Братишка (часть 2)

Опять эта дрянь тентаклевая прибодалась и грызёт. Теперь я зубы сжал, в рот не пустил. Так они, курвы, пытаются сбоку прогрызть, через шею! И снизу ещё! Выкручиваюсь, сбрасываю, но осторожно, без резких движений, чтобы случайно не проснуться. «Снаружи» страшнее, там кто-то умер, а кто-то натворил ужасного и убил. Если я жив, значит, я и натворил и… Лучше тут останусь. Вдруг ещё пронесёт и там убили меня. Но не до конца, до комы в реанимации. А облепившая меня скотина – медицинские трубки. Тогда и сбрасывать не надо. Хотя это не значит, что не зашибли при самообороне и перед этим я натворил достаточно. А всё равно, так или этак, я теперь один. Расслабляюсь, разжимаю челюсти. Жрите, пёс с вами… Брень! Гитара? Сон махом исчез, а боль осталась. Но я не в больнице. Ах, да, бля… Но гитара! На кухне кто-то начал наигрывать. Остановился. Голоса, смех. Выпутываюсь из пододеяльника, пробую встать. Хорошо, стоять могу как следует. А сидеть вышло плохо, надо пока избегать этой херни. Это Ваня на кухне рогрчет громче всех? Андрюха что-то комментирует. Девочка какая-то. Там человек пять или больше. Натягиваю кофту с рукавами, заматываю шарфы, мчусь в туалет. От любопытства ничего и не болит почти. Успеваю заметить Мишу на стуле у двери. У холодильника – братишка с гитарой. На табурете под окном – Кирилл афганец. Ого! Рядом с ним стоит кто-то высокий и крупный. Пока поссал, вспомнил: Витя. То ли он в группе с Мироном был, то ли просто из той компании. - Все проснулись! Давай уже! – просит девчачий голос. Перепрыгиваю в ванную. Так… Кусок серого говна в маске панды вместо ебла. Ну здоровым я и не должен выглядеть. А повреждений на лице почти нет. Длинная царапина на виске серьёзно не выглядит. Немного прикрываю волосами, подвигаю шарфы, чтобы больше лица прятали. Всё, можно идти к людям. К этим так точно. С кухни летит удивительно мягкий гитарный перебор и такой же голос братика: - Я родился сегодня утром Ещё до первого света зари… Замираю у открытой двери. Красиво… Это БГ, но что именно?.. Бля, нет! Братик там, не ушёл! Живой и настолько целый, что песни поёт! Паника отменяется! Или нет? Как он со мной теперь будет?.. - Но внутри у меня никому не слышный звук Поднимающийся из глубины. Мирон встретил коротким взглядом в глаза, сразу опустил его на струны. Но мне хватило, чтобы от радости, уже в кухонных дверях, не замереть, а врасти в пол. Когда он вдыхает, начиная припев, я вспоминаю песню и немного падаю в сторону. Но, спасибо дверному косяку, остаюсь на ногах. Косяки – мои лучшие друзья. - Я не мог оторвать глаз от тебя. Не мог оторвать глаз от тебя. Не мог оторвать глаз… От тебя… Я немного соображаю, немного да. Солнце яркое, но уже не светит прямо в окно - можно осмотреться. Вот справа, возле раковины, на стуле Вано сидит, у него на коленях еле-еле знакомая девчонка. Вот прямо, между плитой и Витей, Андрей стоит, в телефоне копается. Вот слева стол заставлен кружками, пивными банками, завален пакетами чипсов, сладостей каких-то, батончиками – пир горой. На часах – двенадцать двадцать. Всё это странно. Но на странности мне уже похуй. - И я ушел в пустыню, Где каждый камень помнит твой след. Но я не мог бы упустить тебя, Как не мог бы не увидеть рассвет. Я не могу оторвать глаз от тебя! Не могу оторвать глаз от тебя… Прикрываю рот рукой поверх шарфов, чтобы точно никто не видел, как улыбаюсь – слишком палевно. Если бы не слышал боли – слабо, издалека – впал бы в нирвану на месте, так мне легко и пусто. Братик ещё много раз повторяет, я дышу в ритм. Не сразу замечаю, что песня закончилась, слушаю в голове на репите. Гитару забирает Витя, примеряется. Парочка