Селфхарм

— Какого черта?! — кулак Кагеямы казалось пробил шкафчик рядом с рыжей головой. Хината отпрянул, боязливо поджав губы. — Что значит повредил руку?! Как мы будем тренироваться?! — Кагеяма… — Суга встал между кохаями. — Как ты умудрился, придурок?! — Кагеяма, спокойно! — голос Даичи заставил Кагеяму смолкнуть, но его лицо по прежнему пугало. — Хината, как это произошло? Глаза всей команды вперились в него и перебинтованную руку. Он глядел на них, сочувствующих и сокрушающихся, Хината не чувствовал в себе силы их разочаровывать. «Я изрезал себя». От того как это звучит, холодок пробежал по спине. Так, ладно. Время для вранья. Ложь, не смотря на все приготовления, ложилась на язык очень криво. — Ну… Я играл с Нацу на площадке и… В общем, упал, — он нервно почесал голову и остро захотел спрятать взгляд. Это взбесило Кагеяму ещё больше. — И это перед матчем?! — он схватил его за воротник и начал трясти. — Как ты умудряешься всё испортить, когда все и так плохо?! — Прости-прости! — Так! — Даичи за шкирку отодвинул Тобио. — Но у тебя не гипс. — Да… А я и не говорил, что сломал руку, — Шое неловко отвел взгляд. — Рука… Вроде как… Изрезана. — Боже, — вздохнул Суга, прикрыв рот рукой. — Как ты умудрился на детской площадке? — Танака недоуменно наклонил голову. И назло Хинате, все замолкли. Тот глубоко вздохнул. — Так… Э… Там яма с проволоками была… — И ты туда повел сестру?! — Н-нет! Мы мимо проходили вообще… Вот. — Ты же сказал играли? — Суга непонимающе нахмурился. — Ну и играли! — Шоё закрыл лицо руками. Как же сложно лгать! — Я не могу объяснить, это стыдно! — А вредить себе перед матчем не стыдно?! «Вредить себе». Сердце заколотилось. Шое убрал руки, и изумленно посмотрел на Тобио. От возможного разоблачения, Хината не мог даже рта открыть. Он догадался? — Кагеяма, не говори так, — Коуши покачал головой, расценив молчание Шое по-своему. Танака хотел спросить что-то ещё, но Сугавара покачал головой. Значит, вопросов не будет. Хината едва подавил вздох облегчения. Он в относительной безопасности. Лжец из него никудышный. — Что ж, ничего не поделаешь, — вздохнул Суга. Он улыбнулся и ободряюще потрепал Шоё по голове. — Выздоравливай, Хината. — Сочувствую, братан, — Танака вздохнул и покачал головой. — Печально, когда такое случается с молодым кохаем. — Мы отыграем за тебя, — подбодрил Нишиноя, похлопав Шоё по плечу перевязанной руки. Больно. Но Шоё сжал зубы и улыбнулся. Тсукишима фыркнул, и пошел к выходу из раздевалки. — Интересно, сколько ты продержишься? Хината сжал кулаки. Не хватало, чтобы ещё этот ухмылялся! Но волейбол! Если Тсукишима расскажет, то у него будут проблемы. Хината сжал губы. Остается молчать. И врать, что он совсем не умеет. — Я пойду. — О, даже ничего не ответишь?! — Нишиноя встал около него, и потянулся к больной руке, чтобы по привычке схватить Хинату. Но тот инстинктивно отпрянул от возможной боли. Нишиноя недоуменно нахмурился, его рука зависла в воздухе, а потом рот растянулся в печальном «о». — Я не хочу ничего отвечать, — Шоё попытался улыбнуться, но один только взгляд на этого Тсукишиму… Уф. Лучше уйти. Хината впервые вышел из спортивного зала, разрываемый злостью и печалью. *** Но сдаваться Хината не собирался. Избегать зал из-за одного Тсукишимы? Три раза «Ха»! Он упорно ходил на тренировки, изнывал от невозможности коснуться мяча. Разминался со всеми и порывался выйти на поле, но Даичи или Суга за шкирку оттаскивали его от сетки. Даичи и Суга вообще стали за эти три дня вторыми родителями. Когда Шоё появлялся на площадке, то один из них так или иначе поглядывал на него. Дайчи прямо и не скрываясь, Сугавара исподтишка и как будто извиняясь. Суга обедал с ним, жертвуя тренировкой, а Даичи следил, чтобы он не