Самый молодой в истории: То, что увидит не каждый.

Закон жертвования одинаков во всем мире. Чтобы достичь эффекта, пожертвовать нужно самым храбрым и безупречным. Махатма Ганди

- Если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы сбежать отсюда, я прикую тебя наручниками к кровати. За обе руки! - Можно подумать, меня это остановит, - шепотом проворчал Клинт, но Фил услышал и метнул на него красноречивый взгляд. - Я проконтролирую, чтобы он не двинулся с места, - пообещал Коулсон и ласково, но многообещающе улыбнулся подопечному. Тот в ответ нахмурился еще больше. - Можно подумать, это меня остановит, - Бартон заерзал в постели, пытаясь устроиться поудобнее, и тут же побелел от боли. Фил вздохнул. - Малыш, я очень не хочу это говорить, но сейчас с тобой и девочка-первоклашка справится. Коулсон присел на край кровати и внимательно вгляделся в лицо Клинта. - Ты когда-нибудь встречал первоклашек, Фил? – Бартон откинулся на подушки и тяжело перевел дыхание. С каких это пор обычные слова даются ему с таким трудом? В горле противно запершило. - Эти девочки очень… - противное першение превратилось в приступ выматывающего, удушающего кашля. Грудную клетку словно объяло пламенем, это запротестовали сломанные ребра. Клинту казалось, что его горло кромсают тупыми, раскаленными кинжалами. Он тяжело хватал воздух растрескавшимися губами, силясь сделать вдох. Через секунду к его лицу прижали кислородную маску. Он обхватил ее пальцами и бросил на Фила благодарный взгляд. - Тебе нужно отдыхать, малыш. Ты бы помолчал, ладно? Клинт уронил голову на подушку, устало закрыл глаза и слабо кивнул. На плечо легла теплая рука. Коулсону не нужно было ничего говорить, Бартон все понял без слов. Я здесь. Я никуда не уйду. Клинту было этого достаточно, чтобы позволить себе расслабиться. - Просто дыши, малыш. Сейчас он беспрекословно выполнил бы любой приказ Коулсона. Даже если бы тот приказал пробежать марафон, Клинт не был уверен, что справится, но попытался бы. Эта безграничная, почти слепая вера в куратора и друга, была причиной того, что там, в ангаре, Клинт не стал качать права, а послушно улегся на носилки. Он уже достаточно потрепал нервы своему куратору, чтобы продолжать это делать по таким пустякам. Он и представить себе не мог, что пережил Фил за эти дни. Наконец, дышать стало легче, расслабились сжимающие грудь тиски. Клин отвел от лица руку с маской, и кто-то осторожно вытащил ее из его пальцев. - Спи. С новой силой навалилась дикая усталость, которая не оставляла его с той минуты, как он очнулся в Венской больнице. Но на этот раз Клинт не стал с ней бороться, а позволил ей взять вверх и провалился в забытье. Фил поднялся с края Клинтовой кровати и пересел на стул. Тяжело выдохнул и устало потер лицо ладонями. Через какое-то время дыхание Бартона выровнялось, пальцы, которыми он комкал одеяло, расслабились. Фил спросил себя, знает ли Клинт, что его попытки скрыть боль тщетны? Если бы мог, Бартон никогда и ни за что не признался бы, что ему больно. Даже если бы кровь хлестала из оторванной конечности. Почему-то он был свято уверен, что такое признание сочтут слабостью. А Клинт Бартон просто не мог быть слабым. Когда в кармане завибрировал телефон, Фил дернулся – верный признак крайнего утомления – быстро вытащил аппарат и поднес к уху. - Коулсон. - Как там, Фил? – в голосе директора ясно слышались беспокойство и усталость. Коулсон вздохнул, хороший вопрос. - Трудно сказать, сэр. Клинта устроили в палате, так что, наверное, мне не на что жаловаться. - Уж кто-кто, а ты найдешь на что пожаловаться, Фил. Ты же постоянно ноешь. Коулсон хмыкнул. - Я возвращаюсь из города. Сожалею, что не смог встретить вас в ангаре. Но, как только приеду, навещу. - Спасибо, сэр. - Последний раз прошу, Фил, черт тебя побери, завязывай ты с этим дерьмовым «сэр»! - Да, сэр. Фил готов был поклясться, что Фьюри проворчал что-то похожее на «придурок» и отключился. Он снова усмехнулся и убрал сотовый в карман. Открылась дверь, разделяющая палату Бартона и кабинет Дэна Уилсона. Фил развернулся на стуле и увидел, что врач остановился на пороге. Дэн внимательно оглядел Клинта, а потом остановил взгляд на Коулсоне, указал на него пальцем. И ткнул им себе за спину. - Сейчас же, - одними губами приказал он. Фил нахмурился, бросил быстрый взгляд на Клинта и упрямо покачал головой. Он не уйдет. Дэн прищурился. - Он спит. Притом, что Дэн не издал ни звука, Фил безошибочно угадал в его тоне крайнее раздражение и снова покачал головой. - Я не оставлю его, - так же беззвучно отрезал он. Дэн скрестил руки на груди и сверкнул глазами. - Тащи сюда свою упрямую задницу. Фил прищурился, чтобы достойно ответить, но Дэн решительным и недвусмысленным жестом остановил его. - Моя больница, мои правила! Тащи сюда задницу! Фил открыл было рот, но потом подумал, бросил быстрый взгляд на лицо врача, вскинул руки, сдаваясь, поднялся и подошел. Дэн ухватил его сильными пальцами за локоть и зашипел в ухо. - Марш в мой кабинет. И НИКАКИХ возражений! Ты прекрасно сможешь следить за ним оттуда, - он указал на огромное окно между своим кабинетом и палатой. Фил покорно кивнул. - Отлично, - и сделал шаг в сторону, пропуская врача вперед. Дэн вошел в кабинет и жестом указал Коулсону на широкий диван. - Сядь. Фил присел на край. Дэн решительно закрыл дверь и поправил жалюзи на окне, чтобы они не мешали им следить за спящим пациентом. Фил покрутил головой, разминая затекшую шею, и позволил себе откинуться на кожаные подушки. - Разве у тебя здесь стоял диван? Нет, он прекрасно знал, что в кабинете Уилсона стоит диван. Черт, да он сам несколько раз спал на нем, просто Коулсону необходимо было перехватить инициативу, чтобы не дать другу первым начать разговор, которого он очень хотел