под раковиной забалдела, требует продолжения романтики. Миша открывает банку пива, суёт мне в руки. Нулёвка, что ли? Да. Охуенно, на меня похоже – всё как всегда, но без какой-то токсичной шняги. Новая песня о любви, но весёлая, дворовая. Потом гитара уходит дяде Кириллу. Он обычным своим монотонным грустным голосом исполняет матерные частушки. Делает паузы, чтобы ребята концовку подхватили. Они с радостью. Потом инструмент оставляют отдохнуть, продолжают болтовню, сцапав новые банки. У них у всех настоящий алкоголь, это для меня нулевку взяли по болезни. Меня поприветствовали, но не кантуют, решив, что я не говорящий. Андрей что-то показывает Вите в телефоне, подключает наушники – втыкают в уши каждый по одному и сосредоточенно слушают. А я себе стою, занимаюсь питьевым каннибализмом, закусываю заботливо подсунутым батончиком и жду переклина внутри. Но там – облака в небе. Странно. Мы с Мироном никогда не пересекались тусовками. А почему? Нормально сидим. И я спокоен, и говорить могу, просто пока незачем. И даже не пялюсь на него, смотрю на всех одинаково. Может, вчера что-то сломалось или вправилось на место? Может, я теперь смогу нормально жить? Может, у нас получ?.. - Сколько?! – громко возмущается дядя Кирилл в ответ на рассказ старшого о том, сколько нынче стоит собрать пиздюка на выпускной, - За это? Я понимаю – костюм. Но это пиздец. Он тычет пальцем на мою голову. Понимаю, тратить на мужские стрижки семейный бюджет у нас не принято. Ну так мама решила, что мне надо зарасти, а потом салонно постричься. Случай-то особый. - Ничо не пиздец, нормально постригли, - говорю тише, чем обычно, и тон скачет, но уверенно и не больно. - Может, тебе делали укладку-завивку, так было нормально. А теперь ворона дохлая. - Это не ворона. Это потому что он болеет, - обиделся за меня Вано. - Я бы тоже болел с дохлой вороной на голове, – флегматично буркнул под нос дядя Кирилл, подтянул свой ранец, пошитый, кажется, до моего рождения. Достал машинку для стрижки, подумал, достал насадку. Жестом попросил Ваню воткнуть вилку в розетку над столом. Тот послушался. – Ну что, Славян? Оно тебе надо? Будешь сам завивки укладывать? Все посмотрели на меня. Трогаю свою ворону. Пожалуй, она и правда не очень жива. - Не буду. Да, «мамина» причёска своё отработала. А он всегда меня стриг, пока не пропал без вести. Получается ещё воспоминание про дядю Юру – он был главным инициатором водить меня не в цирюльню к чужим людям за деньги, а в хорошие руки задаром. И обмыть работу на месте была у них традиция. - Ну давай, - дядя Кирилл указал на пол перед собой. Вставать он, конечно, не собирался. Можно было взять детский купальный стульчик, до сих пор живущий на антресоли. Только сидеть мне будет намного труднее, чем одноногому стоять. Я устроился на коленях, спиной к нему. Подвернул шарф, чтобы за шиворот не сыпалось. Машинка зажужжала и быстро сняла много тяжести на затылке. - Затянулась бурой тиной, - комментирует дядя Кирилл, через плечо вручает мне длинную травину. Да, голову вчера не мыл, только вытряс немного. Кошусь на Мирона, машу ему травиной. И сразу глаза в пол! Что за дикое лицо? Что он себе представил, совсем дурак?! Нельзя же так, при всех! Ревнует? Да не, бред. Ну… Пусть тогда сам в следующий раз. Представляю, как стою на коленях, а брат проводит по виску машинкой, как сейчас… Нет, нахуй! Лучше совсем не думать и закрыть глаза. - Сейчас будет тебе, совершенно бесплатно, самый модный полубокс. В гости к женщинам сможешь ходить... А для начала зайдём к моей. Она скажет, хорошие у тебя руки или не хорошие, - рассуждает мой парикмахер. - Это как? – внезапно у брата голос