Братишка (часть 2)

Теперь вспомнил место. Я на этот пустырь раньше смотрел с другой стороны. Справа подъём на развалины спорткомплекса или чего-то такого. Вон тренировочная вышка из-за деревьев выглядывает. Днём тут зависал иногда, к ночи собирались местные и приходилось отваливать. Но на самом подъёме есть заросшая лестница, можно посидеть спокойно, даже если на руинах кто-то шарится. Смотрю на Славу, на его лице сто выражений в минуту. Мысленно продолжает бой с «Дионисом»? Видно, большая у них предыстория. Этот гиперактивный блондинчик вполне может составлять малому конкуренцию на шутовском поле. А может и прямая конкуренция за «ангела»? Бывшая, не бывшая, а так вот врываться в разговор и уводить – некрасиво, особенно если ты давний соперник. Хорошо, что Славик потерпел с дракой до окончания баттлов и теперь убежал. Не факт, что я смог бы их разнимать, а не добавлять новоиспечённому своему «фану» ногой по щам. Ладно. Чудеса, но я правда не ревную. Не моё это дело. У самого таких дел было несчётно – разборок, кто чей и кто тут главный, половину имён не вспомнить. Школьные страсти быстро забываются, и Слава забудет. А меня - нет. Даже если всё у нас разладится уже завтра, даже если мне придётся-таки сбегать или сдохнуть на днях. Нельзя так взять и забыть, что у тебя есть или был брат. Особенно после такого лета. Смотрю в небо с улыбкой. Хорошо, когда его много – ни деревьев, ни домов поблизости. Ещё пара шагов - и будет край света. Мир что-то хорошее обещает, долгий свободный полёт и удар слишком сильный, чтобы успеть почувствовать боль. Главное - под ноги не смотреть. Сегодня не разладится. Я сделал всё, что было нужно, сделал хорошо. Блядь, реальный подвиг! Ещё трясёт маленько. Подробности потом дойдут, а пока хорошо, что закончилось. Странная штука это подсознание. Когда-то тренировался накидывать рифмы, не заботясь о смысле, по примеру Маршалла. Сегодня почему-то заговорили о нём по дороге, потом трек играл. Но, когда объявили мой раунд и перед глазами повис «синий экран смерти», я вспомнил не Эминема, а «абстрактный рэп» Ванечки. Начал зачитывать что попало, лишь бы в рифму – быстро «развис», вспомнил свой текст. Даже смог отыграть искреннюю злобу на ни в чём не повинного добродушного чувака передо мной. Не так хорошо, как все шумели, но на то оно и живое выступление с разогретой публикой. Седлать такие волны я давно умею. Но проставиться надо. Что он там любит? Ванечка любит водочку... Нехорошо молодёжь спаивать. А что тогда?.. А вот и лестница. Широкие бетонные блоки, густые пучки травы на стыках, деревья склонились по бокам, вверху тоже трава – никто тут не ходит. Слава, задумавшись, поднимается. - Погоди, передохнём, - я сажусь, потом ложусь на ступени. Курево не лезет, просто дышу мягкими летними сумерками и розоватым чистым небом. Скоро наступит момент, который всегда пропускаешь: только что было светло, а вот уже ночь. Малой подходит, стоит долго, просто глядя сверху вниз, улыбается как дурик. Резко перестаёт, хмурится. - Что? – улыбаюсь уже я. И он пробует, но как-то резиново. - Да что? - Ты у меня звезда, - его лицо определяется с выраженинем: злые глаза-щёлки и ядовитая улыбочка. Почему-то вспоминаю замечание Дэна: просто злится, что его подвинули из центра внимания. Может ли малой мне завидовать? Чушь какая, конечно, нет. “Тебе – нет. Но здесь не только ты,” - мерзкий шепот в затылке. Низ живота сводит от какого-то первобытного дикого чувства. Это не