нес Клинт Бартон? Ее никогда прежде не мучило чувство вины, но чем больше она узнавала об этом парне, тем сильнее оно становилось. Неожиданно Коулсон вздохнул. - Клинт всегда идет своим путем. Ему все равно, что говорим я, директор или Совет. И именно это делает его лучшим в своей профессии, - он подождал, когда их взгляды пересекутся. – Он принял решение. И если ты не влезла ему в голову и не внушила эти мысли, тебе не за что себя винить. Наташа сглотнула непонятно откуда взявшийся в горле ком. Он мог убеждать ее в чем угодно, и она была ему благодарна за попытки, но все равно будет до конца своих дней чувствовать себя в долгу перед Клинтом Бартоном. - Он – хороший человек, - неожиданно даже для самой себя произнесла она и вскинула голову, чтобы снова взглянуть Коулсону в глаза. – Бартон. Казалось, агенту потребовалась вся его сила воли, чтобы сохранить невозмутимость. - Что бы вы обо мне ни думали… чтобы он ни сделал… - она постаралась вложить в эти слова всю свою искренность, - вы должны гордиться им. И тем, каким он стал. Коулсон отвернулся. А потом тихо проговорил, уставившись куда-то в ночь. - Я горжусь. Неделю спустя… Наташа сразу поняла, что собирается сделать Адамс, и отошла подальше. Когда такое происходит, лучше быть где-нибудь в другом месте. Агент Брайн тоже заметил маневр. Он вообще никогда ничего не пропускал, каким бы незначительным не казалось действие. Наташа несколько раз была свидетельницей того, как Брайн воспитывал новичков из ее группы. Иногда это было простые поправки, иногда – строгие выговоры. Но, судя по всему, сейчас должен был состояться настоящий беспрецедентный разнос. - О чем, твою мать, ты думаешь, Адамс? – голос агента Брайна прозвучал в тишине, словно усиленный мегафоном. – Возьми жопу в руки и сконцентрируйся! Услышав это, вся остальная группа синхронно сделала шаг назад. Тут как при взрыве, чем дальше находишься от центра, тем меньше шансов поймать осколок. В своей обличающей речи агент Брайн использовал такие красочные эпитеты, что Наташа только хмыкала и кусала губы, чтобы не расхохотаться вслух. Какое-то движение в темноте привлекло ее внимание, а потом знакомый голос нервно позвал. - Агент Брайн. По голосу Коулсона она поняла, что что-то не так. Брайн тоже это понял, потому что выражение его лица немедленно изменилось. - Адамс, вольно. Ты и все остальные – заткните уши, пока ваши начальники будут обсуждать важные дела! – проревев эту команду Брайн развернулся и трусцой подбежал к Коулсону. Новички послушно собрались в кучу подальше от начальства. Наташа едва сдерживалась, чтобы не нарушить приказ и не подойти ближе. Агенты говорили так быстро и так тихо, что она не могла ничего разобрать, но по жестам поняла, произошло нечто серьезное. Сначала она решила, что дело в Бартоне, но сама себе возразила – Клинт на скучной миссии, чтобы дать возможность остыть нескольким важным задницам. Так сказал агент Коулсон. Должно быть, проблемы с другим агентом. Или другой миссией. Агент Брайн резко обернулся. - Занятие окончено! – да уж, орать Тодд Брайн умел. - Растаскивайте свои задницы по комнатам. Служба безопасности проследит, чтобы вы все и носа не высунули в коридор до подъема, поэтому даже не думайте провести меня! После чего они с Филом Коулсоном быстро пошли к выходу. Следом заторопились ошеломленные новички. Вернувшись в комнату, Наташа и ее соседки собрались лечь спать. Не успела она раздеться, как раздался очень громкий стук в дверь. На пороге стоял смешной человек в дурацких очках. - Романова, - громко возвестил он, – директор Фьюри желает говорить с тобой. Наташа моргнула и торопливо натянула только что снятые ботинки. Следом за человеком она вышла в коридор, не обращая внимания на шепот потрясенных соседок за своей спиной. Пока они шагали через базу, Наташа несколько раз украдкой зевнула. Уставшему телу требовался отдых. Нелепый человек оставил