избежать. Фил чувствовал, что не готов снова пережить все случившееся, пусть даже в воспоминаниях. Уилсон приподнял бровь. - Ты, вообще-то, в курсе. Каждый раз, когда твой мальчишка попадает ко мне, ты здесь спишь, - Дэн опустился на свой стул, с какой-то опасливой настороженностью уставился на Фила. А потом вдруг открыл ящик стола, достал бутылку «Аберлауэр»(1) и два стакана. Щедро плеснув в них, протянул один Филу, и устроился на стуле поудобнее, откинувшись на спинку и задрав ноги на стол. Фил без колебаний принял стакан, отсалютовал Дэну и сделал глоток. Виски обжег горло. Фил не мог вспомнить, когда он в последний раз пил алкоголь. Это была дерьмовая неделька. После второго глотка в голове зашумело, и Фил с подозрением взглянул сначала в стакан, а потом на врача. - Ты опять мне что-то подмешал? Уилсон гневно сверкнул глазами. - Никогда! Слышишь, никогда больше не произноси столь кощунственные слова! Это «Аберлауэр» Фил! Двеннадцатилетней выдержки! – Дэн усмехнулся. – Расслабься, Коулсон, это просто хороший шотландский виски. Мне показалось, он тебе не помешает, - он сделал глоток из своего стакана. – Мне вот точно. Фил кивнул и отпил еще немного. Уилсон поерзал, устраиваясь поудобнее, и тоже отпил. - Ну… ты уже готов рассказать мне, что тебя жрет? Фил глупо рассмеялся и потер глаза свободной рукой. - А что, если бы я не был готов, что-то изменилось бы? Казалось, Уилсон на мгновение задумался, а затем покачал головой. - Нет. Давай, Фил, колись, - он кивнул на диван. – Чем скорее ты мне исповедуешься, тем скорее заляжешь спать. - Спать? – Фил раздраженно взъерошил волосы на затылке. – А что это такое? Уилсон вздохнул. - То, чего у тебя не было последние три дня. Давай, начинай. Фил покачал головой, взглянул через окно на спящего Клинта, который за все это время не пошевелился, закрыл глаза, но сразу же открыл их. А потом тихо произнес, не глядя на друга. - Я опоздал. - Твою… черт тебя побери, сукин ты сын… Фил удивленно вскинул голову и увидел на лице врача выражение самого настоящего шока. - Опоздал? ОПОЗДАЛ???? Ты серьезно, Фил? Дэн не знал, что Коулсон всегда будет винить себя в опоздании, даже если у Бартона будет всего лишь синяк на коленке. - Он умер. - Невероятно! – Дэн скинул ноги со стола и вскочил. – Ты хоть понимаешь, что он жив и дышит? Ты это понимаешь? Ты знаешь, что вы вернули не ТРУП? Я всегда считал, что это самое лучшее доказательство тому, что никто не опоздал и все живы. Фил открыл было рот, но Уилсон перебил его. - И не смей говорить, что это не так. Коулсон покачал головой. - Ты не видел его, Дэн. Ты не понимаешь. Ты врач и привык делить всех и все на белых и черных, на живых и мертвых. Я не могу позволить себе такой роскоши. Филу Коулсону выпала честь первому увидеть, как челюсть Дэна Уилсона падает на пол. - Ты… ты серьезно считаешь, что вижу только черное и белое? – таким изумленным и огорченным Фил никогда не видел друга. – Поверь мне, это не так. Хочешь знать, что я вижу? - Это не… - Заткнись, Фил, и для разнообразия послушай меня. Молча, не прерывая, не перебивая и не зля меня еще больше. Слушай! Коулсон удивленно выгнул бровь. Что-то слишком часто за последнее время ему стали говорить «заткнись и слушай!» То ли он, на самом деле перегибал палку, то ли терпение Дэна истощилось. Уилсон подтащил стул поближе к дивану и уселся. - Это не черное и белое. Может быть, когда-то, было так. Я не стану читать тебе лекции по реанимации, но одно скажу – граница между жизнью и смертью не такая уж однотонная, как ты считаешь. В ней гораздо больше оттенков, чем ты можешь себе вообразить. Уилсон шумно выдохнул, но только за тем, чтобы снова набрать полную грудь воздуха. - Ты проводил реанимационные мероприятия. Тебе пришлось использовать дефибриллятор. В какой вселенной это называется «опоздать»? Из того, что мне рассказали в Вене, и того, что говорил мне ты, я могу сделать вывод – Бартон не дышал минуту, максимум две. А теперь подумай и ответь мне – сколько вы летели от Нью-Йорка до базы? Фил моргнул, не ожидал такого простого вопроса. - Двенадцать часов. - А сколько времени вам понадобилось, чтобы добраться до Бартона? - Еще примерно час. - Значит, двенадцать-тринадцать часов, за которые могло произойти все, что угодно. ВСЕ, ЧТО УГОДНО, Фил. Они могли просто расстрелять его. Ну, знаешь, решить, что с ним не стоит возиться. Я знаю Бартона, он способен вывести из себя и святого. Что, если бы в него просто выстрелили бы? Задушили? Убили электрическим разрядом? Фил нервно сглотнул, после этих слов Дэна к горлу подкатила тошнота. - Чего, черт побери, ты добиваешься, Уилсон? Что ты хочешь сказать? - Чего я добиваюсь, Коулсон? – никогда еще собственная фамилия не звучала для Фила как оскорбление. – Я хочу сказать, что если бы произошло что-то из того, что я перечислил, тогда ты бы, действительно, опоздал, - Дэн расстроено шарахнул кулаком по подлокотнику. - Если бы такое произошло, я первый сказал бы – да, ты пришел слишком поздно. Но, хочешь знать, что случилось на самом деле? Они решили поиграть с ним, - в голосе Дэна было столько боли, что Фил невольно вскинул голову. – Вместо того, чтобы сделать что-то из того, что я только что описал, и оставить тебе холодный труп, они решили попытаться утопить его. Я не знаю, запаниковали ли они, когда ворвались вы с Тоддом, растерялись ли, но они оставили тебе то, с чем можно было иметь дело. То, что МОЖНО БЫЛО ПОПРАВИТЬ, - Уилсон ткнул в сторону Фила пальцем. – Опоздал? Двенадцать-тринадцать часов, за которые они могли сотворить с ним что угодно, убить его, они решили его утопить за пару минут до твоего появления, - Уилсон откинулся назад, с трудом сдерживая эмоции. – Без обиняков, я бы сказал, что вы успели точно в срок. Фил, не мигая, смотрел на врача. - Может