злость, не совсем, но... Не-ет, только не опять! Что, совсем сломался? Меня теперь будет без перерыва ебошить? Медленно встаю, поворачиваюсь. Мое лицо на уровне славкиной груди, вижу, как тяжело он дышит. Мысленно ругаю себя: херовая мамка, ребенок даже не в шапке. И шарф совсем распустился, надо перевязать. Надо в дом тащить, лекарства давать. И поскорее, пока не сбежал хуй знает почему. Где я среди ночи найду помощь? Дэн, поди, занят ещё с гостями города и... "Дэн - хорошая мамка. Будешь теперь всегда про него вспоминать, когда со Славой проблемы? Может, пусть и ебёт его, когда уедешь? Лучше он, чем неизвестно кто, правда?" Хватаю себя за горло, чтобы придушить гадину. Она правда слегка отступает и я просто разминаю мышцы на шее и плечах. Наверное, выглядит так, будто я к драке готовлюсь. У малого глаза вспыхивают и улыбка шире. Нет, солнышко, не мечтай. - Так хорошо я выступил? - не знаю, смог ли сказать достаточно спокойно и самоуверенно. - Ага, ты мастер заводить толпу, расцвёл весь! Не ценит тебя Димон твой. Гони его в шею, сам станешь фронтменом, будешь стадионы собирать, как Рома Зверь. Или будешь русский Эминем? - отводит взгляд, сжимает кулаки. Что бы это значило? Опустить меня хочешь? Серьёзно, я тебе дорогу перешёл? Снова сжимаю шею, чтобы остановить приступ уже точно гнева. Он правда устроил этот цирк именно чтобы я обосрался при народе, как я сразу и подумал? Такой способ отдоминировать? А теперь недоволен, что не вышло? Славик мнется. Плечи опустил, кулаки разжал, но сцепил руки между собой так сильно, что вот-вот себе пальцы повыворачивает. Уставился на них, тихо буркнул: - А мне на сиськах распишешься? Или это только для VIP-персон? Выдыхаю. Отставить, никогда мы с ним хуями не мерились. Или?.. Ладно, про Славу не угадаю. А я? Он ничего такого не сказал, но это первая моя интерпретация. Все-то у меня враги и конкуренты, а я - вечная крыса в углу. Да, сука, правда неприятная, зато охлаждает мой пыл. Малой просто очередной раз про что-то загнался, а я прошляпил. Соберись, Мироша, ты взрослый! Хватит пачкать своим дерьмом его светлую голову! - Так, брат. Сейчас быстро излагай, что не так. Я не разгадаю, я ёбнутый, у меня скоро справка будет. От тебя сейчас зависит, от дуролога или травматолога, - обнимаю его за талию, - Ну что такое? Замирает окоченевшим трупом, даже страшно. Но я отогреваю, жду. Над головой хриплое, болезненное дыхание. Сильнее прижимаюсь, склоняю голову, изображаю покорность и беззащитность. Наверное, нелепо смотрится, как будто Славик беременный, а я вслушиваюсь в толчки нашего малыша. С трудом удерживаюсь от нервного хихиканья, вдруг резко пугаюсь чего-то. Прикусываю язык, чтобы остановить поток бредовых образов. Сейчас кто-то из нас должен быть в норме или хотя бы сносно делать такой вид. - Я просто… Убери руки, Мирон! - неожиданно громко. Слушаюсь и отпускаю. - Почему ты… Почему я никогда тебя не видел таким? Славу трясет, голос хриплый, высокий, почти нечеловеческий. - То есть, дома ты чепушня ебаная, мне как нищему крохи себя кидаешь! А тут публика, тут надо, для левых людей! Чем они заслужили? А я? А мне?! - Чепушня ебаная я по жизни, Слав. А это маска. Ты-то должен понимать, сам рассказывал недавно. Что я дурак, и сам не понимаю... - Хуя себе маска! Маска солнца? Ну и хуле мне её не показать, а? Мне только отражение в воде положено? Рождённый ползать, да? Я, блядь, всю жизнь леплю эти крылья сраные и лечу, лечу к тебе! И каждый раз - еблом