Братишка (часть 2)

Приехали. - Начинает МС слева! Пусть только попробуют. - Первое: ты кто такой, бэйби? Питерский рокер - что ты забыл в Хабаровском рэпе? Второе: что за видок нелепый? Когда я увидел фото, подумал: это что, бракованный клон Ромы Зверя? Смеются, это ничего. Сейчас им палец покажи – полные штаны насмеют. Но пусть только кто-нибудь… - Третье: потом я увидел фото тебя с твоей тёлкой. Тут любой охуеет: два бракованных клона Ромы Зверя! Укурыш продолжает петросянить в том же духе, ничего интересного. Добрый люд беззлобно веселится, атмосфера хорошая. Но если, если… Я иду по спирали вверх. Если очень скоро Мирон меня не обнимет минут на пять, то что угодно может случиться. На фристуле я не выложился. Чего этот гривач вообще полез, да ещё так хорошо, что мне стало неудобно его игнорить? Заебато стелит пацан, познакомиться надо. Но сейчас было не вовремя, я сбился, не перегорел, только завёлся больше. И теперь они все участвуют в беспроигрышной лотерее. Самый большой приз получит первый участник. Хорошо бы и последний, но, если нет, у меня на всех хватит. Пусть только кто-нибудь свистнет, гыкнет или гадость вякнет про моего зайца… Бля, как он волнуется, я только сейчас заметил! Ёбаный поленом эгоист! Они не видят, не знают всех признаков. А если бы знали, то что? Накинулись бы как чайки! Это я, только на него глядя, псориазом ща покроюсь во весь рост от нервов. А этим гиенам лишь бы зубья поскалить. Я, блядь, эти зубья любому в глотку запихну, кто посмеет! Но ты, брат, держись, не подавай виду. Лучше пускай всё хорошо закончится, красиво. Ты же сам сказал, что всё будет хорошо. Или нет. Это он мне сказал, а не вообще. А я ему что сказал? Нихуя. Водички дал – щедрая душа, мля! Ну тогда он меня поймал, я и развинтился чутка… Хуйня, отмазки. А потом я смотрел во все шары и сам дотянулся потрогать. Только у него сейчас глазёнки бегают как хорьки по клетке, и тела он не чувствует, наверное. Хватает себя за руки как заведённый – проверяет, что на месте. Шатается, чтобы не упасть. Ну почему так? Ты же на сцене сто миллионов раз выступал! Нет, я знаю отлично, что сам виноват. И в чём? Да всё в том же – меня сегодня не должно было быть. А теперь поздно, теперь кого угодно может не стать даже их всех! Нет, нет, я не такой сильный, как Мирон – всех-вообще-всех не смогу, многие разбегутся. Тогда у него будут проблемы. Значит, нам надо держаться. Раунд портовой шалавы для меня растянулся лет на десять. Наконец-то всё. Вот так. Дэн объявляет и… Сперва кажется, что небо почернело, слышу, как по нему топочет четыре коняги. Потому что Мирон несёт полную хуйню, и все удивлённо заткнулись. Меня немного ведёт. Денис придерживает за плечи, что-то тихо спрашивает на ухо. Улыбаюсь и хлопаю его по руке. Может быть, на прощание. По толпе проходит одобрительный гул. Да, одобрительный. Ну-ка? Мирон с каждым словом набирает обороты. Всё равно слова не фонтан. Кажется, он забыл половину. Но прёт как танк! Он всё ещё как шарнирная кукла. Но это уже пиздец агрессивная и самоуверенная шарнирная кукла! Мы дружно все засомневались: может, сейчас рэп так и читают, а мы отстали в своей зажопинке? Особенно полудлинный из Владика опух, второй раунд мямлит и сбивается. Совсем он не того ждал. Ну и дурак, надо было того ждать. Рокеры, они такие, злобные! Особенно этот! Я бы тебе предъявил, так сказать, вещдоки, да не дорос ты ещё до такого контента! Всё. Ура. Совсем плохо не будет. И братик расслабился малёк, и публика вместе с ним. А я – нет. Я прыгаю и машу клешнями. Не просто так, а в нужные моменты, для поддержки. Хорошо бы ещё орать, но сбить его страшно. И неизвестно, могу ли. Орать – не в микро тараторить, намного ответственней. Прыгаю. Нии-сан