более хриплый, чем у меня. Только что нормальный был. - Если хорошие, в них можно выдать кота или собаку. Ты же спрашивал. Кого вы там хотели? Славян, кого ты хотел? - Кота, - говорю. К утренним выгулкам я морально не готов. И Нии-сан писал про кошку… Бля, это он писал? Что?! - Не верти башкой! Кота, хорошо… Котов у них много, целый питомник котов, выберешь. Но если скажет, что руки плохие, то извини, тогда никак. Она это сразу видит. Рано обрадовался, эх, по-любому у меня плохие. Надо уговаривать мамку сходить - у неё хорошие. Трудно, но не невозможно. Себе она скорее собаку выберет. Ну пусть сама по утрам с ней бегает, а я буду днём и вечером помогать. Скоро дядя Кирилл насадку снял, подбрил по краям без неё. Попросил у Вани ножницы, заставил меня голову откинуть, что-то спереди пощёлкал, отпустил на волю. Трогаю. Полубокс предельно модный, с гоп-челкой. Как в раннюю школу вернулся. - Тоже хочешь? – он заметил взгляд старшого и понял по-своему. А тот взял и занял моё место, тоже на колени встал! - Можно затылок и виски? Сверху пусть подрастёт. - Говно вопрос. Я весь в пуху, надо в душ и переодеться. Но застрял, смотрю. Может и понимаю, с чего Мирон так перекосился, когда за моей стрижкой наблюдал… Как же странно это выглядит и пиздец эротично... У него лицо белее бумаги, зверино-серьёзное. И все вокруг затихли, как на обряде. Дядя Кирилл тоже нахмурился, осторожничает сбоку, над ухом, где большая ссадина. Пока он не сказал: «Готово,» - я не мог двинуться с места. Уже в помытую голову пришёл вопрос: «А наш БГ кухонный спал сегодня? Когда бы успел?» Выскакиваю, бегу в зал за мамкиным феном. Пока Мирон полоскал башку, я свою высушил и оделся для похода за котом. - Поехали! - торжественно каркаю всем на кухне. Дядя Кирилл с обычной ловкостью поднялся на ноги. Помассировал правое колено и слева соединение с выпендрёжным пиратским деревянным протезом. Он давно бы мог заменить на что-то посовременней, но придерживался этой модели по смутным философским соображениям. Тоже сказал: «Поехали!» - и взмахнул рукой. Все засобирались. - Куда поехали? Ты ещё не высох! – лезет мой генерал из ванной. Не, скорее раввин, с этим белым полотенцем на голове. - Высох, - тащу его за рукав в зал, толкаю на диван. Задвигаю шторы, здесь они толще. – А ты давай спи. - Погоди, я сейчас ухожу. Посплю там. - Где там, в питомнике? Они на людей меняют? - Нет. Мне Витёк на три дня хату подкинул. Он сдаёт посуточно, а мне на халяву, чтобы в тишине… Не слушаю, чего там в тишине. Потом. Он табло своё видел? Даже от мытья не порозовело, похуже моего! Несу из комнаты его подушку с одеялом, раскладываю на родительском диване. А этот мудак окно расшторивает! - Ложись! Тут сейчас будет тишина. Тебе надо спать. Вечером со своим Витьком блядей на хату поведёте. - Мне, Слава, надо текст учить на баттл. - Что? – я аж сел на подушку. – Что? Он стал посреди зала в позе Наполеона. - На баттл. На который ты меня подписал. Который завтра вечером. И учиться фристайлить. Завтра приду к четырём, переоденусь в «удачливую» рубашку – и в бой. Если будешь хорошим мальчиком, то и тебя возьму посмотреть. - Что? Я же… - я же забыл совсем! Я же думал, что сегодня меня уже не будет. Что Мирону пригодится собеседник, который в курсе всего. Денис будет названивать, мол чего у вас там происходит, кто пойдёт? И поговорят… Они же почти подружились. Но раз так вышло, что я есть, то что с баттлом? Ден согласился? Мирон согласился?! Они, блядь, подружились намного лучше, чем я подумал, блядь! – Куда тебе фристайлить? Я сам пойду! - С таким горлом? Ты сейчас немного поболтал и уже еле квакаешь. - Ден обещал микрофоны! Поебать, я