быть, ты и прав, - спокойно признал он, но потом заговорил горячо, почти на грани отчаяния. – Но, то, что он жив сейчас… те несколько часов, что я добирался до него, или несколько минут, на которые я опоздал… Я потерял его. Пусть на несколько минут, но я ПОТЕРЯЛ его. Как мне жить с этим дальше? - Помнить, что ты его вернул, - мягко ответил Уилсон. – Я не говорю, что это знание не должно причинять боль или что у тебя не будет новых кошмаров, которые вы оба так яростно отрицаете, - Фил бросил на приятеля хмурый взгляд, но тот лишь пожал плечами. – Я солгал бы, если бы сказал, что этого не будет. Но он жив. И ты примешь это, как свою победу. И плевать, что он слишком близко подошел к краю, что на пару минут пересек черту. Он здесь, и ты будешь гордиться, что это благодаря тебе. Фил покусал костяшки пальцев, словно обдумывая слова врача, а потом слабо кивнул. - Я приму это, как свою победу, - тихо-тихо повторил он, словно пытаясь убедить в этом самого себя. Ему все равно придется это сделать, потому что рано или поздно придется столкнуться с Бартоном, рассказать ему, что произошло, и увидеть его реакцию. И к ней нужно быть готовым. Фил снова взглянул через окно на спящего снайпера и вдруг отставил стакан в сторону и резко поднялся. - Какого черта? Он увидел, как в палату Бартона проскользнула Наташа Романова. За его спиной встал со стула Уилсон, тоже взглянул через окно и усмехнулся. - Ты же не думал, что после всего, что случилось в Париже, она поступит иначе? – Коулсон озадаченно обернулся. – Она была у меня за минуту до тебя. Хотела знать, как он. Брови Фила поползли на лоб. - Шутишь? – он снова повернулся к окну. - Нет. Она ждала меня здесь и очень решительно потребовала ответов, - Дэн глубокомысленно сощурился. – Фьюри, видимо, соблаговолил сообщить ей, что Бартон попался, но забыл рассказать, что его спасли. Я предполагаю, что пару последних дней она варилась в этой новости, роя информацию, где только возможно. Фил хмыкнул. - Фьюри ничего не делает без причины. - Угу. Он ничего не делает без причины. Короче говоря, ей никто так и не сказал, что Бартон жив. Ну, знаешь, это противоположно «мертв», мистер «я опоздал». Фил гневно сверкнул глазами. - Поторопился? – Дэн опустился обратно на свой стул и снова откинулся на спинку. – Допивай виски, Фил, и ложись спать. Коулсон снова присел на диван. - Фьюри скоро будет здесь, - он отпил глоток и сделал вид, что пропустил мимо ушей упоминание о сне. Он ужасно хотел спать, но следить за Клинтом хотел еще больше. Уилсон понял это и вздохнул. - Хорошо. Но, как только он здесь появится, ты отправляешься в постель. И без разговоров. Можешь ложиться здесь, если захочешь, но ты поспишь. Двух пациентов сейчас я не потяну, мне и Бартона хватает выше крыши. В этом Фил не сомневался. Кроме того, Клинт всегда более внимательно относился к другим, чем к себе, хотя, услышь он подобное заявление, отрицал бы все. Фил усмехнулся про себя и допил виски. Дэн жестом попросил его вернуть стакан. - Может, просто полежишь? Фил отрицательно покачал головой. - Хорошая попытка, но не сработает. Я посплю потом, обещаю. Клянусь, Дэн. Просто еще не время. Ему нужно было переговорить с Фьюри, но, что еще важнее, нужно было наблюдать за Клинтом. Уголком глаза Фил поймал в окне какое-то движение, повернул голову и увидел, что Романова исчезла так же быстро, как и появилась. На этот раз Дэн вскинул руки, признавая поражение. - Хорошо, хорошо. Но я сохраняю за собой право передать тебя одному из стажеров, когда ты свалишься. Фил усмехнулся. - Напугал. Наташа закрыла за собой дверь кабинета Уилсона и оглянулась на пустой больничный коридор. Дэн сказал, что с Бартоном все будет в порядке. Ну, насколько в порядке может быть Бартон. Но что-то не давало ей возможности поверить врачу. Она должна была лично убедиться. Но сейчас она стояла возле открытой двери в его палату и не могла заставить себя сделать шаг. Она видел, что он спит, но не было никакой гарантии, что он не проснется в любую секунду и не увидит, как она столбом торчит на пороге и пялится на него. Наташа не знала, сколько времени простояла неподвижно, но потом она сглотнула нервный комок и шагнула в сторону распахнутой двери. Скользнула в комнату и быстро прижалась к стене, вне зоны видимости камер. Клинт был мертвенно бледен. На пергаментной коже красовалась россыпь разноцветных – от желтоватых до багрово-синюшних – кровоподтеков. Какие-то раны были прикрыты аккуратными кусочками марли, закрепленной пластырем. Наклонив голову, она взглянула на его руки. На правой три пальца были тщательно забинтованы. Наташа не увидела гипса или шин, поэтому решила, что это не перелом. Но что тогда? Снизу до талии Клинт был укутан теплым одеялом. Чуть выше пояса Романова обнаружила марлевые повязки, прикрывающие известные ей раны о пуль, а так же несколько очень неприятных ожогов. Она раньше видела следы тризера, эти раны были похожи, но не совсем такие. И вдруг она поняла. Следы от электрохлыста. Один раз ей довелось увидеть его использование. Наташа перевела взгляд на лицо Бартона и вздрогнула, когда он неожиданно зашелся тем же ужасным, влажным, выматывающим кашлем, как тогда в ангаре. Этот приступ продолжался почти минуту, потом дыхание Бартона выровнялось. Пересек черту. И все потому, что решил спасти ее, а не убить. Наташа прикусила губу. Во сне лицо Клинта исказила гримаса боли, он неосознанно обхватил себя рукой поперек груди и чуть перекатился на бок. Романова замерла, не зная, проснулся ли он. Через пару минут рука упала обратно на кровать, линии боли на лице разгладились, она выдохнула с облегчением и сделала шаг вперед. Никто и никогда прежде не рисковал ради нее. Никто, кроме того солдата, который вынес ее из горящего дома, когда она была совсем