ее у массивной двери и исчез. Она выждала минуту, набрала в грудь побольше воздуха и постучала. Как только смолк стук, зычный голос изнутри кабинета велел ей зайти. Она без колебаний распахнула дверь и переступила порог. Директор сидел за столом, барабанил пальцами по клавиатуре и одновременно что-то говорил в телефон, который зажимал между плечом и ухом. - Мне плевать, кого вам придется разбудить! Мне нужен отчет о всех наблюдениях за этой областью всех агентов, которые их когда-либо вели, и их выводы, - лоб директора прорезала глубокая складка. – Хорошо. Передайте Аарону из НАСА, что запрос поступил от Ника Фьюри, поглядим, будет ли возмущаться, что его разбудили! Он резко оборвал разговор и едва не разбил сотовый, грохнув им о столешницу. - Сядь. Она быстро подошла и села на один из стульев напротив Фьюри, который продолжал стучать по клавишам, не отрывая взгляда от монитора. Он выглядел очень напряженным. Но было в выражении его лица еще что-то, что позволило ей предположить, что его тревога не только чисто деловая. Поставив последнюю точку, Ник уперся ладонями в стол и уставился на Романову единственным глазом. Она почувствовала себя неуютно. - Агент Бартон был захвачен во время выполнения текущей миссии. Она ожидала много, она готовилась к чему угодно, только не к этому. Это ведь должно было быть простое и скучное задание! И все! Неожиданно нервозность в голосе Коулсона и тревога на лице Брайна обрели четкий смысл. Дело было не в другом агенте и не в другой миссии. Беда случилось с Бартоном. - Он жив? Слова сорвались с ее языка прежде, чем она успела его прикусить. Ей нужно было знать. Бартон не должен был умереть из-за нее. Фьюри смотрел на нее, молча и очень серьезно, словно взвешивая все за и против и оценивая искренность вопроса. - Мы не знаем. Это было лучше, чем уверенность в том, что он мертв. Фьюри, не мигая, смотрел на нее единственным глазом, и под этим обжигающим взглядом очень хотелось опустить глаза. - Почему ты этого стоишь? Что в тебе такого, что он делает все это ради тебя. Она не знала. И ей было жаль, что она не набралась смелости, задать ему тот же вопрос. Во взгляде Фьюри было множество эмоций, от боли до гнева, от усталости до недоверия. - Если он умрет, - вдруг тихо проговорил директор, - я потеряю лучшего агента, какой был у этой организации за очень долгое время, - казалось, его взглядом можно было дробить алмазы. – И мне нужно, чтобы ты ответила, какого черта ты стоишь такой жертвы! Этот разговор походил на своего рода собеседование. Безумное, непонятное, собеседование. Во время обучения ей говорили, что нормальным людям частенько задают подобный вопрос – почему вы считаете, мы должны взять вас на работу? Именно об этом сейчас спрашивал ее Фьюри. Что в ней особенного? Она могла бы перечислить свои навыки, могла бы просто сообщить, что знает три десятка способов убить его прямо сейчас, но он знал это и без нее. Он прекрасно знал, кто она и что умеет. Она вскинула голову, пристально и дерзко взглянула ему в лицо. - Потому что никто иной не будет так мотивирован на то, чтобы стать членом этой организации. И поэтому я стану одним из лучших ваших агентов. Бровь директора чуть выгнулась, что, видимо, должно было олицетворять удивление. - Я не слишком хорошо знаю Бартона, - продолжила Наташа, - но уверена, он без боя не сдастся. Так что звание лучшего агента еще занято. Пока… Фьюри откинулся на спинку стула и хмыкнул. - Я все еще думаю, что согласие принять тебя станет самой большой ошибкой в моей карьере… и Бартона. Но… - он чуть склонил голову к плечу, чтобы удобнее было рассмотреть ее. – У тебя, по крайней мере, есть цель. В этот момент зазвонил его лежащий на столе телефон. - Отчеты о твоем текущем обучении впечатляют. Держи тот же темп и у нас не будет проблем. Свободна! Наташа осталась стоять неподвижно. Уже обе брови директора поползли наверх. - Сэр… Он