второй раунд, похоже, вспомнил весь, а хуй с пляжа свой третий почти весь забыл. Всё, мы победили! Факи в небо: вот так, вот так вам! Поскачите тут у нас – все копыта под хвостом окажутся! Третий раунд Мирона – про творчество этого ёлупня. У него есть какое-то творчество? Ну, ебать, про какие-то фиты предъявляет, правильные и неправильные. Отношения знает на их площадке, интриги. Все уши навострили и по ходу верят каждому слову. Правильно, Мирон ничего не придумал, он не умеет. Мой бедный маленький зайчик всю ночь нырял в эту помойку, только посмейте не оценить! И… Они оценили. Бля. Не успели победителя озвучить, как припёрлись школьные вышибалы. Толпа изогнулась бутылкой Клейна и унесла старшого от меня как щепку. За нашу школу отомстила, да? А толпы злопамятные! Все попёрлись в чисто поле, машины отъехали тоже немного – тупо за территорию школы. Туда-сюда, чуть нашел его в центре целого людеворота. Окружили, трогают, спрашивают, только что автографы не берут! Я еле пробился, хлопаю по спине. Нии-сан быстро оборачивается, скользит по мне невнимательным взглядом, коротко кивает и снова смотрит на подкатившего приезжего чмыря, одного из. Чмырь, длинный, белобрысый, краснорожий, искрит от восторга и нихуёшеньки не иронизирует: - Ёу, чувак, ты настоящая звезда! Вот это я понимаю – культурно-столичный уровень! - Мэн, не говори «ёу», это прошлый век, - Мирон, вроде, прикалывается. Но доволен похвалами. Ясное дело, им-то он может верить. Не то что некоторым! - А что говорить? - Эй! - Эй! – попытался скопировать, швабра линялая. Не вышло! - Вроде того, - снисходительно кивает братец. Его хватают под локоть и поворачивают к себе девочки. Но блондин не сдаётся. Ловит Дена, задумчиво повисшего рядом с блокнотом и маркером, отбирает маркер, щемится между дамами и Мироном, задирает майку за голову и требует: - Эй, мэн! Распишись на сиськах! Всех косит ржака. Братик берёт маркер. Нет… Барышни кричат, что хотят тоже, Дэн кричит, чтоб отдали маркер, белобрысый кричит: «Соблюдайте очередь!» Всё, закончилось время сомнений и дипломатий. Надо пресекать беспорядки в зародыше. Раскидываю тех, кто снова пытается меня оттеснить. Одним ударом меняю кавайный носик этой назойливой мухи на что-то более мужественное. Потом спасибо скажет. Падать ему некуда – стоящие за спиной девочки поддержали. А вокруг меня резко стало свободно. Мирон обернулся и глянул теперь правильно: точно на меня. Пока что-нибудь не началось, хватаю его за руку, тащу наугад, подальше. Сзади тишина сменяется гулом, но никто не догоняет. Вот уже тихо. Мы далеко. Стоп. Где мы, куда теперь? - Давай направо, - спокойно подсказывает. Киваю, мне всё равно. Топаем в тишине. Мирон смалит одну за одной, смотрит по сторонам, о своём думает. Я охуеваю с того, какой же я лошара. Публика у нас горячая, но отходчивая. Через неделю все бы забыли «культурно-столичную звезду» в лицо и по имени. Да уже завтра забыли бы! А теперь, из-за «международного скандала», разговоров будет на всё лето. Логично, если Ден снова позовёт его бэттлить, а мне пока запретит появляться. Что тогда делать? Как старшого уговорить больше не ходить к ним? Скажет: «Ты сам меня подписал и сам сделал так, чтобы тебя дисквалифицировали. Сам виноват». Да, я виноват. И просто это неправильно. У него получилось, ему понравилось, а я буду мешать? Сука, ёбаный нахуй! Кулаки сжимаются сами – высоко завертелся по своей спирали и не закончил. Почему не остался? Получил бы по морде и все дела! Обними меня, пожалуйста, пожалуйста! А за какие заслуги? Я виноват, я опять натворил. Мешаю уже тем, что я есть. Близким, чужим – всем! Нельзя со мной по-человечески. Ещё и успокаивать?! Я взрослый, должен сам справиться. Он справился, и я должен.