маленькой. И чувство благодарности было ей незнакомо. Как и непривычно было ощущать себя должной. Как она будет расплачиваться с ним? За то, что рискнул ради нее всем? За то, сколько боли перенес из-за нее? Она не думала, что ей хватит жизни, чтобы отблагодарить его, но она постарается. Приложит все силы. Всю свою жизнь она жила, руководствуясь только выгодой. Идя на уступки, только если взамен предлагали нечто ценное. Если она оказывалась должна, она расплачивалась услугами по своему профилю, поэтому Наташа была очень осторожной, предпочитая не доводить до подобного. Обычно, это у нее были в долгу. У нее были ни два и не три таких должника, и в ее профессии это было хорошим подспорьем. Но сейчас в должниках оказалась она сама. И ее навыков не хватит, чтобы расплатиться. - Спасибо. Слово само соскользнуло с ее губ еще до того, как она поняла, что ей необходимо это сказать. Она хотела выразить – даже таким крохотным способом – как благодарна Клинту Бартону, что он разглядел в ней то, что никто и никогда прежде не видел. Увидел, что она может быть чем-то большим, чем просто наемницей. Она искренне надеялась, что однажды сможет доказать Бартону и всем остальным, что он не ошибся. Она может быть лучше. Она станет лучше. Впервые в жизни ей этого хотелось. А Наташа привыкла получать все, что хотела. Она подошла ближе к кровати. - Ты не ошибся во мне. Я клянусь, ты не ошибся. Больше она ничего не смогла произнести. Проглотила вставший в горле ком и выскользнула из палаты так же тихо, как и проникла в нее. Она выполнила свою миссию. Убедилась, что он в безопасности и сделала первый шаг на пути благодарности за все, что он для нее сделал. Клинт убедился, что она ушла, и только тогда открыл глаза, глубоко выдохнул и уставился в потолок. Он не ожидал, проснувшись от приступа кашля, почувствовать рядом с собой НЕ Фила. Затуманенному болью и лекарствами мозгу потребовалось время, чтобы опознать в этом человеке Романову. "Спасибо." Клинт не ожидал, что так сильно затронет ее искренняя благодарность. Одно слово, произнесенное Романовой, дало ему понять, что он был прав. Он не ошибся в ней, разглядев то, что она сама в себе не подозревала до этого дня. Было в ней нечто хорошее, что отчаянно рвалось наружу из той темноты, в которой эта девушка жила до сих пор. Клинт не сомневался, она выберет правильный путь. Она казалась ему сильнее, чем он был когда-то. Клинт осторожно улыбнулся, стараясь не потревожить раны на лице. Да, его избили до полусмерти, но это того стоило. Небольшая цена за то, что он увидел там, на базе в Узбекистане. От раздумий его отвлекло какое-то движение у двери. Повернув голову, Клинт к своему немалому удивлению увидел Фьюри, собственной персоной. Директор ворвался, как всегда, стремительно, и только приглядевшись, Бартон заметил обеспокоенность на его лице. Мало ему было волнующегося за него народу. Фил, который дергался за него по поводу и без, Уилсон, опекающий его, как наседка, даже Тодд, который, прежде чем убежать к своим новичкам, одарил его таким взглядом, словно боялся, что Бартон исчезнет в любую минуту. Хотя… если бы кто-то из них был недавно возвращен с того света, не известно, как бы смотрел на него сам Бартон. Клинт стиснул зубы. Грудь мучительно ныла, реанимационные мероприятия плохо сказались на состоянии его ребер. - Как ты, Бартон? – Фьюри остановился возле кровати в позе, напоминающей стойку солдата после команды «вольно». - Я не мертв. Значит, в порядке. Фьюри на миг опустил голову, а когда снова поднял ее, Клинт не сумел ничего прочитать в его глазах. Босс полностью закрылся. - Они тебе рассказали? - Только то, что вы им позволили, - усмехнулся Бартон. Фил рассказал ему два дня назад в Вене. Избегая подробностей, он коротко сообщил, что теперь с Клинтом все будет хорошо. Были сначала небольшие проблемы - ребра сломаны, потому что пришлось проводить сердечно-легочную реанимацию, а в горло вставлена трубка из-за того, что наполненные водой легкие отказывались работать. Но теперь все будет хорошо. Словно можно умереть, а потом полностью поправиться. Правда, тогда, с торчащей из горла трубкой, Клинт был лишен возможности задавать вопросы. Потом трубку вытащили, и горло драло так, словно он наглотался битого стекла. Но и тогда Бартону было не до расспросов, большую часть времени он проспал, накаченный лекарствами. А когда приходил в себя, любые попытки поговорить превращались в приступы мучительного, изматывающего кашля. Кстати, кашлять со сломанными ребрами – все равно что ломать их снова и снова. - Не сомневаюсь, - Фьюри окинул его внимательным взглядом, Клинт уловил в его глазах нечто, отдаленно напоминающее заботу, и чуть приподнял бровь. Он знал, что где-то очень, очень глубоко в душе, директор беспокоится о нем. Узнал это после Хорватии. Но Фьюри очень старался, чтобы никто этого не увидел. Кроме того, по взгляду стало понятно, что Ник знает о деталях его смерти и воскрешения куда больше, чем сам Бартон. И было в этих подробностях нечто такое, что испугало Ника Фьюри. Самого директора Фьюри. Клинт ужасно пожалел, что не владеет этой информацией. Он открыл было рот, и, может быть, даже набрался бы наглости и потребовал бы объяснений, но тут распахнулась дверь, связывающая его палату с кабинетом Уилсона. Увидев Дэна и Фила, Бартон понял, что его надежды получить хоть какие-то ответы пошли псу под хвост. - Директор, - Фил протянул руку. Фьюри энергично встряхнул ее, а потом так же поздоровался с Уилсоном. - Рад видеть вас всех живыми. - Более или менее, - вздохнул Дэн, внимательно наблюдая, как Фил пододвинулся поближе к кровати Бартона и взглядом спросил того, как он. Клинт так же одним взглядом ответил, что в порядке. Бартон боялся, что Фил увидит смятение и боль, которые сейчас раздирали