Братишка (часть 2)

Сидим за кухонным столом, разбираем славкины документы. Всё ли есть, что подавать на поступление? Делаю глоток свежего кофе. А через пару секунд бегу вниз по лестнице и начинаю думать. На щелчок входной двери отреагировал механически. Если бы повезло и лифт не стоял на нашем этаже, я успел бы. Но когда мне везло? Когда я вылетел из подъезда, Слава уже сворачивал за угол. Тяжело в домашних тапках. Но всё равно нагнал бы на остановке, если бы не автобус. Народу много заходило, он слишком долго стоял. В последнюю секунду малой влетает как таран, я даже слышу возмущённые вопли. Двери закрываются. Но только автобус начинает ехать, я оказываюсь рядом, колочу в эту дверь. Сердобольный водила тормозит и открывает. Люди ещё не растоптались по салону – братишка застрял на лестнице. Развернулся, зацепившись за что-то полой куртки. Теряю воздух и отступаю. Водила не ждёт. Я жду метеорита по черепу. На брате даже майки не было. Так и рванул, как спал, в одних спортивках. Ну куртку взял и обулся. А чего на нём в избытке - это следов от моей истерики прошлой ночью. Утром он стоял против света, я не приглядывался. Теперь синяки стали темнее и ярче. Три на лице, больше десятка от шеи до сползающей резинки штанов. Среди следов избиения много засосов, но хрен отличишь. Судя по двум жутким на шее... Лучше бы ещё раз отпиздил. Если бы Славик пришёл домой в таком виде, я бы виновника из-под земли достал и живьём закопал обратно. Что же, Мирон, приступай. Искать никого не надо, разбираться не в чем. До следующей остановки дорогу не срезать. Из всех номеров, что здесь ходят, единственный нарисовался, который не догонишь. Тянусь домой. Блять, сука, я просто дурею с себя: малой всё ещё перед глазами, вызывает больше удовольствия, чем испуга и вины. Недопустимо. Хорошо, я могу поклясться, что больше никогда такое не выкину. Но то, что уже есть, нельзя просто оставить. Только что делать? Перед подъездом стою как пень. Забыл номер квартиры. Кажется, в этот домофон не звонил ни разу – всегда с ключами. Сука, намертво забыл! Сажусь на лавку у подъезда и вспоминаю другое. Гематома справа на подбородке заходит на нижнюю губку... На ключицах несколько маленьких пятен. Неужели?.. Рассматриваю ногти. Да, блять, да… Огромный синячище на животе «ныряет» под штаны. От чего же братик убежал? Мироша, ответь! - Здрасте! - Что?! – от неожиданности аж подпрыгнул. Перед дверью стоит невысокий молодой человек в тёмных очках, с почти битловской причей, в пёстром свитере с оленями. Не отворачиваясь от меня, тычет в цифры на домофоне. Звонок, мамин голос. - Да? - Тётя Ира, здравствуйте! Это Ваня. А Слава дома? – всё ещё на меня смотрит. - Ой, Ванечка! Он куда-то вышел, и Мирон с ним. Их там нету во дворе? - А… Точно, есть! Спасибо, извините. - Ваня, вы куда-то собирались? - Нет, вроде. - Тогда гони их домой и сам приходи. - Хорошо, спасибо! – нажимает отбой, улыбается. – Здрас-сте. Да, на выпускном он был в классе в начале вечера, потом пропал. Это серьёзный друг или рядовой приятель? Да-да, утром звонил какой-то Ванечка. Мама сказала, что Славик спит и зайти лучше попозже. Ванечка – не просто Ваня... Иду ва-банк. - Здравствуй, Иван. Как дела? - Хорошо. А у Вас? - Как видишь. Скажи, а где вы обычно собираетесь? - Мы – кто? – делает медленный шаг назад. Заподозрил неладное. - Вы – банда весёлых граффитчиков, - хватаю под локоть, быстро тащу в сторону детского сада. – Да не бойся, я же с респектом. Хорошо у вас на школьной двери получилось. - Что? Где?.. - Когда. В выпускную ночь, - идём быстрее, быстрее. Бедняжка и не пробует вырваться. - Нет, я… Меня же до полуночи увезли. Я болел. Я ничего не знаю! Беда, малыш. В плен тебе лучше не попадать. Прячемся за двумя толстыми тополями. Прижимаю его к ограде садика. - Понимаю. Можно? – не дожидаясь ответа, снимаю очки, складываю, одной дужкой цепляю за высокий воротник. Смотрю в глаза. По возможности, в душу. – Иван, где вы обычно собираетесь? - Не знаю… - мотнул головой. Вернул себе нагловатую весёлую мину. – Смотря с кем и зачем. Вот Вам зачем? Слишком симпатичный. Бесит… Сильней давлю на плечи, продолжаю смотреть в глаза, пока они вновь не становятся испуганными. Хорошо, достаточно. Теперь добрый полицейский. Я громко выдохнул, отпустил. Оперся на широкий ствол тополя. Растираю лицо. - Извини. Тут такое… Слава убежал куда-то. Его надо быстро найти. Не поможешь? Ванечка делает шаг в сторону. Ещё один. Но надевает очки и второй шаг отматывает обратно. - А что случилось? Какой же, сука, хороший вопрос, риторический! - Мы поссорились. - С кем? - Э… Друг с другом, - смотрю внимательнее. Он не дурачок ли? Кивает. Поднимает свитер на животе. Под ним кофта с карманами. Достаёт мобилу, звонит. - Ёу, Андрюх! Не знаешь, куда Славян попиздовал?.. А куда мог? – отводит трубку в сторону, спрашивает у меня. – Какой он? Охуительный, Вань! Ты что, не знаешь? - В смысле? - Ну злой, расстроенный, задумчивый, бухой? - Кажется, трезвый. Остальное… Всё вот это, но очень сильно. Трубка возвращается к уху. - Андрюх, он ёбнутый, как обычно. Только с Мироном поссорился… Не, по ходу полный пиздец. Что?.. Ага. Через полчаса, - нажал отбой, вернул телефон в укрытие. – Через полчаса выйдем. Соберёмся где обычно и спросим у всех. - Спасибо, Вань. Ещё раз извини, что… - А можно чаю попить? А тётя Ира делала печеньки?