тревожил руку и таскал ему спортивные журналы с терминами или описаниями приемов. В общем, они эмоционально отвлекали его как могли. Нишиною с Танакой Шое стал избегать. Из-за случая на площадке, они принимали его чуть не за инвалида. Юу боялся лишний раз прикоснуться к Хинате, а Танака все приговаривал, что так и уходят из спорта. И хотя он шутил, Хинату это пугало. Он сглатывал и горло его пересыхало от мысли, что он никогда не сможет прикоснуться к мячу. Асахи, как и Ноя, принимал его за хрустальную статуэтку. Он даже говорить громко боялся, как будто Шоё сдует. Тсукишима ухмылялся как гад, но не приближался. Но когда Хината подходил к Ямагучи, то мгновенно хмурился, появлялся рядом и отводил Тадаши в сторону. Самым больным местом был Кагеяма. С того инцидента они не общались. Тобио обходил его как пустое место, приветствия игнорировал, а во время разминки никогда не выбирал его как партнера. Это понятно, все что их связывало — волейбол. Без этого Хината был ему не нужен. От этой мысли сводило живот. *** — Хей! Почти все на площадке обернулись к нему и помахали рукой. Только Кагеяма продолжил молча подавать. Ну, и Тсукишима проигнорировал. Ладно, не велика потеря. Шоё немного опоздал, все уже стояли и отрабатывали на своих позициях. — Ну? Как оно? Нишиноя подбежал к нему, улыбаясь и едва успел остановить свою руку в воздухе. Хината расправил сжавшиеся плечи. — Блин! Прости! Я тебя не задел? — Нишиноя тревожно обежал его вокруг. — У меня есть бинты! — Асахи почти ушел со своего места. — Ничего не случилось! — Шое замахал руками. — Вы такие нытики! — он раздраженно вздохнул. — Раз я здесь, значит все нормально! Даичи сощурился и внимательно начал его осматривать. Он так пристально проверял, не врет ли Хината о своем самочувствии. Под таким взглядом, Шоё сглатывал и даже хотел во всем признаться. Но когда доходило до грани, капитан молча кивал в сторону раздевалки. И сейчас он кивнул, и Шоё довольно понесся в комнату. *** Приблизиться к мячу ему не позволяли. Он разминался у скамейки, смотря как Асахи отбивает удар. Кагеяма ему подает, Шоё буквально в трех метрах от него, и Хината может видеть в подробностях каждую мышцу. Движения у Тобио выверенные, экономные. Подпрыгивает, когда мяч над ним, вытягивает руки плавно и подает куда надо. Хината понимал — сам он делает много лишнего, просто ему выносливости хватает. Кагеяма же все делает правильно и экономит больше сил. Он придурок, но придурок опытный. И вот сейчас, Кагеяма подпрыгнул, блокировав подачу Суги. Плавно присел, глаза точно прицел уставились на мяч, прыжок и мяч мягко переходит в сторону площадки. Словно это не стоило никаких усилий. — Как круто! — глаза Шоё восхищенно загорелись. Игра Кагеямы заставляла трепетать. Кого-то от ужаса, а Шоё от восторга. Кагеяма не ответил, даже не посмотрел на Хинату. Утер лоб концом футболки и сосредоточенно смотрел на тот край поля. Это уже раздражало. В прошлый раз он хотя бы жутко прищурился на его комплимент. — Вредина! Я знаю, что ты меня слышишь! — Шоё схватил ветровку и бросил в Тобио. Но не попал. А тот даже на это не посмотрел. Суга обеспокоенно посмотрел на Хинату и… упустил мяч. — Простите! — Коуши неловко почесал затылок, обернувшись на свою команду. — Не отвлекайтесь на всякий шум, пожалуйста, — Тсукишима вздохнул, умудряясь даже вежливое слово превратить в ругательство. — Тсукишима, — недобро нахмурившись, капитан повернулся к блокирующему. Тот невинно пожал плечами. Шум. Хината украдкой посмотрел на Кагеяму. Для него он теперь даже шумом не был. На той стороне подавал Ямагучи. Хината уже не мог разминаться. Он следил за мячом. Вот Нишиноя принимает его, Кагеяма направляет к Асахи. Удар по рукам. — Отлично, Даичи! Сугавара подпрыгивает. Удар. Тобио