об воду! - Погоди, не путай. Я и так... Ты что, ревнуешь? Но это ты меня вписал сюда. Мне здесь на всех похуй, только по твоему желанию пришёл. Зачем было?.. - Потому что! - толкает меня, чуть не спускает с лесницы. Удерживаюсь, сдвигаюсь вправо, хочу обойти его и стать сверху - так безопаснее. Но Слава тоже обходит меня. Пока он говорит, кружим на ступенях, несколько раз меняясь местами. - Потому что! Чтобы ты спел для меня, надо чтобы зрители попросили! Чтобы ты мне рэпчик почитал, как обещал, надо собрать половину города! Чтобы ты меня выеб по трезваку, надо того белобрысого привести, да? И Дэна, и Витю со всеми его блядями, вот так! А я в сторонке подожду, пока ты ужрёшься до полного невменоса – тогда и мне перепадёт, может быть, да?! Для меня ты, блядь, не постараешься! Спасибо, что могу подглядеть, какой ты охуенный для них всех! Спасибо за билетик на галёрку, который я из тебя каждый раз когтями выдираю! Орёт, задыхается. Вы посмотрите, оскорблён до глубины души! Я сильнее злюсь. Но вдруг понимаю, что это безопасно, потому что внутри половина или больше не гнева, а радости. Мой зверь радуется как ребёнок. Он... Мы с ним... Я... Так ждал этого. Признания, одобрения от братика. Я для него крут, безо всяких "но". И зверюшка моя пусть не жужжит, не она выступала. Слишишь, тварь? Вот бы ты когда пригодилась. У тебя были все поводы, и ворота открыты, когда я растерялся и заревновал. И где был мой свободный полёт боевой ярости и белый свет в глазах? Нихуя, даже ценных комментариев не поступило. Я сам всё сделал, это я Славку так впечатлил, что он теперь бесится. Потому что... Маленькая жадина, разглядел новое и оно так понравилось, что хочешь немедленно забрать всё себе? - Да, сука, классно выступил, выступай почаще! Иди к новым поклонникам, пока не остыли! Иди, блядь, иди еби кого хочешь! Пидорас жадный! Орет мне прямо в лицо совсем уже севшим голосом. А сам плачет, лицо нежное-нежное, обиженное, нижняя губа дрожит. Это мило и красиво, успокаивает меня, держит в рамках, не дает скатиться ни в свою ни в его игру. Он ещё маленький, на таких нельзя охотиться. Я не думал раньше про это правило, но исполнял его: противник должен быть достаточно сильным и… Чужим. Со своими нельзя. Я старался, пока мог. Вот ведь. А разве я мог додуматься, что брату навредит моё старание ему не навредить? И что теперь делать? Говорить, не жалеть его? Сейчас, когда мой змей запутался в своих кольцах и я могу его контролировать. И просто проговаривать мысли вслух, чтобы малой не успевал их спиздить и повернуть против меня. Что же сказать такого правдоподобного, на что я могу злиться? - Интересно, на моих глазах устраивать разборки за своих баб – нормально, тебе можно. А мне успеху порадоваться – против правил? - ловись Славик, большой и маленький. - Что ты несёшь, нахуй, какие бабы?! - Ну бывшая твоя. Ты же за неё тому пацану въебал? Малой на минутку теряется, застыв на месте. Теперь он на пару ступеней ниже, наши глаза на одном уровне. - Как ты... Как у тебя так мозги поворачиваются?.. - Слав, кто бы говорил. Я же не знаю, какие там у вас разборки. Но выглядело так. - Да я его первый раз вижу, он приезжий, я!.. Я же за тебя! У-у-у, пидорас! - воет, закрывает лицо и начинает уходить. Это плохо, нельзя. Разговор не склеился и некогда изобретать велосипеды. Да, это неправильно, но поможет. Я в книге одной читал. Шагаю к нему, хватаю за загривок, жадно целую соленые губы. Слава мычит, уворачивается, упирается