Сплетение созвездий

      Конец года Юнги отмечал в каком-то клубе в компании сильно выпивших друзей, которые изрядно достали парня своим шумом. Он поражался их энергии, а у самого силы остались только на то, чтобы подливать себе ещё алкоголя. Этот волшебный напиток помогал парню понять, что он делает не так в этой жизни, что судьба до сих пор не предоставила ему его предназначенного на блюдечке, но, к сожалению, он не понимал, что этот напиток и служил одной из причин такого вредного поведения его судьбы.       От алкоголя отвлекла чья-то рука, которая резко подняла парня из-за стола, за которым он сидел, и повела к выходу, сначала Юнги этого, конечно, не понял, но когда почувствовал холодный ветерок на лице, его осенило. Потребовалось пару секунд, чтобы сфокусировать взгляд на человеке, который все-ещё держал его за шкирку, признать разозленного друга детства он не сразу смог. Юнги хотел бы что-то сказать, но Намджун начал первым:       — Твои пьянки мне надоели, серьезно! Ты знаешь вообще который день ты зависаешь в этом клубе? — он посмотрел на друга, пытаясь разглядеть что-то кроме пьяного помутнения в глазах, — Ты когда прекратишь себя гробить, а?       Он хотел было для пущего эффекта подтолкнуть Юнги в плечо, но тот еле стоял, и малейший порыв ветра легко бы сбил его с ног. Коротышка промямлил что-то вроде «Жёнушка нашлась», но и это можно было разобрать с трудом. Ему хотелось еще алкоголя, он помнит, кто он такой, значит выпил недостаточно. Это умозаключение не хотело покидать голову Юнги, но уйти обратно в клуб он не мог, он вообще не мог сдвинуться с места. Один шаг и встреча с асфальтом ему обеспечена.       — Я вызываю такси, — членораздельно произнес Намджун, но Юнги все равно не разобрал.

***

      Следующее что помнит мозг изрядно выпившего парня — как друг затаскивает его на спине в свою квартиру. Он дотаскивает Юнги до спальни и забрасывает на кровать. Коротышка протестует изнутри, он хочет ещё того безудержного веселья, что было в клубе. Ну, а с виду это показывается лишь легкими отмашками кисти, которые, по задумке, должны отгонять Намджуна, но на деле и мухи не отгонят.       — Учитывая, что ты три дня подряд отмечал конец года, хотя практически не появлялся на парах, и имеешь уйму долгов по предметам, короче, держи, — и заботливый друг поставил недалеко от головы этого пьяницы тазик, — ты знаешь, что с этим делать, если понадобится, конечно, — он усмехнулся своему «если» и выключил свет, — дверь открыта, я в гостинной, понадоблюсь — зови, приятной ночи, — сказал, как отрезал, и ушел.       Не прошло и двух часов, как из спальни Намджуна послышались странные звуки, причину которых верному другу лицезреть не очень хотелось. Юнги ворочается и опять проваливается в сон. Таким образом он проспит 13 часов, не меньше, меньше не умеет.       Так они и провели этот конец года. Юнги — в уютной кровати Намджуна, а Джун — за ноутбуком, заделывая долги по учёбе старого друга. И черт бы подрал эту историю развития музыки в Египте. Уже завтра Намджун заставит выучить все рефераты и конспекты, которые писал за друга, до конца недели и отправиться в новый семестр с новыми силами.       Намджун понимающий. Он понимает, когда Юнги начинает уходить в запои, когда периодически забывает свой адрес и припирается к нему на квартиру, но прибыв недавно в бар, в котором обычно бывает его друг, он понимает, что не понимает. Бармен потирал свои стаканчики-бакальчики и рассказывал, сколько цыпочек и не цыпочек, кхм…парней, увозил тот в отель за последние пару месяцев. Нам сильно жалеет, что он такой понимающий. Джун резко принимает сторону соулмейта своего давнего друга и решает, что больше никакого понимания не будет, пока он не вернет друга в человеческое нормальное состояние. А следующая неделя кажется Намджуну адом.       Но не таким адом, как для Юнги. Первые несколько дней он не сползал с кровати из-за головной боли, да и боли во всем теле в целом, периодически посещая уборную и съедая все, что оставлял уходивший на подработку Намджун, в основном, это было то, что можно просто залить кипятком. Сказать, что ему плохо — ничего не сказать. А тут ещё этот Джун, который донимает своими разговорами и нравоучениями каждый день. Юнги хочется вернуться обратно в клуб, в котором, наверняка, сейчас тусуются его знакомые. Но у Кима на него другие планы, поэтому он запирает своего друга каждый раз, когда уходит по делам или на подработку, и заставляет учить конспекты по темам, которые Мин пропустил, а тот лишь откидывает «какие-то бумажки» в сторону и наслаждается тишиной, которую не слышал уже очень давно.        Постоянные часовые ссоры с другом быстро надоедают Юнги. Он решает не обращать внимания на то, что говорит его приятель, и тогда Джун не выдерживает. Он долго терпел, и долго не хотел затрагивать эту тему. Знает, что Юнги не любит говорить об этом, с детства не любит. Он бы и хотел сформулировать как-то помягче, но стоит только открыть рот, и фраза, которая крутилась в намджуновой голове после недолгого разговора с барменом в том клубе, быстро слетает с уст:       — Даже не знаю, сколько звёзд должно быть на лице у твоего соулмейта, чтобы хоть одна засияла, когда ты его коснёшься! — всё, он сказал, что хотел, он может уходить, оставляя Юнги в комнате, и наконец добиваясь нужного эффекта.       Мин хотел что-то ответить, но не мог, не имел права, осознавал, что не прав. Осознание отдавалось в его голове матами, синонимами к этим матам, злостью и жалостью по отношению к себе. Себе, который, видимо, потерял свой шанс встретить предназначенного. А помимо злости его распирало и чувства стыда за то, что, наверняка, лишил человека, выбранного ему судьбой, нормальной жизни, и, конечно, за то, что на его собственном лице не погасло еще ни единой звездочки.       Мысля в таком ключе, он провёл всю ночь в комнате Намджуна. И единственным выходом, на его усмотрение, показалось — перестать быть мудаком, коим являлся уже целых 3 года. Он прекрасно понимал, что едва ли это поможет ему найти своего соулмейта, но надежда умирает последней, а обыденное желание стать человеком никто не отменял.       Через 2 дня у Юнги начинается новый год в столичной Академии Искусств. Следующие 2 дня парень провел за изучением и зазубриванием «всех вот этих вот бумажек», которые любезно подготовил Намджун, чтобы бегать за преподавателями и закрывать все свои долги, хотя многие уже, наверняка, забыли когда-то подающего надежды ученика, из-за его долгого отсутствия.