Inside

      Под командованием нового подобранного королём военачальника отряд пересекает чужую границу. Он даёт команду приготовиться. Яркий снег заставляет воинов жмуриться, что мешает идеально отточенным действиям, и один из них замечает пропажу самого слабого. Волоча тяжёлыми мокрыми доспехами, пройдя немалое расстояние до врагов, защищая королевство, обезоруженный Юнги, тот самый, что отстал, в одиночку перебирается через мост. Он не видит смысла догонять остальных, ведь силы, что ушли на чертовы сапоги, натирающие его тонкую, неприспособленную вовсе к побоям кожу, иссякают. Она ведь предназначена для чего-то другого? Наплевав на усталость, он перебирается на чужую сторону, слышит шорох впереди, поднимает голову и видит, как из-за заснеженного дерева выглядывает мужчина, а затем бежит на него и замахивается длинным доблестным мечом. Воин не успевает обнажить клинок, как чужак незамедлительно пронзает оружием его живот. Юну хватает пары секунд, чтобы сообразить захватить ртом пару глотков воздуха. Чувствуя боль поражения, Юнги жмурится, раздраженно сдирает с лица виртуальные очки и кричит пронзительное:       — Снова проиграл!        Слегка опешив, Чонгук, дергается, а затем, ухмыляясь, тянется за очередной пачкой чипсов и злорадствует.       — Снова, — язвит он.        Парень отбрасывает в сторону джойстик и заваливается рядом, грубо отбирая у друга пачку вредного картофеля и газировку. И плевать, что трубочка общая и Чон недавно переболел.       — Я уже битый час не могу пройти этот сраный уровень! — с набитым ртом возмущается парень.        Чон стряхивает с себя оставшиеся крошки, проводит облизанными пальцами по отросшим по плечи волосам и, дожевав, включает ещё один джойстик себе, чтобы показать высший мастер-класс ноющему парню, который всё никак не может пройти «этот Боже упаси сраный» уровень.       — Да ладно тебе, сегодня не твой день.       — Каждый день — не мой день, знаешь ли, — обозлено шипит Мин и яростнее опустошает пачку чесночных чипсов.        Где-то коротко вибрирует смартфон, оповещая хозяина о смс-ке. Он выуживает его из заднего кармана и щурится от боли в глазах, что привыкнув к темноте, возмущаются от резкого перехода света. На экране блокировки красуется короткое:       «Занят? Мне скучно :(((((»       — Кто? Опять Чимин? — не глядя на друга, интересуется Чон. По лисьему взгляду всё и так понятно, о чём подозревает младший.       — И что, если да? — закатывает глаза Юн, не собираясь оправдываться, строчит ответ и быстро блокирует телефон.       — В последнее время вы непозволительно много проводите время. Даже учитывая, что у него есть такая замечательная девушка.       — Ревнуешь что ли? — Мин переключает на колонке следующий трек, пока не натыкается на любимый, — Ему скучно. А «непозволительно» это жрать уже третью мою пачку. Я их на завтра вообще-то оставил.       — Для своего Чиминчика?       Юнги такому раскладу вовсе не рад, поэтому он цокает и одним махом вырубает приставку из розетки.       — Э-э, — срывается Чонгук и ошарашено смотрит на парня рядом, — Юнги?! Ты чо творишь?        Не выдержав, Юнги прыскает:       — Хуйню какую-то, — и смеётся, завалившись на подушки позади себя.        Наблюдая за ним, Чонгук сидит вот так молча пару секунд, затем наконец тоже медленно начинает хохотать и откидывается на мягкую спинку, отбросив ненужный джойстик в сторону.       — Ну и обожрался же я.       — Ага-а. *** Сообщение с коротким звуком отправляется адресату, и Чимин тут же блокирует телефон, когда Аннабель внезапно валится на его спину с вопросом: — Кому пишешь? — Одногруппнику. Задание спрашивал, — бросает Пак и обращает внимание на повисшую на плечах девушку. Свободной рукой он поглаживает её пальцы, на одном из которых горделиво красуется колечко. — Разве ты пропускал их? — интересуется Аннабель и, вздохнув, наконец отлепляется от парня. Она направляется к холодильнику и просматривает его на наличие хоть какой-нибудь еды, — Меня не было всего неделю, чем ты питался, милый? — Ну, всяким, — подбирает рандомную фразу Чимин, залипая в телефоне в новостной ленте, не особо утруждая себя её общением. И на любой вопрос лениво мычит и поддакивает. В новостях тем временем выскакивает уведомление о пришедшей