Братишка (часть 2)

Мне нужно прогуляться, отдохнуть. На кухне испугался до усрачки. Ещё так завёлся и так соскочил – до сих пор нервы дыбом. Пока сидели в зале, как заведённый перечитывал одно предложение. Не запомнил. И тут батя, очень вовремя. Позже на минут пять – я бы даже его рёва не услышал. Драл бы эту шкуру глазастую по сухому, только бы искры летели! Нехуй так провоцировать! Провоцировать чем? Сидением на одном диване? Когда Слава перестал меня разглядывать, я чуть не блеванул от одиночества и злости. Он так увлёкся рисованием, аж кончик языка высунул. Жаль, в художку его не сдали. Есть ведь что-то. А моё ебало надоело, да?! Конечно, смотреть там не на что! Урод, кожа как б/у-шная, щетина. Мной не любоваться, а детей пугать. Сейчас во мне самое лучшее – вкус во рту. Хочу поделиться, лучшим… Ну не могу я нравиться! Малой или мне врёт, или себе. Если второе, то скоро передумает. Может, прямо сейчас. Может, впервые долго вблизи разглядывал – и прошло. Или в мыслях что-то вычитал. Испугался, сука! Другим рассказывай! Ты, гнида, не знаешь, когда Славка «перегревается»? Когда нужно прекратить его активность, занять чем-то другим или заговорить, чтобы посидел, послушал. Что-то придумать, чтобы не рванул, как мина, или не отключился. Узнавание таких моментов с раннего детства для меня почти жизненно-важный навык. Даже у родителей такого нет. Что – не заметил? Хуй там! Всё утро думал, как привести малого в порядок, хоть за уроки усадить. Как немножко убрать моё влияние. Никак, только уехать. Но это невозможно. Неужели?! Что я, блядь, вытворяю?! Что значит невозможно, если надо? Что из вчерашнего мне доказало, что брат в порядке, можно расслабиться? Наоборот, всё надо контролировать сильнее, чем когда-либо! Одно из самых трудных занятий – удерживать руки, чтобы не дрожали. Тогда всё тело тоже начинает. В итоге, сидишь, как чурка дубовая, напрягая все мышцы, из последних сил выдаёшь спокойные жесты. Мысли перестают слушаться, гоняют по самым паршивым кругам. Хоть бы случилось что-то, в деревне или в СПб, чтобы волей-неволей туда поехал. Думал утром, отвлекусь на книгу, возьму себя в руки и нормально всё раскидаю по полочкам. Но сначала мама прибежала. Вот зачем? Надо было не говорить, что врача вызываю. Ну, потом врач. Потом поликлиника, с лекарствами пока разобрался. А потом… Славка на коленях передо мной… Шарфы распустились, под ними зелёный платочек этот блестящий плотно завязан. Чокер. Ошейник. Вид нездоровый. Бледный, с яркими пятнами на щеках. Веки тёмные, как подкрашены. Покусанные, раздраженные губы. Увезти его, снять нам домик в деревне. Трахать на все лады, ежедневно. Каждый раз до предела, до полного отлёта крыши. Никуда Славочку не пускать, только ночью выгуливать. За хорошее поведение. Ни компа, ни телефона, ни книг. С приказом в моё отсутствие не трогать себя, даже мочиться сидя. Чтобы только и делал, что меня ждал. Если захочу, в платье или самом шлюховатом белье, в косметике. Если захочу, совсем голый, только с кошачьими ушками и анальной пробкой с хвостом. Хах, так глупо… Заплаканный, потому что по мне соскучился за день. Послушный, вечно влюблённый, забывший весь мир… И большой «гардероб» ошейников… Сука, блядь! Испугался он! Чего именно? Что разложишь на полу, не приводя в сознание? Когда сам очухается, просто продолжишь, ещё, ещё. Пока в глазах братика не исчезнет разум и этот невыносимый, непонятный водоворот. Конечно, испугался. Что родители будут не против на меня оформить опеку. В СПб врачи лучше. И этот псих никого не слушается. Только меня. Отлично придумано. Кто за?.. Батя очень вовремя. Я сначала обрадовался. Но тут же выбесили: даже он знал, что Слава «реперок»! А мне, блядь, об этом рассказывают какие-то Денисы. Отдохнуть с отцом и его приятелями не вышло. Всё расскажи, их послушай, смейся. Не люблю футбол. Я не стал за пиво докапываться. Понимаю: при мужиках чтобы сопля вроде меня помыкала… Слабохарактерный червь. Мужики мужиками, а разве не жизнь его от этого зависит? Впрочем, Славик прав: батя взрослый человек. Хочет – пускай подыхает. Тоже своя логика. Лучше мало, но весело. Я же сам перед выходом решился. Если бы он не орал, когда нашёл свои причиндалы, не ронял тазик для варенья, я бы не услышал, как он подходит. Убил бы меня сразу. Отдёрнул от малого и расшиб голову о стену. Идеально. Меня бы закопали, его посадили. Мама с братом зажили бы, как люди. Но не повезло. Или повезло. Ну ладно. Узнал, где в нашем районе можно попрыгать на татами. Завтра схожу, приведу себя в порядок. Вечер выдался хороший, весёлый. Мы все много болтали, а Слава наблюдал и улыбался, потом рано спать пошёл. Я списался с Димоном. Новости охуенные: нас позвали на большой осенний фест! Это я перед самым выездом, бухой и заёбанный, по приколу отправил заявку. Подумал: еду в логово зверя, хрена ли мне бояться здесь? Откажут и откажут, но хоть название светанём. А вот чего вышло. Завтра же утром идут играть на смотрины перед организаторами. Но они без меня шагу ступить не могут! Уже куча проблем. Что будет к концу лета – страшно представить. Полночи трындели, обсуждали организационные вопросы. Дима всё ныл: приезжай, приезжай… Я страшно разозлился под конец. Пожалел, что на нас такая хуйня свалилась. Странное с моей удачей в последнее время. Славка, не ты ли её приносишь? Она похожа на тебя: хуй пойми, что такое. Фортуна повернулась лицом, чтобы оскалить клыки, вроде того… Когда лёг спать, услышал активное шуршание: малой повернулся к стене и удобно устроился. А ведь пока я сидел, ни звука… Опять что, ли? Пойдём делать анализы, насчёт снотворного у доктора спрошу.