Сплетение созвездий

       Утром, после вечеринки первокурсников, Чимин впервые понял, что значит похмелье. Глаза он открывать так и не решился, потому что комната располагалась на солнечной стороне. «Похмелье — не самая веселая штука» — сделал умозаключение парень, когда на него накатил очередной приступ головной боли. И, господисвятыемыши, спасибо Джину за то, что такой понимающий, и вместо того, чтобы орать с кухни, как обычно, он подошел к Чимину, наклонился и шёпотом спросил: «Чай или кофе?», а потом, чуть позже, поставил на тумбочку около кровати Чима кружку, бутылку с минералкой и несколько таблеток. Таблетки помогли, по крайней мере, встать с кровати и добраться до кухни.       — Утра.       — Уже день, — Сокджин поставил на стол две чашки с крепким чёрным чаем, — допивай и… — он свел брови к переносице, надо же, у Джина тоже похмелье, — короче, допиваем, приводим себя в божеский вид и идем! — тихо, но четко высказался парень.       — Куда?       — В магазин, — он демонстративно потряс бутылкой с водой, которая почти закончилась, — и завтракать, я не способен готовить сегодня.        Что только голод ни делает с людьми? Чимин, как и Джин, впервые так быстро собрался, не задаваясь вопросом, что же надеть, а напялил первое, что выпало из шкафа.

***

       В небольшой пиццерии, в которую они зашли, запах сыра был очень сильным, но приятным. Он приманивал потенциальных посетителей еще с улицы, а при входе обволакивал всё пространство вокруг людей, пропитывая собой одежду, попадая прямиком в нос и разгоняя аппетит. Друзья сделали заказ и принялись обсуждать предстоящий учебный год, который для одного из них станет выпускным годом. Когда же каждому принесли по порции невероятно аппетитной на вид пиццы, столик погрузился в тишину, прерываемую редким чавканьем. Тут-то Чимин насторожился. Его друг не съел еще и половины своей порции, в то время, как сам Пак умял почти всё. Джин. Не съел и половины. Джин. Не съел. Он вообще какой-то странный сегодня. Не готовит, не ест. Допустим, готовить он и правда не в состоянии, но есть? Во что, во что, а в это Чимин никогда не поверит.       — Хён, — говорит младший, откладывая надкусанный кусок пиццы, — что-то случилось?        Он даже дернулся от неожиданности.       — Нет.       — Хён, — протянул он.       — Возможно, да?        Чим потребовал выложить ему то, о чём беспокоится его друг, а того долго уговаривать не надо. Хоть Сокджину и было немного стыдно за себя, потому что у Чимина были принципы, у Сокджина тоже были принципы, принципы от пьяного слова — «да, пошло оно всё», и из-за этого рассказывать было еще сложнее.       — Меня… — глубокий вдох, неловкая пауза, — Меня вчера поцеловал какой-то первокурсник, — и выдох, облегченный такой выдох.        Чимин изогнул бровки, сделал задумчивый взгляд, сглотнул слюну, и ответ на вопрос «Из-за чего Джин так волнуется?» пришёл сам собой через пару секунд.       — Хён, посмотри на своё лицо в зеркало, ты серьёзно думаешь, что он в праве обижаться на одну потухшую звёздочку? — медленно и тихо произнес младший.       Джин лишь машет головой и начинает поглощать оставшуюся пиццу.       Ещё пару дней Джин похандрил, а потом все переживания как рукой сняло, и оставшиеся каникулы соседи по комнате провели очень даже весело, в их собственном понимании веселья. Занимались шопингом — пополнили запас розовых вещей в шкафу Джина. Ходили в спорт-зал — возвращали к жизни пресс Чимина. И, конечно, не обошлись без ночных просмотров различных развлекательно-глупых телешоу. Для Чимина это были первые настолько энергичные каникулы. Ему определенно понравилось.