смс-ке, которая в разы поинтереснее каких-то скучных и на самом деле ненужных ему постов. Чимин снова убирает телефон в диван, увидев на экране возмутительно короткую девчачью юбку, прикрывающую до безобразия прекрасную кожу ножек своего друга. Да-да, друга. Не то, чтобы они были лучшими друзьями, да и друзьями их назвать сложно, просто у них... всё сложно. Да, именно так, по-другому не назовёшь. Поначалу, Мину просто нравилось смотреть на такое, но потом, когда они с Чимином гуляли по торговому центру в поисках новой приставки и каким-то случайным образом набрели на бутик со всякими взрослыми штучками, и потом он просто решил примерить один костюмчик, что, между прочим, сел как влитой, оба отпустили пару непристойных шуточек и замяли этот поход. Чимину на самом деле было вовсе не смешно. Юну, впрочем, тоже. Парни считают, что лучше будет просто забыть об этом. И сейчас, когда Юнги присылает ему то самое фото из бутика, Чимин не знает, как реагировать. «Все-таки решил купить, чтобы прикольнуться?» — пишет ему Пак и отчего-то нервно смеётся. И ответ получает лишь спустя пару часов, когда Аннабель выуживает собственного приготовления пиццу из духовки и наливает чай, не подозревая о том, что всё то время Чимин занимался отнюдь не психологией. «Вовсе не для шутки, Чимин, когда до тебя дойдёт?». Пак готов поклясться, что Юнги прямо сейчас закатил глаза, настрочив это. Он отправляет безобидное и вполне хорошо отыгранное: «А для чего же?» И так и ложится спать без ответа. Юнги это делает не для прикола. Юнги это делает, потому что знает, что Чимину подобное нравится. Нет, последний безусловно любит и уважает свою девушку, однако их вкусы в интимной сфере довольно разнятся: если Аннабель хочет нежных ласк и романтики, то Чимину нужно что-то поинтереснее и поразнообразнее. Да, он уже предлагал ей хотя бы примерить какой-нибудь милый ошейник, специально подобрав под неё комфортную для носки мягкость и размеры, но та непреклонна. Она разозлилась и посчитала это грубостью. Поэтому Чимина нехватка игр бьёт по лицу, стоит Юну в коридоре университета вновь нагло засветить своими ножками в умело спрятанных под широкими штанинами полупрозрачных чулках. И тогда Пак громко вздыхает, игнорирует и улыбается. Пак на цепи. На короткой, но толстой цепи бессилия. *** — Эй, бесишь, — слышит Ким позади себя после громкого хлопка дверью, раздраженно сжимает челюсти, крепче прижимается грудью к краю парты и пытается не отвлекаться, — Эй, я с кем разговариваю? — неугомонный парень, что постоянно действует Тэхёну на нервы уже пересекает ряды стульев и склоняется над чужой книгой, — Что читаешь, говорю? Ким дергает бровью. Сохраняет спокойствие. — Тебе какое дело? Не отрывается от текста, в котором Алиса — героиня рассказа, падает в нору. — Я повторяю, что это? — парень, с отвратным для ушей Тэ именем «Чонгук», выхватывает книгу из рук Кима и держит её над своей головой, уворачиваясь от сорвавшегося с цепи врага с разъярённым убивающим взглядом, не позволяя на этот раз себе проигрывать, — Я задал вопрос, ты оглох? — Ребята! — кричит Юн, войдя в аудиторию. В руках у него стопка книг, которая вот уже валится под ноги, потому что защитить своего друга от родного брата дело куда важнее лекций. Хотя фактически родного только по линии матери. Тэхён тянется за книгой, пытается поймать, но всё тщетно. Юнги проскальзывает между ними, отталкивает брата, и Киму поведение своего родственника вовсе не нравится. Тем временем, пользуясь свободной секундой, Чон довольно ухмыляется и кивает на чужое запястье. — Татушку успел набить, вижу. Юнги и сам приходит в шок, сводит брови к переносице, опешив, застывает на какое-то мгновение, рассматривая узор на коже, а затем стоит опомниться, как тут же встаёт спиной к Чону и натягивает эмоцию негодования, взирая с бутафорской угрозой исподлобья на Кима-младшего. — Набил, и дальше что? — Тэхён спускает рукава вниз, спрятав чёрного ворона под тканью рубахи и быстро отбирает у Чона своё драгоценное произведение, которое, между прочим, ему досталось спустя две недели, потому что староста, видите ли, не хотел торопиться с прочтением почему-то труднодоступной книги, — Теперь тысячу лет искать нужную страницу! Ты специально?! — Нет, случайно! — издевается