любого одними жестами забэттлю! - показываю примеры. - А текст у тебя есть на последний решающий поединок, за честь города? - Да поебать, говорю! Я его тоже зафристулю. Во Владике такие же лохи, как у нас - я лучше всех! - Не дохуя ты заносчивый, не? - Ну точно я лучше тебя. Ты свой реп глазами видел, вслух читал? Это говнище вообще можно читать? Я так не думаю, но старшому туда нельзя. Даже поболеть я не звал бы. Там же не люди – хищники! Все эти скучающие выпускницы, последнее вольное лето перед универами или что у кого… Мирон задирает нос, губы в ниточку. - А Дэну понравилось. И как читаю. Немного, по телефону, но понравилось. Да, и особенно скучающие студенты, любители высокой поэзии, мля! - Он культурный пацан, обижать не хотел. Если я скажу, что могу выйти, про тебя и речи не будет. Я даже слышу, как брат скрипнул зубами. Выходит из зала. Быстро вернувшись, кидает на диван мобилу. - Звони. Давай. Посмотрим, что скажет. Бедный, даже уши покраснели от злости. Прости, заяц, я потом извинюсь. Но нельзя тебе… То есть, мне нельзя, чтобы ты… Хватаю телефон, набираю Дена, ставлю громкую связь. В дверях столпились ребята, готовые к выходу. Через полчаса шпарим к далёкой остановке, где можно сесть на маршрутку, едущую в пригород. Старшой у подъезда попрощался - ему в другую сторону. Довольный, сука! А мы вот идём гурьбой по адовой жаре. Но это хорошо. Это спасибо дяде Кириллу, что пристыдил "ленивую молодёжь", отговорил нас от такси - хер знает, как бы я высидел поездку. А дальние маршрутки высокие, постою. И пока лучше идти, злость растряхивать и "бактерию проветривать", как дядька сказал. Поговорили, мля… Дениска-гондон. Нет, Дениска-редиска… Нет, фу. Денис-пиздолиз. А это не обидно. Н-да… Ребята сказали, что стакан наполовину полон, потому что фристулить я таки пойду. Но главный баттл не отдал, предатель. При моей цели не допустить Мирона на наш фестиваль разврата и непотребства, стакан вышел полностью пустой. Я торговался изо всех сил. Но спелись-то как, ёбаны ты в рот же! "Не наговаривай, Слава, он очень хорошо читает, и тексты интересные," - да я не сомневался, в твоём вкусе как раз! Интеллигенция вшивая! Чтобы отвлечься, по пути рассказал пацанам, как нас в деревне на кладбище дикие собаки покусали. А может волки или оборотни, в темноте не разберёшь. Андрей авторитетно заявил, что волки, если бы уж начали, то не хватали бы за жопу, а сразу за горло завалили обоих. Я с надеждой спросил, откуда он знает. И друг не подвёл! Долго, в красках, Андрюха излагал истории про степных волков Кыргызстана. Даже дяде Кириллу понравилось, а это высокая оценка. Сначала-то дядька странно косился. Может, Мирон ему или им всем впарил другую легенду, почему мы оба как с передовой. Но моя-то байка лучше! Значит, правдивее. Кому, как не Кириллу афганцу, понимать этот принцип? Он понял и добавил несколько историй про питомник своей подруги – приключения с собаками. Очень, кстати, любопытно, что за женщина с ним сошлась? Должно быть, интересная личность. В руках разбирается… За спиной Витёк шёпотом спросил отставшего Андрея: - Так я не понял, что случилось? - Да сельские за клубом отпиздили. Думаю, за баб. - Погоди, а Мирон говорил, что… - Ты их слушай больше, ага. Два сапога с одной сатаны… Витя крякнул с уважением. Скорее всего, не к нам, а к Андрюхе, чего тот безусловно заслуживает. Мне тоже хотелось ему крякнуть с уважением, но пришлось делать вид, что ничего не слышал. И горло устало, надо поберечь до питомника. Забиваю на разговоры, гипнотизирую руки: вы хорошие, хорошие. Ну притворитесь! Вам тоже это надо, я же вами буду гладить приятного шерстяного кота. Понимаете? КО-ТА!