***

       Юнги бесится. Бесится, потому что Намджун не отстаёт. Он подвёз его до универа, проводил до аудитории, а после пары уже стоял под дверью, дожидаясь друга. Парня безусловно радовало, что Мин взялся за голову, но два дня погоды не сделают, поэтому он продолжает его контролировать. При этом Джун все ещё понимающий, поэтому позволяет другу ворчать и, даже, не пристегиваться в машине. Ещё Юнги бесится, потому что ни один преподаватель не промолчал по поводу внезапного появления парня, а нахамить в ответ сильно хочется. Но, нет, он уже решил, что образ скотины мирового масштаба не для него, вот и терпит.        В полдень Намджуну подумалось, что пообедать тоже неплохо будет вместе, и он уже по инерции идёт к аудитории Юнги, ждёт пару минут и встречает его своей глуповатой улыбкой с ямочками.       — Идём в столовую?       — Не хочу в столовую.       — Значит не идём в столовую, — весело умозаключает парень, и знает, что если они не идут в столовую, значит, они направляются в кофейню напротив универа.        Летом в полдень солнце светит беспощадно, поэтому Юнги снимает с себя кепку и делает из неё что-то вроде веера, которым очень даже приятно обмахиваться, но всё равно не помогает. Намджун забыл в машине кошелёк, поэтому его приходится ждать. Ждать там, где он оставил друга, потому что «только попробуй смыться, и я до конца жизни от тебя не отлипну». Знойное положение Юнги усугубляет не менее знойный и миловидный парень, который стоит к нему спиной чуть впереди и совсем чуть-чуть правее, и, видимо, сам кого-то ждет. Знойным парня можно назвать не только из-за, ох какого, зада, но и из-за свитера. Летнего, конечно, но всё-таки свитера. Тут даже по меркам вечно мерзнущего Мина жарко, а он в свитере, ну даёт. «И всё-таки, зад у него отменный» — подмечает Юнги, и старые, настолько старые, что целых два дня прошло, привычки хотят вернуться. А ещё у знойного парня на звонке «Вивальди — Времена года. Лето», как символично, и звонит ему какой-то «хён», так как:       — Хён… Да, хён… Да, я стою перед переходом… В смысле ты меня не видишь?        Юнги усмехнулся отчаянию в голосе знойного парня. Красивом голосе. Очень красивом голосе очень горячего парня, к которому только что подошёл какой-то красавчик-блондин. Блондин, который очень сильно напоминает задрипанного художника, который примерно два года назад забраковал музыку Юнги, ибо «не трогает», а Мин подумал и решил, что его музыка не представительница древней профессии, чтобы кого-то трогать. «Неплохо так парень апгрейднулся» — пометил себе где-то в голове парень и продолжил пялиться на удаляющиеся спины блондина и знойного паренька.        Через несколько минут подошёл Джун с счастливой миной вместо лица — нашёл кошелёк.        Кофейня встретила Юнги приятным ароматом кофе и выпечки. Она, кажется, совсем не изменилась с тех пор, когда он был тут в последний раз. Уютная такая, практически, как родительский дом. Вот по этому запаху кофе и относительном спокойствии Мин точно скучал, прожигая год в ночных клубах. Намджун ведет друга в череду столиков, но Юнги точно помнит, что его любимый столик находится левее, чуть дальше от остальных, в самом-самом углу заведения. Неужели Нам забыл?        «Нет, не забыл» — понял Юнги, когда уже сел за столик, к которому его подвёл друг. Его любимое, угловое, место было занято, и не абы кем, а тем самым знойным парнем в свитере и его хёном-блондином. «Ну, конечно, — подумал Юнги, — сначала надевают свитера, а потом садятся рядом с кондиционерами.» И правда, излюбленное место находилось прямо под кондиционером, и его обитатели могли насладиться приятной прохладой в такой жаркий день. Завидовал ли этому парень? Безусловно. Но не долго — им принесли меню. Новое меню, которое приятно поразило своим обилием выбора.        Заказ сделан. Официантка, положившая глаз на Джуна, отправлена восвояси. Можно насладиться тишиной, прерываемой шелестом страниц в книге, которую читает Намджун. Юнги давно не слушал такой вот тишины с легкими фоновыми помехами, она помогала даже больше чем спиртные напитки, возможно. Многие скажут, что в таком месте в пору будет поболтать, посмеяться о чем-то житейском, но нет. В этом месте хотелось молчать, и тихо наблюдать за знойным парнем с улицы, который сидит, практически полностью отвернув лицо в стену. И, даже, когда к их столику подошла официантка с заказом, и оба парня обернулись, Юнги так и не смог рассмотреть лицо паренька. На нем была надета маска, будто он болеет, но цвет маски подсказывал, что нет, не болеет, просто носит черную маску — скрывает лицо. «Скрывать звезды до сих пор в моде? А как же свобода выбора? Или за что там боролись активисты и политики лет семь назад?»        Прошло 20 минут. Намджун всё также читает. Юнги всё также пялится, бессовестно пялится. В голову взбредает идея, не очень хорошая, но интересно же.       — Намджун, — тянет Мин.       — Ммм.       — Мне нужен твой мозг, — парень решил сразу заинтересовать друга, чтобы не получить мгновенный отказ.        Тот лишь поднял глаза с книги на Юнги.       — Что ты знаешь во-о-он о том парне? — он кивнул в направлении углового столика.       — Нет, — ясно, доступно, в стиле Джуна. Намджун всё ещё понимающий.       — Что «нет»?       — Прошло только два дня, а этот парень в твоем вкусе, так что нет.       — С чего ты взял, что он в моём вкусе? — хватается за последнюю надежду парень.        Вместо ответа, его друг просто смотрит, как бы говоря: «Я слишком хорошо тебя знаю, Юнги-хён»       — Ну, допустим, да. Но не потащу же его в койку прямо сейчас! Мне просто интересно.        И Намджун тяжело вздыхает. Ему хочется послать самого себя в места не столь приличные и далекие вместе со своим пониманием. Он кидает усталый взгляд на паренька в свитере.       — Имени не знаю. Он не многим выделяется в универе. Танцует, говорят, хорошо, а ещё, — Ким замялся. думая, как лучше выразиться, — его соулмейт, судя по звёздам, в своих любовных похождениях может с тобой поконкурировать.        «Не густо» — сгрустнулось Юнги, но ненадолго, потому что он заметил, как знойный парень стремительно извиняется перед хёном и выбегает из заведения, оставляя блондина одного, доедающего большую порцию блинчиков. «И всё-таки, он, правда, неплохо апгрейднулся».