руками мне в грудь. Но так неправдоподобно-мягко, что даже моя подплинтусная самооценка не верит в такое сопротивление. Жду, когда притихнет, отрываюсь от поцелуя и смачно хлопаю его по жопе. Славик взвизгивает, удивлённо таращится. - Что опять не так? Да, я пидорас. Пойдем, - ухмыляюсь. - Куда? - он настолько подвис, что пришлось еще раз шлепнуть. Хороший звук. - Ебать тебя буду, как последний педрила. По трезваку. Пошли, не пожалеешь, - беру за руку, тащу вниз. Он делает пару шагов и опять замирает как вкопанный. - Лихо. Димка научил? Или сам, на опыте? Большой опыт, я могу тобой гордиться? Сколько, Нии-сан? Открываю рот, чтобы, наконец, отменить разговоры, хотя бы и приказом. Но клацаю зубами и складываюсь пополам от удара коленом по яйцам. Несколько секунд полного ахуя и белого света - просите, и дастся вам, блядь. Малой слегка отталкивает меня, как надоедливую шавку, быстро удаляется... Нет, нет, нет! - Сорок-пятьдесят! – теперь у меня противный сипло-высокий голос. О, в самый раз для таких признаний. Всё-таки он не сильно ёбнул, адова боль быстро меняется на терпимо-чистилищную. В глазах мутно от набежавших слёз, но я вижу, что Слава остановился, развернулся. Вот уже и разглядеть могу, что он застыл с открытым ртом и выпученными глазами. У меня рожа ещё смешнее, наверное. Ковыляю к нему, держась за яйца, скрюченный как карлик Нос, хаха. – Тут десятка… Плюс-минус.. Ну и там… Примерно прикинуть… Если... Я не считал... Я трезвый почти не ебался, Слав… Потому что не с тобой. Просто… Дурная привычка… Надо бросать. Добрался, опустился в траву у его ног. Уже почти нормально… Так, у меня же лекарства в рюкзаке, там обезбол хороший. Пытаюсь снять шлейку с плеча и только сейчас понимаю, что рюкзак проебал уже очень-очень давно. Надо ползти искать… Малой тоже без своего. Хоть бы школьная охрана не забрала, хоть бы у него там травы не было или бомбы. - Четыре, - шепчет Славик. - А? - Четыре девочки. Только вторая по пьянке и недолго. Ты их знаешь, я их всех… С мамой знакоми-ил! – он снова ревёт, но уже тихо, почти спокойно, по-детски утираясь кулачками. Медленно бредёт в сторону школы. Растягиваюсь на земле, не смотрю вслед. Всё, да? Ну и правильно. «Надо бросать», вот так пизданул. Типа как курение: я обязательно брошу, могу в любой момент, вот с понедельника, ну с Нового года - точно! Опять пырюсь в своё небо Аустерлица. Что там оно обещало, край света? Хуле, здравствуй. Хорошо получилось: сделал подвиг - и в добрый путь. Назвался героем, забывай про человеческое счастье. Жили они долго и счастливо и умерли в один день - назавтра после свадьбы. Сутки - это долго. Заметно уже, что голова болит. Слабо, слабо уебал, солнышко, надо было отбить начисто. Ебать я его собрался, по жопе хлопнул. Да у него там живого места нет! И по чьей милости? Что, маловато? Да похуй уже... Лежу, размышляю, как бы сдохнуть, не шевелясь. Стараюсь не дышать, но всё сбиваюсь, потому что стараюсь специально. А психануть уже не выйдет, перегорел. Сколько проблем с этим воздухом, как же я его ненавижу. Может, поспать, а потом?.. Пробую, тоже никак. Трава щекотная, больно в десятке мест, холодно спине, нога чешется, по шее кто-то ползёт. Откуда столько жизни в этом выброршенном куске мяса? Электроник, не вари! Где у тебя кнопка? Стемнело. Похоже, дремать начал, потому что не услышал шаги. Очнулся, когда мне зажали нос и силой опустилии нижнюю челюсть. Славик. Сидит на коленях рядом, делает глубокий