его тело и душу, а, вглядевшись в его лицо, ясно увидел на нем признаки сильнейшей усталости. Объяснения подождут. Рано или поздно им придется объясниться, чтобы избавиться от гнетущего обоих груза, но это будет потом. А сначала Филу нужно отдохнуть. Поэтому Клинт лишь плотнее сжал зубы, нацепил на физиономию маску безграничной храбрости и дерзко ухмыльнулся куратору, показывая, что в полном порядке. Фил на миг подозрительно прищурился, но потом кивнул. В кармане Фьюри зазвонил телефон, и оба агента с тревогой уставились на босса. Тот взглянул на экран и нахмурился. - Чертов Совет откуда-то прознал о вашей несанкционированной спасательной операции, - он обвел взглядом притихших мужчин. - Но вы же понятия не имеете, о чем речь, так? - Конечно, сэр. Не имеем! - усмехнулся Фил. - Кажется, они немного раздражены, что я жив, - тихо проговорил Клинт. - С этими придурками я сам разберусь. А ты сейчас должен сосредоточится на том, чтобы как можно скорее вернуть свою задницу в строй. У меня для тебя есть длинный список дерьмовых заданий. Ты не забыл, тебе еще нужно вернуть мое доверие. Бартон испустил тяжкий вздох. В глубине души он надеялся, что его смерти, пусть и временной, будет достаточно, чтобы получить амнистию. Очевидно, Фьюри был иного мнения. Неожиданно глаза Ника подобрели. - Поправляйся, Клинт. Он кивнул на прощание Уилсону и Филу и, как всегда стремительно, вылетел из палаты. - Я надеюсь, что дерьмовые миссии, о которых он тут упоминал, не окажутся настолько дерьмовыми, - проворчал Дэн. - Ладно, у меня гора бумаг, которая почему-то не уменьшилась со дня моего отъезда, - он взглянул Бартону в глаза. - Ты можешь сказать своему упрямозадому куратору, чтобы он проваливал спать? Клинт усмехнулся, видя, как Фил метнул на Дэна бешеный взгляд, который, впрочем, не произвел на того никакого впечатления. Уилсон развернулся и ушел к себе в кабинет. - Знаешь, а он прав. Фил быстро развернулся к нему, готовый упрямиться до конца. - Все в порядке. - Ты ужасно выглядишь. И ради нас обоих, поспи хоть немного. Брови Фила поползли на лоб. - Не заставляй меня прибегать к тяжелой артиллерии. Фил молчал. - Я не буду спать, пока ты не ляжешь! Фил прикусил губу и отвел глаза. Покачал головой и снова взглянул Бартону в лицо. - Я не уйду. - Если мне не изменяет память, в кабине Уилсона имеется неудобный диван. Кроме того, ты забыл, что это - больница. Тут на каждом шагу неудобные кровати, в которых, тем не менее, можно поспать, - Клинт мягко улыбнулся. - Я не говорил, что хочу, чтобы ты уходил. Фил усмехнулся в ответ. - Диван Уилсона. Договорились. - И чего ты ждешь? Особого приглашения? Иди, пока я не попросил, чтобы Уилсон снова тебя вырубил. - Иду, иду, - Фил рассмеялся и вскинул руки, сдаваясь. Он повернулся и медленно пошел к выходу. Клинт уронил голову на подушки и вздохнул. Миссия выполнена. Теперь неплохо было бы поспать самому, но Клинт чувствовал себя настолько вымотанным, что сон казался несбыточной мечтой. Бартон рассеянно почесал зудящую под пластырем кожу на руке, вздохнул и потянулся за пультом управлением кроватью. Больше двух часов он пытался заставить себя спать, но даже не задремал. Мозг просто отказывался отключаться, лишая его такого необходимого отдыха. Клинт уже начал думать, что наркотический сон был бы наилучшим выходом, но дальше дум об этом дело не пошло. Он категорически отказывался принимать обезболивающее в таких количествах. У него только-только начало прояснять в голове, и он не собирался жертвовать этой ясностью ради нескольких часов отдыха. Клинт с раздражением уронил руку и впился взглядом в пульт, лежащий вне пределов его досягаемости. Он не собирался лежать плашмя до самого вечера! Облизнув губы, Бартон покрепче ухватился перебинтованными пальцами за поручни и вздрогнул от боли. Ничего. Ему нужна-то пара каких-то чертовых сантиметров! Сглотнул, закрыл глаза, мысленно подготавливая себя к боли, и подтянулся. - Господи… мать твою… - взвыл он шепотом, когда боль пронзила грудь, ударила в спину и отрекошетила в остальные части тела. Кардиомонитор заверещал, как ненормальный. Клинт понял, что сейчас в его палату сбежится весь персонал больницы. Первой оказалась маленькая темноволосая женщина в медицинской форме. - Агент Бартон, что случилось? - Что случилось? Я не могу достать чертов пульт, вот что случилось! Она сняла пульт с тумбочки и протянула ему. - Если вам что-то было нужно, могли бы просто позвать. А теперь, успокойтесь, пожалуйста. - Успокойтесь? - прорычал Клинт. - С каких это пор достать пульт управления кроватью считается тяжелым физическим трудом? - он быстро нажал кнопку, поднимая изголовье кровати. Медсестра снисходительно покачала головой, и это раздуло пламя раздражение, которое тлело внутри Бартона два последних дня. Его поймали, пытали, почти убили, кто-то его спас, вернул с того света, а он не знает никаких подробностей. И в дополнении ко всему, в горле у него была трубка, из-за которой теперь он не способен произнести даже одно слово ни закашлявшись. И это не говоря уже о сломанных ребрах. - Агент Бартон, вы перенесли серьезную травму… Взрыв! - Серьезную травму? - он снова схватился за перила кровати и сел, так как кровать поднималась слишком медленно. Боль ударила снова, но лишь раззадорила его. - Пулевое ранение – это серьезная травма. Ожоги и удары током – серьезная травма. Вырванные ногти, сломанные ребра – тоже серьезная травма. Но если забыть обо всем этом и перестать плясать вокруг да около, останется одно. Я, мать вашу, умер! Медсестра широко распахнула глаза и шарахнулась назад, упершись спиной в стену. Он не знал, подействовали так его слова или тон, которым он их произнес, но в ее взгляде читался нескрываемый ужас. - И если вы собираетесь и это назвать серьезной