***

       Чимина не покидало чувство, что на него пялятся, но это чувство отходило на второй план по сравнению с чувством того, что он катастрофически опаздывает на занятия. Он мысленно жалуется на слишком короткие перерывы на обед, а ведь год только начался. «Дальше — хуже» — предупреждают учителя и тренеры. Благо, когда он забежал в зал, преподаватель ещё не пришёл. Его однокурсники снова начали коситься на маску на чиминовом лице. А он что сделает? Уж лучше на маску, чем на наполовину «потухшее» лицо. Эта маска уже почти родная, и как бы Джин не уговаривал, он ее не снимет. Не при людях.        Несмотря на ноющие ноги, Чимин не жалуется, потому что занятия хоть и сложные, но доставляют удовольствие, душевное точно. Хотя расписание в прошлом году больше нравилось его телу, устающему от сильных нагрузок, Пак понимал, что, чем больше практики — тем сильнее прогресс, и именно поэтому он остается в зале, даже после последнего занятия (последнего на сегодня). Ему нравится отдыхать сидя на деревянном паркете, а потом снова репетировать, связки, которые прошли на уроке, чтобы на следующем занятии не облажаться. А ещё, конечно, безусловно, спасибосвятыемыши, он может снять эту родную маску с лица. Танцевать без нее в тысячу раз приятней. Как сейчас он, отдохнув, прикрыв дверь и включив музыку, начинает повторять связки. Они не сложные, но некоторые элементы ему и его однокурсникам, естественно, объяснили только сегодня. Зал погружается в мелодию музыки и тихий топот ножек Чимина.