вдох. Выдыхает в меня, как в утопленника. От неожиданности не сопротивляюсь и чувствую, как мои лёгкие наполняются не по своей воле. Подорвался, сразу упал на колени, кашляю. Какая ж гадось, ёб твою мать! Это точно не мой фетиш! Хотя... Если привыкнуть... Ещё раз попробовать?.. Братишка сидит на месте, в своём рюкзаке копается, мой рядом лежит. Достав полторашку прозрачной газировки с желтой этикеткой, роется по карманам, разглядывает на ладони добытые таблетки. - Это от горла и от простуды, - огрызается, как будто я доебался. Протягивает две штуки мне. Ладно. Глотаем каждый свои, запиваем. – Ну пошли. Куда мы собирались? Домой? - К Вите на хату. От дома недалеко. Я снял до завтрашнего вечера, так что... Обломись, бляди не придут, - и чему улыбаюсь? Надо что-то сказать, а я залип на его белых ногах среди тёмной травы. По левой нагло прёт какая-то сука шестиногая. Можно ли стряхнуть её? Можно ли до него дотронуться? – Слав, прости. Если бы я знал. - Захлопнись, - он всё шмыгает и проводит пальцем под носом, но лицо уже спокойное, усталое. Натягивает рюкзак, помогает мне натянуть мой, помогает подняться, ведёт куда-то за руку. – Не парься, я тебя сам убью. Задушу во сне, запомни. И сделаю себе гроб, как из тюленя. Только ты мелкий, надо будет кое-что… Я давно придумал. Трудоёмко и долго, это надо не в городе. Вот поступлю и поедем в деревню, там в лесу хорошее место есть, под большим дубом. Потом покажу. - Ладно. Я освободил руку, придвинулся и приобнял его за пояс. Он меня – за плечи. Дальше идём. Среди домов так нельзя будет, поэтому не спешим. - Надо будет сразу делать, пока кожа крепкая и хорошо тянется. Разрезать по бокам, сшить с руками, и ноги… Короче, получится мешок, но всё внутри останется. Только надо большие кости разбить, чтобы не мешали. Инструментов накуплю – ножницы специальные, ножи, молоток. Пилу небольшую, на рёбра и череп... У Дэна есть друзья из меда. Может, кто-то летом пересдаёт или на практике. Надо напроситься в анатомичку, что-нибудь спиздить. Потом, в августе, под конец. - Ладно, - замечаю далеко впереди светящуюся вывеску магазина. Темно уже совсем. Может, пока не расцепляться? Кому какое дело, в конце концов? Чужой район, знакомых не будет. – Купим пожрать? Дома только чай и кофе. - Дома, - шепчет, глядя куда-то вверх. - Ну, не дома, а на флэте. Ну ты понял. - Нет. В лесу тоже не получится. Нужен холодильник, чтобы всё достать, внутренности, пока буду с костями возиться, понимаешь... Чтобы не испортились, и мухи не натоптали. Мух мне не надо... Сложно, блядь... Чтобы тебя убить, мне нужен дом. - Если собираешься в августе, снимем эту же хату. - Думаешь? Не жаль тебе Витю? - Нет, мне не жаль. У него же есть его бляди. Успокоят. - Тоже да... А много у него? Больше, чем у тебя? - Не знаю, котик. Это ты их выдумал. Фыркает. Хорошо. - Тогда больше. Он и сам побольше будет. И вообще, ты тут не круче всех, нос не задирай! Понаехали, хлыщи столичные... - Ладно. Стоим уже на границе пустыря, на краю асфальта. Слава убирает с меня руку. Жаль, но я свою тоже. Быстро шагаю вперёд, чтобы не накинуться с поцелуями. Слишком похуй сейчас на людей, могу и не остановиться. Нет, доберёмся до квартиры, где точно никто не помешает. И сделаю всё, что он хочет. Спою, зачитаю, наору, распилю себе череп. Уложу в кроватку и сделаю всё осторожно и правильно. - Пива купим? – Слава нагоняет на пороге магазина. - Трезвак отменяется? - По литру, это ж хуйня, - морда