травмой, то вам лучше поискать себе другую профессию. - Ладно, Бартон, ладно, - Дэн Уилсон возник словно неоткуда и сейчас стоял на пороге, привалившись плечом к дверному косяку. - Хотя, честно говоря, я не уверен, что уже нашли способ называть подобные вещи своими именами, не причиняя пациенту дополнительных страданий. Сирена, возьми небольшой перерыв. Я не хочу видеть тебя в отсеке еще минут тридцать. Медсестра - Сирена - выскочила в коридор, сопровождаемая гневным взглядом непокорного пациента. - Она - идиотка! - буркнул Клинт. Кровать наконец-то приняла желаемое им положение, и он с удовольствием откинулся на подушки. - И не только она, - Уилсон усмехнулся, но потом посерьезнел. - И что, черт возьми, они тебе сказала, что ты так ее приложил? - Сказала, что мне нужно успокоиться. Что я "перенес серьезную травму", - в голосе Бартона прозвучало неприкрытое презрение. Уилсон покачал головой. - Понятно. Нет, конечно, то, через что ты прошел претендует на статус "главного и абсолютно дерьмового супердерьма", - Уилсон попытался разрядить обстановку, но Клинт лишь помрачнел. Он явно был не в настроении шутить. - Иди на хрен, Уилсон. - Ты не в моем вкусе, Бартон, - ответ так легко соскользнул с губ Дэна, словно он репетировал его перед зеркалом. - И успокой уже свою задницу. А с ней я поговорю потом. И предупрежу штат, чтобы не носились с тобой, как с тухлым яйцом. - Делай, что хочешь. Мне плевать. Хамя, Клинт надеялся, что Уилсон обидится и уйдет, оставив его в покое, переживать собственное бессилие. Но врач вздохнул и скрестил руки на груди. Перебрав в голове множество вариантов подходящих на его взгляд ответов, он, наконец, остановился на одном, подошел и встал в ногах кровати. - Нет, тебе не плевать. Прямо сейчас ты умоляешь о том, чтобы кто-то обратил на тебя внимание. Клинт открыл было рот, чтобы ответить новой дерзостью, но Дэн не дал ему такой возможности. - И не спорь со мной, потому что я прав. Итак, почему бы тебе честно не сказать мне, чего ты добиваешься? В голосе врача была только искренность, никакого снисхождения, никакой фальши. Просто честная просьба, чтобы Клинт был с ним честен в ответ. Бартон опустил глаза. Пальцы левой руки теребили одеяло, правая просто лежала на коленях, и бинты казались невозможно белоснежными на его загорелой коже. Клинт покачал головой. Что он добивается? Многого. Для начала - перестать попадать в больницы, потом, чтобы важные для него люди поняли, почему он так поступил с Романовой. Очень хотелось выбраться из этой кровати и пойти туда, где его никто не найдет и не побеспокоит. А еще очень сильно хотелось пострелять из лука. Но была еще одна вещь, которую очень хотелось сделать, и с которой Уилсон мог ему помочь. - Я хочу знать, что произошло. Дэн уставился на него, а затем чуть склонил голову набок, словно не понимая. - О чем? Я думал, Фил тебе рассказал… Клинт раздраженно закатил глаза. - Фил сказал мне, что пришлось делать СЛР, и что мне впихнули в горло трубку, потому что я захлебнулся. Никаких деталей. Уилсон вздохнул. - Вот дерьмо. Что ты помнишь? Клинт пожал плечами и уставился на собственные руки. - Боль не дает мыслить ясно. Я почти ничего не помню четко, по крайней мере до того момента, как очнулся в Вене. Уилсон кивнул. - Понятно. Значит, ты не в курсе, что за дерьмо произошло на складе. - Не пойми меня неправильно, - мрачно усмехнулся Бартон. - Я не забыл пытки, но потом… бац, полный провал. Уилсон подтащил к кровати стул, подумал и развернул его так, чтобы усесться на него верхом, положив руки на спинку. - Черт… ну почему это должен быть именно я? Ладно, ты не помнишь ничего из того, что случилось… Вот черт… Клинт, хочешь, я приведу Фила? Он лучше меня заполнит твои пробелы. По тону врача Клинт понял, что через секунду тот вскочит и побежит за Коулсоном. И, видит Бог, он сам хотел этого. Очень хотел. Он хотел, чтобы Фил оказался здесь и наполнил смыслом все случившееся, сделал то, что у него лучше всего получалось. Он хотел, чтобы Фил сказал, что теперь все будет хорошо. Чтобы Фил сидел на этом неудобном пластиковом стуле, что он, Клинт, мог, наконец, спокойно заснуть и выспаться, потому что когда Фил рядом, он в полной безопасности. Но Бартон отрицательно покачал головой. Фил, наконец-то, получил заслуженный и такой необходимый ему отдых. И если это единственное, что он может дать куратору сейчас, Коулсон это получит. И плевать, чего хочется Клинту. - Ладно, - Уилсон явно сдался. - Откуда ты хочешь, чтобы я начал? - Господи, - Клинт вскинул руки и едва не закричал от боли, - да откуда хочешь. С начала, с конца, с середины - мне все равно. Я же ровным счетом ничего не знаю. Сколько времени я был мертв? Кто меня вернул? Как долго меня откачивали? Я уже был в Вене, когда… - поток вопросов прервал страшный приступ удушающего кашля. Уилсон сорвался со стула и быстро подал Клинту кислородную маску. Бартон замахал на него рукой, снова зашелся в кашле и только потом сделал жадный судорожный вдох. Потом пришлось ждать, когда его дыхание успокоиться. Уилсон вздохнул. Когда все пришло в норму, забрал у Бартона маску и положил ее на край кровати, чтобы не бегать далеко. - Бери сам, как только понадобится. Ясно? - Да, да, - пробурчал снайпер. - Я в этом не новичок. Уилсон снова устроился на стуле. Нет, правда? И когда это тебя топили? Почему мимо меня прошло, что когда-то тебя приходилось возвращать с того света с помощью СЛР? Если это так, то нам с тобой нужно серьезно поговорить. Клинт нахмурился, раздраженный и встревоженный одновременно. - То, что произошло ДО ЩИТа, не твое дело, Уилсон. Поэтому заканчивай валять дурака и рассказывай. Дэн расстроено покачал головой. - Ладно, заканчиваю валять дурака, как ты выразился. Слушай. Фил и Тодд послали к черту устав, чтобы вытащить тебя. Для начала отправили тактическую команду, но они погибли… все… в двух километрах от базы, - Дэн старался говорить ровно и бесстрастно, но его голос помимо его воли был наполнен болью. - Поэтому Тодд и Фил всю дорогу, все десять часов полета не знали, что с тобой. Клинт распахнул глаза и побелел, почти сровнявшись цветом с простыней, на которой лежал. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Уилсон жестом велел ему заткнуться. - Когда они добрались до базы, им пришлось прорываться внутрь с боем. А потом… потом Фил позвонил мне, и мне пришлось шаг за шагом вести его через процедуру СЛР. Малыш, - голос Дэна упал до едва слышного шепота, - ты хоть понимаешь, что они пережили? Клинт молчал, часто хватая воздух пересохшими губами. - Двенадцать часов без единой весточки. После того, что случилось с группой спасения, все базы посадили под строгую изоляцию, но Фил и Тодд продолжали двигаться. Фьюри прикрыл их задницы. Они успели вовремя. Они… нет, МЫ, мы почти потеряли тебя. Почти. Еще пара минут, и тебя было бы уже не вернуть. Фил боролся за тебя. И он, и мы все молились, чтобы ты тоже боролся. Мы надеялись на твое чертово упрямство. И, кстати, прими во внимание, что это должно было быть просто дерьмое задание. Никто не был подготовлен к такому повороту, ни я, ни Фьюри, ни Брайан, и, уж точно, ни Фил. Клинт вскинул голову, услышав в голосе врача едва сдерживаемые слезы. Он чувствовал, как кровь отхлынула от щек. Фил. Желудок рванулся куда-то вверх, к горлу. Накатила ужасная тошнота, и Клинт торопливо сглотнул, боясь, что не удержится. Филу пришлось откачивать его. Он же знал - от самого Коулсона - что это был его самый страшный кошмар. Желудок совершил еще один скачок, и Клинт едва удержался от того, чтобы не выскочить из постели, не броситься на розыски Фила и не принести ему свои самые горячие и искренние извинения. Фил никогда не должен был попасть в такую ситуацию. Он никогда не должен был пройти через такое. Тодд… не удивительно, что инструктор смотрел на него со странной смесью страха и боли. Он был там. Уилсон… Клинт снова вскинул голову, врач смотрел на него с каким-то тихим любопытством. Уилсона не было там. Для врача, привыкшего действовать, спасать жизни, помогать, нет ничего мучительнее чувствовать свое бессилие. Трудно вообразить, что ощущал Дэн, застрявший на телефонной линии и имеющий в своем распоряжении только слова. Увы, он еще не может извиниться перед Филом, но перед Уилсоном… - Прости, - прошептал Клинт так тихо, что сам себя не расслышал. В ответ, к его огромному изумлению, прозвучал тихий смех. - Серьезно? Бартон, какого хрена ты просишь прощения? - Уилсон наклонился вперед и расстроено взъерошил волосы. - Прости, что вывалил это все на тебя, но ты сам просил. Это были два по-настоящему адских дня для всех нас. Ты помнишь полет от Узбекистана до Вены? Как оказался в больнице? - Нет. Клинт стиснул пальцами одеяло, поврежденные пальцы запротестовали. Ему было жаль, что кроме одуряющей боли он ничего не может вспомнить. - Я уже говорил, что ни хера не помню до того момента, как очухался два дня назад. Уилсон поднялся, подошел к нему и мягко распрямил комкающие одеяло пальцы. - Не делай этого, Клинт. Новая боль нужна тебе сейчас не больше, чем дырка в черепе. И не думай, что я не видел, как тебя чуть не вывернуло минуту назад, - врач устало прикрыл глаза. - Ты помнишь, что был на искусственной вентиляции? К ней пришлось прибегнуть, потому что ты почти перестал дышать во время полета. Тебя пришлось везти так далеко, потому что афганская база была в изоляции после того, как погибла их команда. Не беспокойся, это Фьюри послал их туда, Совет был не в курсе, пока не сообщили о трагедии. Клинт почувствовал, как тошнота вернулась: команда, команда, которая погибла вся, пытаясь вытащить его. Их вообще не должно было там быть, и Фьюри не должен был отправлять их туда. - Их не должно было там быть, - озвучил он свою последнюю мысль. - Ээээ, кого? - Кого? - Клинт криво усмехнулся. - Погибшей команды ЩИТа. Спасение против протокола. Я могу представить Фила, нарушающего приказы, но команду посылать было нельзя! Уилсон фыркнул. - С каких это пор ты требуешь соблюдение протокола, Бартон? Или есть какой-то другой Фил Коулсон, утверждающий, что какой-то другой Клинт Бартон никогда не следует правилам? - Я требую соблюдения протокола, если это предотвратит гибель людей! Уилсон молча уставился на бледное, расцвеченное кровоподтеками лицо молодого человека. - Ты серьезно считаешь себя единственным, кто готов шагнуть под пулю? - вдруг очень тихо и очень спокойно проговорил он. - Только ты готов отдать жизнь, чтобы спасти другого? - в глазах Уилсона Клинт внезапно обнаружил не виденный им доселе огонек, не предвещающий ничего хорошего. - Серьезно? Ты так о людях думаешь? Глаза Бартона потемнели. Нет, он не был столь высокомерен. - Нет, конечно. Но те агенты не были моими друзьями. Они даже не знали меня. Уилсон невесело усмехнулся. - Ты - АГЕНТ ЩИТа, Бартон. Им не надо было знать тебя. Риск прилагается к нашей работе. - Я не просил, чтобы они рисковали ради меня! - И не должен был! - Дэн с трудом удерживал себя, чтобы не наорать на тупоголового идиота. - Ни их, ни кого-либо из нас! Лукаш - доктор Брюннер - был готов прыгнуть в самолет, но директор Венской базы посадил всех под замок. В буквальном смысле слова, лично запер по комнатам. Я слышал, что некоторые сотрудники почти подняли бунт. Уилсон ткнул в Клинта пальцем. - И не говори, что не сделал бы тоже самое, если бы чья-то жизнь была в опасности. Независимо, знаешь ты этого человека или нет. Да ты был бы в первых рядах! Клинт резко отвернулся, но промолчал. Уилсон шумно выдохнул, сквозь зубы. - Знаешь, я думаю, что знаю, откуда растут ноги. И если