***

       На истории чего-то там последней паре Юнги почти уснул. Его разбудила мягкая и томная мелодия, засевшая в голове, которую, он уверен, парень никогда не слышал, а это значит одно: впервые за очень долгое время к нему пришло вдохновение. Кажется, сегодня, дожидаясь своего непутевого друга, он нашел свою музу. Парень начал прокручивать в голове этот коротенький отрывок снова и снова, и при помощи опыта, который не пропьешь, быстренько организовал в тетрадке нотный стан и записал ноты. Их получилось немного, потому что разобрать он смог не все. А в голове уже созревал план по поводу того, как смыться от Намджуна и найти тот синтезатор, который обычно стоял в инструментальном зале, но не сегодня, не на третьей паре. Этот синтезатор был стареньким, поэтому много настроек в нём не было. Это-то и нравилось Юнги. Его, также, не приходилось каждый раз перенастраивать, после того как очередной одаренный ученик начинал сочинять на нем свою музыку. Юнги безусловно был в восторге от него, потому что в детстве у парня был такой же.        Мин, на удивление его однокурсников, не поленился и выбежал из аудитории первым, чтобы не встретить Намджуна. Его интуиция подсказывала, что стоит сначала всё-таки проверить инструментальный зал. Но синтезатора там не оказалось. «Возможно его вообще выкинули или списали, какая разница на чем играть?» А разница была, и Юнги это прекрасно осознавал.       — Синтезатор уже 4 месяца как не в этом зале, а тот парень таки запал тебе в душу, — послышался со спины голос Джуна, понимающего Джуна.       — И где же он?       — Парень? Без понятия, а синтезатор в аудитории 352, — сам пошутил — сам похихикал, — я надеюсь, ты сможешь самостоятельно добраться до моей квартиры через три часа?       — Определенно, — хмыкнул Юнги пролетая мимо друга и вспоминая где, черт возьми, находится аудитория 352.        Найти нужную аудиторию было личным достижением Мина на сегодня. Обнаружить в аудитории синтезатор — вторым личным достижением, а увидеть, того самого, знойного парня, танцующего под джаз, стало неимоверной удачей.        5 секунд.        4 движения.        Один сраженный на повал Юнги.        Взгляд его самовольно хватался за оголенные плечи, линии мышц рук и ног. Мин никогда не любил джаз, но сейчас готов отдать каждый свой завтрак его создателю. Что-то сильно подсказывает ему, что танцует парень, который днем был в свитере, а сейчас зачем-то напялил майку, далеко не мужскую партию. Отрываться от движущегося то плавно, то быстро тела не хотелось ни на секунду, а пришлось. Он поднял взгляд на лицо танцующего, тот уперто косился на ноги, видимо, не хотел сбиться с ритма, и: «О Джек, Намджун не шутил, соулмейт этого парня может составить мне хорошую конкуренцию.»

***

       Чимину осталось 2 связки и 4 поворота до того, как музыка закончится. Чимин попадал в ритм, почти не ошибался и немного гордился собой. А также, он услышал чьи-то хлопки за своей спиной.       — Ты хорошо двигаешься, мне понравилось, — Чимин развернулся, удивился и понял «Не Джин-хён».        Человек стоящий в дверном проеме пугающе пялился, поэтому Пак, на всякий случай, опустил голову пониже и старался не встречаться с ним взглядом, попутно вспоминая, куда он дел чертову маску. Ну конечно, он швырнул ее к рюкзаку, который лежит в углу, который, чтоб вы понимали, находится не в двух шагах. А ведь Джин предупреждал: «Не разбрасывай вещи!» Сделанного не воротишь, а напряженная тишина начинала напрягать паренька. Чимин тяжело выдохнул и медленно направился к рюкзаку, все еще чувствуя на себе чужой взгляд. «Не вступать в контакт с незнакомыми людьми» — стоит у него пятым пунктом в списке того, что следует делать, чтобы не нарваться на неприятности, сразу после — «Не вступать в контакт с незнакомыми людьми, которые на тебя странно смотрят».        Накинуть на плечо рюкзак и быстро ретироваться — показалось Паку единственным правильным выходом из ситуации, которая его смущала и пугала. Рука красивого устрашающего парня резко перегородила выход из зала, и, черт, Чимин чуть не коснулся ее своим плечом. Благо, парень вытренировал себя, дал новую установку, можете называть как угодно, но за год Чим решил, что к неожиданной встрече со своим соулмейтом не готов, поэтому он старательно избегает прикосновений типа «кожа о кожу», особенно с теми, у кого не погасло ни одной звезды.        Чимин поднимает глаза на незнакомца и всем своим щенячьим взглядом говорит: «Ты меня пугаешь. Я просто хочу уйти». И, похоже, это срабатывает. Срабатывает именно в тот момент, когда Чим, наконец, рассматривает эти черные глаза пугающего незнакомца, готовые сожрать его с потрохами, не оставив косточек. Парень пропускает его, но напоследок спрашивает:       — Как тебя зовут?        А Чимин… А что Чимин? Он не находит ничего лучше, чем ответить правду, потому что уж слишком эта ситуация походит на ту, когда змея ловит свою добычу.       — П-пак Чимин, — и быстро уходит. В ответ ему по коридору эхом раздается «Мин Юнги».