Чонгук, злорадно хихикая Юну в затылок. — А ты предатель, — теперь уже обращается к самому брату Тэхён, — больше не проси у меня о помощи. Ким ошпаривает каждого ненавистью и с наигранным скрежетом садится обратно за парту. Разговаривать ни с кем не хочется. Юнги качает головой и просит друга занять своё место. *** — Столько задали, а мы все ещё лепим дурацкого снеговика! — возмущается Эми, сбрасывает с себя сковывающую шапку, что заставила её надеть сама Аннабель, и устало плетётся к девушке, шаркая подошвой по снегу, — Я вымоталась. Не успевает она приобнять свою любимую подругу, как в неё летит снежок и поражённая Эми валится на спину. Она слышит, как Чимин громко смеётся, но вставать что-то особо пока не хочется. Она просто использует время, смотрит в небо, на то, как медленно падают снежинки и думает о том, что было неплохо, если бы Аннабель легла рядом. И Аннабель как будто слышит её и исполняет невысказанное вслух желание. Так хорошо. Под ушами хрустит вафельный снег, и спина намокает. Девушка вспоминает о подруге и тут же встаёт, чтобы поднять ее. — Простудимся, — улыбается она ей, — Не хочешь выпить чего-нибудь горячего? — Ты хотела сказать разогревающего? — поправляет блондинка, отряхивая от снега чужую шапку, и надевает её на голову Эми. — Я бы не отказалась от глинтвейна. Хотя задумка не такая уж и правильная, учитывая, что в университете, в котором они учатся, алкоголь запрещён, поэтому девушкам придётся разочароваться, придя в столовую и не найдя там ничего «разогревающего». — Хорошая идея, только без корицы. — Ненавижу корицу, — Эми подмигивает и обе удаляются в корпус, тихо хихикая, взявшись за ручки. Где-то поодаль за камнем выпрыгивает Юнги и, не найдя подруг, спрашивает у Чимина, куда те подевались. Юнги замечает, как на нём идеально смотрится пальто цвета карамельного сиропа после выпитого кофе на дне чашки. Но Чимин оценку имиджа не замечает, потому что сосредоточен он на другом. Он молчит, натягивает опасную улыбку и с разворота окатывает Юна огромной порцией слепленного снега, который вот уже мерзко целует его щёки, шею, глаза и даже добирается до груди, на которой от холода встают два возмущённых бугорка. Юнги мычит и раздражённо встаёт на ноги, ошпаривая Чимина необъятной дозой ненависти. — До чего же мокрый котёнок, — издевается над ним Пак. — Который очень рискует заболеть, — язвит в ответ парень и, с тем же всё равно нехотя, принимает помощь от Чимина, чтобы стряхнуть остатки мерзкого снега с лица. — Я, кстати, заценил твою фотку, — внезапно меняет тему младший, пытаясь тем самым не очень выгодно загладить вину за содеянное, — А вживую покажешь? Чимин настолько нагло близко сейчас к Юну, что у последнего вмиг пропадает вся дрожь из-за холода и перетекает в дрожь из-за Пак, мать его, Чимина. Заснеженный парк, в котором они сейчас находятся, давит на глазницу своей вычурно белоснежной кричащей чистотой, а Мин уже по горло вляпался в созданную его же руками неприличную ситуацию. «Сам же и спровоцировал, ведь», — думает. И правильно думает. Ведь Чимину дай повод, Чимину дай знать, что вторая сторона вовсе и не против — как цепь, связывающая его аппетит, и желание тут же полетят к чертям собачьим, лишь бы заполучить эти вкусные ножки. — На хрен иди, Чимин, — дерзит старший. — Что? — Что? — глупо отвечает вопросом на вопрос. Паку невозмутимости бы сейчас набраться и смелости, поэтому, чтобы не выглядеть в конец дураком, он игнорирует грубость и в наглую касается кончиком носа чужой щеки. Без всяких сомнений мурлычет тихое: — Так что ты скажешь? Я о ножках. В принципе, Чимин ничего не скрывает. Мысли материализуются. Не о чем переживать. Юнги ведь не против? — Не против, — отвечает Юнги. Сначала Паку кажется, что парень способен читать мысли. Но потом он понимает, что на самом же деле тот отвечает ему на просьбу посмотреть на чулки воочию. Он же отправил ему интимное фото, чего уж скрывать ещё что-то? Правда, Аннабель не поймёт. А кого, собственно, волнует? Вот и Пака тоже не волнует. — Хорошо, Юнги, завтра в восемь? — Завтра в восемь, — парень лукаво щурится и провожает довольного взглядом. Он недолго наблюдает за беззаботными людьми, гуляющими по парку, а затем и сам следует в корпус, потому что вообще-то уже холодно.