ты не слушал, что тебе сказал Фил после Хорватии, то и меня ты слушать не станешь. Так что, не буду зря тратить слова и силы. Три дня назад ты умер. УМЕР! И я иду в аптеку, чтобы принести тебе снотворное. И ты будешь спать, мать твою! Клинт вздохнул. Кажется, он перегнул палку и вывел Уилсона, который слыл очень терпеливым человеком, из себя. И не просто вывел, а расстроил. Черт, док прав, ему нужно поспать. Это усталость виновата, что он все видит в гораздо более черном цвете, чем есть на самом деле. Но снова падать в небытие Клинту не хотелось. - Мне не нужны гребанные наркотики, Дэн! Впервые за несколько дней я могу мыслить ясно. - А ты когда-нибудь задумывался, что это все - последствия того, через что ты прошел, а никак не лекарств? Клинт, - Дэн смягчил тон, - малыш, это же я. Я не собираюсь вырубать тебя на год. Я просто хочу, чтобы ты отдохнул Ты же прекрасно понимаешь, что тебе это необходимо. Клинт уронил голову на подушки и закрыл глаза. Стиснул зубы, сглотнул, словно проглотив гордыню и кивнул. - Две минуты. Когда за Уилсоном закрылась дверь, он открыл глаза. Устал. Как же, мать вашу, он устал. Устал от пыток, от боли, от разговоров, от постоянных мыслей о том, что из-за него погибли люди. Хорошие люди. Устал от попыток примириться со всем этим дерьмом в то время, как Фил в другом месте. Уилсон вернулся с таблеткой и стаканом воды. - Вот. Это Алпрозалам(3). Одной таблетки хватит, чтобы снять твою тревогу и помочь уснуть. Заметь, я не предлагаю тебе обезболивающего. Клинт кивнул, молча принял таблетку, вернул стакан Уилсону и снова уронил голову на подушки. Уилсон взял пульт и опустил изголовье кровати так, чтобы Клинт полулежал. Поправил прозрачные трубка капельниц и пульсоксиметр. А потом положил пульт возле здоровой руки Бартона. - Чтобы тебе не пришлось тянуться, - с улыбкой пояснил он. - Я дам вам с Филом выспаться, но я считаю, что вам надо поговорить. Ради вас обоих. Ему этот разговор необходим не меньше. Но сначала отдых. Клинт уставился на врача, не понимая, как тот догадался, что прямо сейчас ему очень нужен был Фил. Очень. Прямо сейчас. Медленно наклонил голову. - Я посижу? - Уилсон кивнул на стул. - Как хочешь. Бартон сполз пониже, дернулся от боли в груди, и осторожно выдохнул сквозь зубы. Устраиваясь на неудобном стуле, Дэн с трудом удержался от вздоха. Он все еще не решил, правильно ли поступил, рассказав мальчишке правду. Да, Клинт требовал ответов, но это не означало, что он готов был их услышать. Иногда Дэн не знал, как вести себя с этим, рано повзрослевшим ребенком. Единственный человек, который понимал и знал его - Фил. Все это знали, и не пытались с ним соревноваться. Не пытались залезть Клинту под кожу. Сегодня Дэн забрался глубже всех, но Бартон сам его впустил. Он, черт побери, хотел правды, он ее получил. Аминь. Дэн смотрел, как Клинт тихонько ерзает в постели, пытаясь занять положение, при котором боль будет не такой острой. Он был счастлив, что парень разрешил ему остаться, а не выгнал в три шеи. Он должен был быть здесь. Не ради Клинта, не ради Фила, ради себя. Он должен был своими глазами видеть, как идут дела. Быть уверенным, что ситуация не выйдет из-под контроля. Он должен был видеть Клинта живым и дышащим. Пусть в синяках, пусть в бинтах, пусть корчащегося от боли, но живого. В палате, а не в морге. Постепенно дыхание Бартона выровнялось, он заметно расслабился. Дэн выждал еще пару минут, а потом поднялся. Тихонько прошел к двери, но, прежде чем перешагнуть порог, повернулся к спящему снайперу и тихо, очень тихо прошептал. - Поверь нам, малыш. Ты стоишь наших усилий. Каждый чертов раз… Конец главы 15. Анонс: Его пристальный взгляд был так тяжел, что она физически ощущала его вес. Он слово проникал ей в самую душу, и она не находила в себе сил отвести взгляд. - Потому что ты должна узнать человека, которого пыталась убить, - тихо произнес он. - Человека, защищая которого, я готов был умереть. _________________ 1 - цвет виски янтарно-золотого цвета с рубиновыми отблесками. Вкус виски обладает насыщенным пряным вкусом, похожим на фруктовый нектар, поcлевкусие долгое, мягкое, согревающее. Аромат виски обладает легким, дымным ароматом с мятными тонами. Aberlour 12 Years Old выдерживается в течение 12 лет, созревание проходит в бочках двух типов: на первых этапах используются бочки из-под бурбона, на последних годах виски перемещается в бочки из-под хереса. В отличие от других винокурен бочки Aberlour закрываются корковыми пробками, а не деревянными. В результате такой выдержки виски приобретает глубокий янтарно-рубиновый оттенок, насыщенный вкус и восхитительный букет. Aberlour - это классический односолодовый виски Спейсайд, именно таким образом изготавливался виски в 19 веке. 2 - Дефибриллятор (от де... и позднелат. fibrillatio — быстрые сокращения мышечных волокон), аппарат, предназначенный для ликвидации тяжёлого нарушения сердечной деятельности, выражающегося в разновременном и разрозненном сокращении отдельных мышечных волокон сердечной мышцы (фибрилляция), при котором сердце не может выполнять эффективную работу. При фибрилляции сердечная деятельность самопроизвольно не восстанавливается. Наиболее эффективным способом прекращения фибрилляции является воздействие на мышцу сердца (открытого или через грудную клетку) одиночным кратковременным (0,01 сек) электрическим импульсом, создаваемым разрядом конденсатора в Д. 3 - Алпразолам — лекарственное средство, анксиолитик (противотревожное средство), производное бензодиазепина средней продолжительности действия, которое используется для лечения тревожных расстройств, панических атак. У алпразолама менее выражен снотворный эффект. Применяется преимущественно для кратковременного снятия чувства беспокойства, страха, тревоги.