отправляет мяч Асахи. Удар. Тсукишима блокирует. Удар по полу. Подает Танака. Кагеяма шлет Асахи. Удар. Суга переправляет Даичи. Перелет через сетку. Тобио принимает. Асахи бьет. Удар по полу. — Отлично! Подает Тадаши. Летит через сетку. Ноя принимает. Суга уже бежит туда, где примет Асахи. Кагеяма перенаправляет, но не к Азумане, а… Танака не успеет отбить! Шоё подрывается раньше, чем понимает. Замах больной рукой. По венам проносится боль. — Хината! Но кожа мяча под ладонью драгоценнее всего на свете. Мяч перелетает через сетку. И крик наполняет смолкший зал. *** Руку после этого парализовало болью. — Ай-яй! — Хината тщетно дул через бинты. На глазах выступили слезы. Боль пульсировала по всей руке. — Идиот! — воскликнул Тобио, и это была его первая фраза Хинате за три дня обиженного молчания. Хината поймал его взгляд. Брови сведены, губы поджаты, глаза зло блестят… Колени задрожали, хорошо, что Хината сидит. Кагеяма подошел поближе. Чтобы по голове ударить, конечно. Но Хината почему-то был рад, что его замечают. Даже отвлекся от боли, когда пытался увернуться от руки связующего. — Почему ты постоянно создаешь проблемы?! — Ай-яй! Внезапно в руке будто что-то порвалось и резкая боль сменилась какой-то тягучей. Боль была знакомой. Хината начал медленно успокаиваться. Ему и на повязку смотреть не надо было, чтобы понять — рана открылась. — Хината! Кровь! На запястье повязка пропиталась кровью. Нервозность начала медленно утекать. По венам прошелся холодок. Желудок не болел, и даже рука приятно онемела. Он бы даже смог ею играть. Нет. Шое встряхнул головой. Они бы его не поняли. Нужно сделать новую перевязку. — Я пой… — Кагеяма, отведи его в медпункт! — Даичи недовольно вздохнул. Почему с ним?! Хината попятился от него. Пусть Тобио и заметил его, наконец, но заметил то с явным намерением убить источник проблемы! — Но! — хотели было возразить оба, однако Даичи ладонью их прервал. — Просто чтобы убедиться, что все в порядке. *** И вот они вместе шли по школьному коридору. За окном было хорошо и тепло. А от связующего холод исходил. Хината не чувствовал, что его игнорируют. Он будто сидел у вулкана. Рванет или не рванет? Расслабленность ещё плавала по венам. Иначе бы Шоё было совсем невыносимо идти с Кагеямой. — Идиот, — внезапно буркнул Кагеяма. — Это ты виноват! — с искренней обидой повернулся к нему Хината. — Я?! — Ты все эти три дня так соблазнительно подкидывал мячи! — Хината изобразил подачу, но рука заболела, и он с шипением ее опустил. — Что это должно значить, придурок- Хината?! — Когда я закрываю глаза, а мяч такой «вшш», — он остановился, встал, как будто приготовился прыгать, — и моя рука такая «бац!», — он замахивается и ударяет воздух, — и в душе так «Вау!» Я обожаю эти моменты. Но теперь эти мячи не мне, понимаешь? — Нет! — Да как нет? — Хината обиженно нахмурился. — Разве тебе не нравится мне пасовать? — Мне все равно кому. Хината замолчал, вздохнул, отвел взгляд. Настроение действительно испортилось. Похоже Шое единственный, кто чувствовал кое-что особенное. — Лучше сосредоточься на лечении, если хочешь снова получать пасы, — сказал Тобио через какое-то время. — Все твои пасы заберу, — пробормотал недовольно Хината. — Чего? — Говорю, когда вернусь будешь пасовать только мне, — Хината отвел взгляд от Тобио, но старался говорить уверенно. Кагеяма удивленно смотрел на него. — Конечно! У нас же прием страдает, а скоро игра! Буду пасовать столько, сколько потребуется! Хината насилу улыбнулся и то благодаря ране. В обычное время он бы с нетерпением воспринял бы эту новость. Но было и странное чувство, будто Шое ждал совсем не такого ответа. *** И только в кабинете врача Хината испугался. Команде можно наврать. А вот врачу нет.