прищурился и понимающе вздохнул. - Мы делаем все, чтобы его найти. А теперь, еще раз, свободна! Она кивнула и отвернулся. Уже подходя к двери, она услышала его голос. - Джерри, скажи мне что-нибудь хорошее… Господи Боже!!! Дверь закрылась, а она осталась стоять в коридоре, пытаясь успокоить колотящееся сердце и боясь думать, что же еще могло пойти не так. Наташа подняла глаза от исписанного примечаниями с последнего занятия блокнота, когда дверь в комнату открылась. Увидев, что на пороге показались две ее соседки, Романова вздохнула, вытянула затекшие ноги, прислонилась спиной к стенке и собралась было вернуться к своим записям, как вдруг... - То есть, он вернется как раз к утреннему занятию? Джеки. Ботаничка и будущий гений-техник. - Да, я слышала, что самолет скоро приземлится. Дэвон. Мускулистая деваха, рожденная для тяжелых полевых заданий. - А я не успела отдохнуть от агента Крутая Задницы. Наташа снова оторвалась от своих заметок. Агент Крутая Задница – одно из тайных прозвищ Тодда Брайна, данное ему новичками. Он возвращается. - Я слышала, что врач, который сбежал из больницы, возвращается на этом же самолете. Наташа напряглась. Три дня назад доктор Уилсон исчез без каких-либо объяснений. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться – он улетел разгребать то, что случилось с Бартоном. Доктор Уилсон и агент Брайн возвращались вместе. Это могло означать только одно. Только по одной причине они возвращаются одним самолетом. Бартон с ними. Она отложила блокнот, соскользнула с кровати, под удивленными взглядами соседок вылетела из комнаты и самым коротким путем помчалась к самолетному ангару. Взобралась на технические мостки, присела и стала ждать. Через восемь минут в ангаре появилась команда медиков с каталкой. Наташа ждала. Еще через две минуты в ангар плавно, но быстро вкатился джет с символикой ЩИТа на борту. Открылась дверь, появился трап. Наташа выпрямилась. Сначала никого не было. А потом она увидела его. Слева от него шел доктор Уилсон, справа – агент Коулсон. Врач крепко держал Бартона за руку, а Фил осторожно придерживал под спину, закинув другую руку Клинта себе на плечо. Вдвоем они скорее несли Бартона, чем помогали ему идти. Очень, очень медленно эта троица начала спускаться по трапу. Позади них шел агент Брайн, держа в руках небольшой кислородный баллон. Наташа перегнулась через перила и услышала, как Уилсон нарочито бодрым голосом произнес. - Смотри, это твоя персональная каталка. - Пошла она на… - прохрипел в ответ Бартон, и Наташа удивленно приподняла бровь. Его голос звучал ужасно, словно он наелся битого стекла и запил уксусом. - Клинт, - тон голоса Фила не допускал возражений, но Бартон явно считал иначе. - Я сам могу дойти до своей… Он не договорил. Молодого снайпера скрутил приступ ужасного кашля. Наташа увидела, как Коулсон решительно отцепил руки Уилсона от своего подопечного, а потом поднял его на руки, донес и уложил на каталку. Потом он наклонился и что-то прошептал Бартону на ухо. Видимо, слова возымели нужный эффект, потому что Клинт перестал сопротивляться. - Как, черт побери, ты это делаешь? – восхитился Уилсон, но тут Бартон опять зашелся в кашле, перекатился на бок, пытаясь свернуться калачиком, но тут же побелел и снова упал на спину. Рука Коулсона стиснула его плечо, и Фил кивнул встревоженный взгляд на врача. Уилсон, не глядя, протянул руку назад, и Брайан немедленно вложил в нее баллон. Спустя пару секунд нос и рот Бартона закрыла пластиковая маска, которую, к немалому удивлению Романовой, тот не только не оттолкнул, но и жадно прижал к лицу. - Везите его в чертов медотсек! А ты молчи в тряпочку! – рявкнул Уилсон, на что Бартон ответил весьма неприличным, но довольно красноречивым жестом, а потом откинулся на подушку и закрыл глаза. Медики покатили каталку к выходу. Коулсон шел с правой стороны от нее, Уилсон и Брайан чуть