Псих

      Пейзаж вокруг удручал. Некогда зеленый газон вокруг школы пожелтел и засох, вывеска с ее названием покрылась трещинами, и в самом названии не хватало нескольких букв. Перепрыгивая через огромные трещины и ямы в асфальте, Рик подбежал к крыльцу. Морти, лениво сфокусировав на нем взгляд, нехотя поднялся, поправив воротник кожаной куртки. — А ты еще что здесь забыл? — шипяще спросил он, выдохнув дым прямо в сторону деда. — Я тебя сюда не звал. Убирайся, пока цел! — Я… Во рту у Рика пересохло. — По-послушай, Морти из глубин подсознания Морти, ты… — он откашлялся. — Тебя прокляли. Возможно, это заклинание скоро в-вступит в реакцию с самыми твоими негативными воспоминаниями, и тогда… Тогда я не ручаюсь за целостность твоего разума! Т-ты должен сейчас же пойти со мной и… Его прервал хриплый смех. Сплюнув на землю, Морти отбросил недокуренную сигарету, привстал на цыпочки и, дернув мужчину за грудки, заставил его наклониться к себе. — Целостность? — повторил он, гневно сощурившись. — Целостность?! Да ты посмотри вокруг, приятель! Тут все, мать твою, в порядке, понял?! Я держу это место под контролем! Только благодаря мне оно остается невредимым!       Судя по тому, что Санчез видел перед собой, его внук из подсознания откровенно закрывал глаза на реальность, и жуткий вопль, раздавшийся вдруг из ниоткуда, это подтвердил. Это было похоже одновременно и на плач, и на крик, и на скрежет ножа по металлу. Звук был таким громким, что от него буквально затряслась земля под ногами, и от неожиданности Морти разжал пальцы, выпустив из них водолазку Рика. — Ч-что это было?! — вопль затих так же внезапно, как начался, и он тряхнул головой, пытаясь отогнать звон в ушах. — Это? Дернув плечом, парень спрыгнул с крыльца, перемахнув сразу несколько ступенек, и снова закурил. — Это всего лишь Первопричина, — буднично сообщил он, слегка шепелявя из-за сигареты, зажатой между губ. — Я хорошо его запер, но иногда все-таки тут слышно это нытье… Не обращай внимания. В любом случае, это не твоя проблема! — Н-но… В дневном свете сыто сверкнуло лезвие, отбрасывая крошечных солнечных зайчиков. — Не лезь, папаша, — холодно сказал Морти, демонстративно поигрывая перочинным ножом. — Я сам разберусь и со своими проклятиями, и вообще… В конце концов, это мой мир, и я тут хозяин!       Щелчок пальцев — и он исчез, оставив после себя только едва заметный голубой дымок. Ошеломленно захлопав глазами ему вслед, Рик тяжело вздохнул, потирая виски. Он не успел сказать, что скоро тут начнут твориться странные вещи, после которых парнишка уже вряд ли сможет считать себя хозяином этого мира. Если, конечно, вовремя не принять меры. Вот только где теперь искать этого засранца? Ученый бежал так быстро, насколько хватало сил, когда начинало колоть в боку — переходил на быстрый шаг, постоянно оглядываясь по сторонам и выкрикивая имя внука. Конечно, он прекрасно знал все эти места, вот только в подсознании Морти они выглядели брошенными. Неухоженными, забытыми — и ни души вокруг. Уйдя в поиск целиком, Рик не смотрел себе под ноги — и вдруг споткнулся обо что-то, чуть не упав. На дороге перед ним оказался лежащий манекен-ребенок с криво приклеенным каштановым париком, из одежды на котором была только грязная и порванная желтая футболка. Рик предпочел быстрее побежать дальше, чтобы скорее скрыться от взгляда этих пустых стеклянных глаз. Однако, дальше ему попалось еще несколько таких же манекенов — один сидел на лавочке в парке, другой — на качелях, что тихо скрипели ржавыми цепями при малейшем дуновении ветра, и еще один лежал под деревом рядом с другой болванкой, носящей рыжий парик, блузку и короткую юбку…       Земля под ногами вдруг содрогнулась так сильно, что Рика буквально подбросило. От шума зазвенели стекла на ближайших зданиях, и он, прикрыв уши ладонями, чтобы не оглохнуть окончательно, попытался понять, откуда идет звук… но он, похоже, был везде. Плач. Горький, захлебывающийся плач. То, что Морти назвал Первопричиной. Оно рыдало и рыдало, и, не веря своим глазам, мужчина вдруг увидел, как небо над его головой, будто разбитый стакан, покрывается трещинами. Раскаленный тягучий воздух с трудом входил в его легкие, и он, объятый страхом, бессильный сделать хоть что-то, смотрел и смотрел на разрушающийся мир, будто видя множество своих отражений в осколках небосвода… — Нет! Свинцовые ноги двигались с огромным трудом, но он, стряхнув с себя наваждение, сделал шаг, другой, третий — и побежал дальше, быстрее, еще быстрее… В любой другой ситуации он бы знал, что делать. Будь это любой другой мир, он бы спас Морти из любой передряги, но вся проблема заключалась в том, что Морти сам был этим миром! А как известно любому Рику, вне зависимости от концентрации риковости в крови — от себя спастись невозможно, будь ты хоть сто тысяч раз гением.       