довольная. Только в магазине, при свете, хорошо видны опухшие красные глаза и блестящий натёртый нос. Схватить. Очень. Хочется. Читая мои мысли, малой чешет нос, смущённо улыбается. Тоже вдруг тушуюсь, поворачиваюсь к корзинкам. Сразу за ними – стеллаж с семечками и орехами. С собой у меня вся наличка и карты, можно не мелочиться, нормально отметить такое большое событие: Славик убежал от меня и сразу сам вернулся. - Хош фисташек? – оборачиваюсь, но его уже нет. За пивом угнал? Бросаю в корзину две пачки фисташек. А себе чипсов возьму. Но еды тоже надо. Готовить мы не будем, а тёплого супа ему бы... Дошики – говно, больше вреда, чем пользы… Пельмени, да. Фруктов бы ещё. Но всякие лимоны-апельсины, может, слишком резкие для больного горла? Касаюсь бананов - отдёргиваю руку. Я и подумать ничего не успел, а по телу пробежали мурашки и хуй привстал. Ну что за человек?! Впрочем, надо радоваться, что он работает. Отворачиваюсь к холодильнику и натыкаюсь взглядом на здоровущее помело в красной сетке. Лежит одиноко среди прочих цитрусов, просто карликов рядом с ним. Машу рукой перед глазами, отгоняя непрошенную метафору «солнце в красных чулках». Маска солнца? У меня - может быть. А у тебя, малыш, - не маска. Накидав полную корзину хавки, иду в алкоголь. Конечно, там и стоит. Держит в лапах четыре банки пиваса и как заколдованный пялится на водку. - Это мы не будем, - беру под локоть, хочу увести. - Смотри! - восхищённый шёпот и кивок на стеллаж. Там в ровном ряду не хватает двух бутылок, а на их месте лежит ромашка с одним лепестком. Высоко, дети не достали бы, взрослый положил. - Как думаешь, любит или не любит? - В любом случае одной бутылки мало, - забираю пиво, складываю в корзину и ставлю её на пол. Сам наконец-то перевязываю Славин шарф - так, чтобы только глаза торчали. - Это точно, - глаза весёлые. - А мы тогда почему не будем? - Нам гадать не надо. Идём, они уже закрываются. С помело я угадал. Малой выхватил его из рук кассирши, немедленно положил себе на голову и нёс так всю дорогу. - Буду звать тебя Соломон! Уже вышли из автобуса и побрели через дворы. Я старался свернуть на другой маршрут, а Славу как магнитом тянуло к тому самому бункеру. Я приготовился к чему угодно, но пронесло: на месте моей предполагаемой смерти я всего лишь получил новую кликуху. - Почему? А! Бля... - Соломон Давидович! - Может, не надо? - Шлёма, споёшь мне свою песенку? - Хм, - а идея хорошая, я бы да. Смутно что-то помню, но не наизусть. Где посреди ночи достать Библию? - Как там было?.. "Зубы твои - как стадо овец, выходящих из купальни, у каждой пара ягнят, и бесплодной нет между ними!" Охуенно! Я давно уже понял, что ты рептилоидов любишь, чтобы зубы в три ряда! А знаешь? Есть теория, что Суламита - просто женская версия имени Соломон. Как будто всех своих жёнушек он трахал просто для веселья, а любовные песни только себе писал. И правильно делал! - Не, Суламита любит пастуха, а не царя. Отсюда эти метафоры про стада, к месту и не к месту. Может, Соломон держал гарем для понтов, а сам к пастуху бегал? - Я тебе, блядь, побегаю! - Славик даже остановился и отчитал меня со всей строгостью. - Там про свадьбу. Всё закончилось хорошо, они стали одной семьёй, жили счастливо, никто никуда не бегал. Молчи, если не разбираешься! Стюдент... Остаток пути пришлось выслушивать факты, теории про Соломона и отрывки из Песни песней. И больше не сметь возражать. Он лучше знает, что я писал ему три тысячи лет назад.