позади. - Богом клянусь, если ты позволишь пневмонии справиться с собой, я тебя вылечу, а потом убью, - в угрозе Уилсона ясно прозвучали дикая усталость и искреннее беспокойство. Это было последним, что Наташа услышала, а потом за командой закрылись двери. Она поднялась с колен и тем же путем покинула ангар. Бартон жив. Он явно в очень плохой форме, но жив. Три дня с тех пор, как Фьюри сообщил ей, что Бартон захвачен, она жила ожиданием. И теперь она понятия не имела, что ей делать дальше. Только оказавшись на первом этаже, Романова решила, куда именно отправится. И чем ближе подходила она к больничному крылу, тем сильнее укреплялась в своей уверенности узнать, что произошло. В медотсеке царил хаос. Оглядевшись, она незамеченной быстро нырнула в коридор, ведущий к кабинету Уилсона. Обычно, кабинет был заперт. Но она и дверные замки были старыми друзьями. Прежде чем минутная стрелка завершила оборот, Романова проскользнула внутрь, радуясь тому, что никто не обратил на нее внимания. Вряд ли ей были бы рады. Тем более что, в какой-то мере, она несла за эту суматоху ответственность. Прошло примерно полчаса, а потом суета немного утихла. Наташа уже забеспокоилась, что сейчас Уилсон вернется в свой кабинет, но тут услышала его голос. - Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы сбежать отсюда, я прикую тебя наручниками к кровати. За обе руки! Она прижалась ухом к стене. Бартон что-то проворчал в ответ. - Я проконтролирую, чтобы он не сдвинулся с места. Коулсон. Бартон снова проворчал что-то, но уже не так раздраженно. А затем открылась дверь, и вошел Уилсон. - Чертов мальчишка считает себя суперме… Загорелся свет, и Уилсон замолчал на полуслове, обнаружив в своем кабинете названную гостью, и инстинктивно отпрыгнул назад. Это могло бы показаться забавным, но Наташа бросила на врача умоляющий взгляд. - Романова, - раздраженно бросил он, взъерошил волосы и закрыл дверь, - я помню, как говорил, что ты можешь прийти ко мне в любыми проблемами, но… сейчас… Нет, все так серьезно? Наташа сделала шаг от стены и уставилась в окно, выходящее в соседнюю палату. Уилсон проследил за ее взглядом, она смотрела на Коулсона, сидящего возле кровати Бартона. - Что случилось? Она предпочитала по возможности задавать вопросы в лоб. Раздражение в его взгляде сменилось на что-то среднее между печалью и злостью на весь мир. - А что говорят? – он окинул взглядом кабинет, задержался на кипе файлов, сваленных на стуле, а потом решительно смахнул их на пол и сел. – Тебе явно кто-то что-то сказал, или ты не стала бы задавать этот вопрос. - Директор Фьюри рассказал мне, что Клинт был захвачен, спустя несколько часов после того, как Коулсон и Брайан улетели. Но с тех пор он не озаботился тем, чтобы держать ее в курсе. Все, что было известно, она добыла сама. - Но еще полчаса назад я не знала, жив ли он. Ей показалось, что у Уилсона отвисла челюсть. Он откинулся на спинку стула и уставился на нее. - Опа. Не думал, что такое может произойти, - Уилсон скептически приподнял бровь. – Что, никаких слухов по базе? Наташа покачала головой, она лично перевернула каждый камень, но ничего не смогла нарыть. - Большинство сотрудников даже не в курсе, что миссия пошла к чертям. Думаю, директор приложил много усилий, чтобы сохранить это в тайне. Уилсон прищурился, и Наташе снова показалось, что ее оценивают. А потом он вздохнул. - Если Фьюри никому ничего не сказал, не думаю, что он будет рад, если я стану автором статьи в энциклопедии «Большое спасение Бартона том 1, глава 893», - он пальцами изобразил кавычки. Наташа стиснула зубы и отвела глаза, спрашивая себя, с потолка ли взялась эта цифра. - Прекрасно… но… - она снова перехватила его взгляд. – Но ты хотя бы можешь мне сказать, он поправится? Видимо, Уилсон уловил в ее голосе отчаяние, потому что он неожиданно перестал быть настороженным и, казалось, о чем-то задумался. - А