Казалось бы, разрушения неба было бы вполне достаточно — но нет, подсознание в очередной раз подкинуло сюрприз, ведь вдруг резко стало темно. Только что был день, а потом раз — и как будто в комнате выключили лампочку. Рик не видел от себя ничего на расстоянии вытянутой руки, но это еще не было самым страшным. Странные шорохи и тихое рычание за спиной заставили его резко обернуться, на ходу выхватывая маленький фонарик из кармана халата — и он увидел… Они пронеслись мимо него, как метеоры, чуть не сбив с ног. Эти существа были похожи на огромных летающих змей, созданных из тени, и единственным, что было в них яркого, оказались красные глаза, горящие, будто угольки. И они все неслись куда-то, как будто с определенной целью… Морти обнаружился спящим на картонке рядом с мусорным баком. Когда на него попал луч света из фонарика, он сморщился и закрыл глаза рукой, недовольно мыча. Змеи приближались, скаля черные зубы — и, не зная, что делать, Санчез на автомате бросился к мальчику, закрывая его своим телом. К сожалению, никакого оружия против теней у него не было. — Пошли вон! — закричал он, зажмурившись. — Пошли нахер отсюда, вы!.. Но ничего не произошло. Осторожно приоткрыв один глаз, ученый увидел, что змей уже нет. Лишь несколько кучек пепла виднелись на асфальте, а Морти, сев, смотрел на него снизу вверх с приоткрытым ртом. Перегаром от него несло за километр, но Рика это волновало в последнюю очередь. — Послушай меня, М-морти! — опустившись на колени перед картонкой, он встряхнул Морти за плечи. — Здесь происходит что-то неладное, и я не смогу спасти тебя, если ты мне не поможешь, п-понимаешь ты это или нет?! Парнишка упорно избегал встречаться с ним взглядом, но когда Рик, приподняв его голову за подбородок, все же заставил посмотреть себе в глаза, нахмурился и, прошипев: — П-пошел ты, — оттолкнул руку деда и попытался встать, но пошатнулся и чуть не упал, ведь ноги после выпитого его не держали. — П-приперся тут, тоже мне, спаситель… Я и б-б-без тебя…       Что-то капнуло Санчезу прямо на проплешину в волосах. Задрав голову, он увидел… тучку. Крохотное облако, висящее прямо над Морти и проливающее свои осадки еще и на него… — А может, хватит, мы ведь оба можем простудиться? — робко поинтересовался он и услышал в ответ презрительное: — Не нравится — проваливай, — злобно усмехнувшись, Морти сплюнул на асфальт. — Я могу, если что, и молнией ебнуть… В этом сомневаться не приходилось. Они стояли, как дураки, молча под все усиливающимся колючим дождем, и Морти, явно рассчитывавший на то, что он отойдет если не сразу, так хотя бы позднее, обиженно надулся, сложив руки на груди. — Знаешь, в дождливой погоде все же есть свое очарование, — через некоторое время сказал Рик, положив руку на плечо юноши. — Но, так как ты сейчас морозишь в первую очередь себя и ты все еще пьян, давай пойдем отсюда? Рука у Морти оказалась ледяная, даже несмотря на то, что он был в куртке. Недовольно пыхтя, с покрасневшими щеками, он все же послушно шел за ученым в гостиницу. Точнее, туда, где раньше была гостиница. За рецепшен сидел уже привычный манекен в желтой футболке. Пройдя мимо него, они вошли в первый же попавшийся номер. Старая односпальная кровать слегка скрипнула под весом Морти. — Ух, как штормит, — пожаловался он, вытянувшись на подушке и закрыв глаза. — Кажется, я пе-перебрал… Быть может, это было не самое подходящее время для расспросов, но Рик уже не мог ждать, осторожно присаживаясь на край постели. — Что такое Первопричина и почему ты ее прячешь? Услышав этот вопрос, мальчик резко сел. От его расслабленности не осталось и следа. — А тебе-то какое дело? — буркнул он, поджав колени к груди. — Это… это не имеет никакого отношения к… — Имеет. Имеет больше отношения, чем ты думаешь… Рик сам не понял, как так получилось. Просто он вдруг понял, что иначе никак не получится. — Я хочу помочь тебе, — шептал он, проводя рукой по влажным каштановым кудрям. — Я хочу быть твоим другом… Почему ты не даешь мне хотя бы попробовать?.. Что-то невыносимо пьянящее завладело его разумом. В груди щемило от невозможности быть ближе — и так случилось… то, что случилось. Рик хотел совсем не этого. Он всего лишь собирался поцеловать Морти в щеку, а тот вдруг повернулся и подставил губы. На них еще витал привкус спирта, но он почему-то совсем не отталкивал, и да, черт возьми, это произошло — Рик не отстранился. Рик не отскочил в сторону, рассыпаясь тысячами, миллионами извинений. Рик даже не стал делать ничего, когда тонкие руки обвили его шею, и Морти проник в его рот своим языком с такой силой, как будто без этого бы просто умер. Хуже того — он ответил. Хуже того, чувствуя, как кровь барабанами стучит в висках, а по коже бегут толпы мурашек, он гладил Морти по спине, чувствуя остроту его лопаток сквозь плотную кожу куртки, и прикусывал его нижнюю губу, вырывая жалобные всхлипы из мальчишки… Но был ли он готов к этому? Разве можно быть готовым к тому, что твой внук, твоя родная кровь, смотрит тебе прямо в глаза и просит абсолютно трезво и спокойно, просит так, как будто хочет этого больше всего на свете… Просит только об одном. — Трахни меня...