почему это так важно для тебя? Это был трудный вопрос. Она не была уверена в ответе. Почему она беспокоится? Может, она восхищается им с той самой первой встречи в переулке? А, может, тут нечто большее? Озарение пришло само собой. - Потому, что я хочу быть уверенной, что он выздоровеет. И я не смогу быть такой, какой хочу стать, если он умрет из-за меня. Ей было нужно, просто жизненно необходимо, чтобы он был в порядке. Взгляд Уилсона смягчился. - Сядь, - он указал на второй стул. Дождался, когда она сядет, и только тогда продолжил. - Значит так, умирать он не собирается, по крайней мере, не сейчас. Но это было близко. Очень близко. И, если бы не Фил… - Но ты уверен? – на всякий случай уточнила Наташа. Она видела, в каком состоянии Бартон, и это было очень далеко от хорошего. А ведь даже с пулей в боку он продолжал скакать, как кролик Энержайзер. А сейчас лежал на кровати бледный, с черными кругами под глазами и никаких кроличьих хвостов даже рядом не наблюдалось. - На этот раз он пересек черту, и я надеюсь… ЧЕРТ, я очень надеюсь, что этого не произойдет больше никогда. Но мы его вернули. А теперь пытаемся держать под контролем возможные осложнения, именно поэтому он здесь, а не в своей комнате. Хотя, зная Бартона, он здесь задержится гораздо меньше, чем мне бы хотелось. Наташа напряглась, и почти пропустила мимо ушей вторую часть гневной тирады. - Пересек черту? - Да. Те парни решили, что утопленником он им нравится больше, и почти достигли своей цели. Наташа побелела. - Утопленник? – она понимала, что повторяет за врачом, как попугай, но новости были слишком шокирующими. Бартон умер. Но, очевидно, кто-то наверху приглядывал за этим парнем. Она уже успела познакомиться с его упрямством, и его отказ умирать не стал для нее сюрпризом. Наташа покачала головой и сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло. - Но теперь он поправится? Уилсон кивнул. Странно, но он, казалось, сочувствовал ей. - Придет в норму. Этот мальчишка провел в моей больнице больше времени, чем я хотел бы помнить. Я уже говорил и повторю, здесь у него персональная койка, - он неожиданно ткнул в ее сторону длинным крепким пальцем. – Не вздумай в этом брать с него пример! Наташа моргнула, такой неуместной показалась ей шутка, но не смогла не кивнуть в ответ. Уилсон фыркнул. - Ты кажешься более послушной, чем он, - смех оборвался, и врач посерьезнел. – Здесь есть несколько человек, которые удостоены чести заботиться о нем. Так что, он полностью поправится. Она кивнула, понимая, и бросила быстрый взгляд в окно. Коулсон сидел на пластиковом стуле возле кровати и с кем-то разговаривал по телефону. Голова Клинта была чуть откинута назад на подушке, но его грудь поднималась и опускалась ровно и спокойно. - Спасибо, - Наташа повернулась к Уилсону. Тот махнул рукой в сторону коридора. - Теперь, проваливай. Мне еще нужно придумать, как выдернуть оттуда Фила и уговорить его отдохнуть. За последние три дня он спал не больше трех часов. На пути к двери Наташа остановилась, подумала немного и тихо сказала. - Я еще плохо их знаю, но что-то подсказываем мне, что Коулсона оторвать от этой кровати больше чем на пять метров не удастся, - она открыла дверь, и уже переступая порог, услышала ворчание Уилсона. - А от моего дивана до палаты Бартона меньше, чем пять метров. Конец главы 14. Анонс: - Пулевое ранение – это серьезная травма. Ожоги и удары током – серьезная травма. Вырванные ногти, сломанные ребра – тоже серьезная травма. Но если забыть обо всем этом и перестать плясать вокруг да около, останется одно. Я, мать вашу, умер! Медсестра широко распахнула глаза и шарахнулась назад, упершись спиной в стену. Он не знал, подействовали так его слова или тон, которым он их произнес, но в ее взгляде читался нескрываемый ужас. - И если вы собираетесь и это назвать серьезной травмой, то вам лучше поискать себе другую профессию.