Селфхарм

Хината не помнит как изрезал себе руку. — Мы идем, — трое — родители и Натсу стояли у дверей, когда Шоё подошел к дому. Отец его крепко обнял, и Хината вздохнул с облегчением. — Вернемся к вечеру. Не придется объяснять. Хината был в своей комнате. Светила только лампа за рабочим столом. Он потянулся к портфелю, чтобы достать учебники. И взгляд скользит по блестящей ниточке лезвия в портфеле. В следующее мгновение, он видит уже окровавленные руки, стол и рассвет за окном. Шоё забыл как достал нож, как резался и уснул. Это был как какой-то тяжелый сон, оставленный за плотно закрытой дверью. Он бы хотел забыть. И это вышло? Но что-то продолжало мучить тревожно. Помимо в кровь разодранной руки. Что? Что он хотел? *** Без волейбола тяжело. Хината смотрел матчи, читал журналы, ходил по волейбольным магазинам. Это было весело до того момента, когда наступали последние минуты матча, переворачивалась последняя страница или он выходил из супермаркета, купив какую-нибудь мелочь. Тогда становилось в разы тоскливее и он думал, что лучше бы не теребил рану. Забавно. От него словно жизненно важный кусок мяса отрезали, а он сидит перед ним, голодный и порубанный. Ни съесть, ни присоединить. А ведь прошла всего неделя. Хината валялся на кровати и подкидывал ногами мяч. Ноги были более чем в форме. Шоё плохо спал, с утра бегал и разминался, чтобы в голову всякая мерзость не лезла. Учиться не получалось, стоило только остаться в тишине, как в голове начинала работать карусель дурацких мыслей. Сигналы, которым его учил Даичи мгновенно забывались. Да и всякие статьи про то, как улучшить навыки были бесполезны без практики. Нервозность следовала за Хинатой по пятам. Он стал чаще оборачиваться - вдруг кто-то что-то заметит, спросит, разоблачит. И пока руки не заживут, он должен скрываться. Хината и не думал хвататься за лезвие. Сорвался один раз, хватит. Ещё и Тсукишиме все рассказал. А что если блокирующий расскажет? Его ведь отстранят! Не будет волейбола, не будет национальных, не будет Ка… — Хватит елозить! Натсу шумно открыла дверь его комнаты. Хината подскочил с кровати. Взгляд судорожно заметался по комнате, а ладони вспотели. — Дурак-братик! — Натсу возмущенно нахмурилась, и также громко захлопнула дверь. Плечи Хинаты расслабились. С недавнего преступления, все в комнате кроме него чужие. Что если на столе остались капли крови? Если лезвием он что-то поцарапал? Что если кто-то заметит, просто находясь в его комнате? От тревоги Шоё долго не мог уснуть. *** Из сна Хинату буквально вырвали. Но тяжелое ощущение все ещё сдавливало ему голову обручем боли. Рука заныла. Выходя из комнаты, Шоё чуть не споткнулся о чемодан. — Откуда это? Мы куда-то едем? На лестнице появилась мама. Она улыбнулась и потрепала Шоё по голове. — Мы никуда не едем. Это просто мусор, который надо выбросить. — Мне вынести? — Нет. Не с твоими руками. Ни мама, ни папа не спрашивали что случилось. Только Натсу. Родители привыкли что он получает синяки, раны и давно уже ничего не говорили. Иногда взволнованно улыбались, но не лезли. Понимают. В конце концов, его характер от родителей. «Твой братик просто очень сильно старается ради волейбола». Мама осторожно проводит пальцами по повязке, смотрит в глаза Шоё странно-странно и легко улыбается. *** Хината осторожно оглянулся. На горизонте никого. Только старосты мелькали в коридорах. Школа как всегда тихая на рассвете. Нет ничего кроме шума птиц, ветров. — Отлично. Он рванул в зал. Дверь была открыта и свет горел, но никого не было внутри. Он улыбнулся. Знакомый запах защекотал ноздри. Воздух спортивной свободы. Даже тревога немного отступила. Волейболист осторожно протиснулся. Один мяч, вывалившийся из общей корзины, одиноко блестел боками на полу. Шое, забыв обо всем, побежал к нему на встречу. Он к мячу! Мяч к нему. Летит. Летит?! Хината упал на спину, схватившись за лицо. — Я что сказал, придурок? Перед ним стоял Кагеяма, деловито подбирая мяч. Хината догадался, что он пнул мяч в его лицо, а Шоё его и не заметил. — Прости-прости! Вопреки ожиданию, Тобио не выглядел рассерженно. Он смотрел скорее задумчиво, Хината даже заговорить боялся, дабы не отпугнуть королевское спокойствие. — Давай разомнемся. Ловким движением руки, Тобио отправил мяч в общую корзину. — Ты… — Только без рук, — Кагеяма предупреждающе выставил указательный палец. — Без глупостей. Пусть хотя бы ноги будут в форме. — О, Вы так по-королевски щедры! — Хината почти всхлипнул от наполняющей радости. — Не говори мне так! — вспыхнул Кагеяма раздраженно. Королевское спокойствие улетучилось. — И давай быстрее, неизвестно что капитан об этом скажет! После того случая никто и близко не подпускал Хинату в зал. И за милость Кагеямы, Шоё был готов обожать его до конца жизни. Руки Шоё дрожали, когда он осторожно подходил к Кагеяме. Но тот, похоже, сменил игнорирование на снисходительность. Когда они разминались, то при ошибках он не злился, молча шипел и указывал. Даже когда при растяжке Хината надавил слишком сильно, Тобио только гулко выдохнул. — Сильно, отпусти. — Прости-прости. Довольно странно, но Хината впервые не был расстроен после тренировки. Даже не прикасаясь к мячу. *** Хината заметил: говорить с Кагеямой очень похоже на волейбол. Их споры похожи на матчи. Раз! — первая реплика, тема разговора. Два! — ехидный ответ, атака и защита активизируются. Три! — и тут кто-то проигрывает, а кто-то получает очко. Возможно, Хината так чувствует себя, потому что Кагеяма с кончиков волос до ногтей сплошь волейбольный. Ну, как мяч наполнен воздухом, так и Тобио полон волейбола. В любом случае, ему нравится. Шоё даже думает, что подходить и болтать с ним это неплохая идея. И в тот же день во время обеденного перерыва Хината маячит около его кабинета. Хотя Хинате и казалось, что лед между ними треснул, в классе, когда он пришел и радостно замахал бенто у входа (приглашал на обед, Шоё знал, что его правильно поймут), Кагеяма скрючил страшное лицо и покачал головой. Одноклассники связующего, открыв рот, сочувственно ему кивают. Но Хината никогда не сдается и пытается выманить короля гримасами. Кагеяма мрачно таращится на него. Но одноклассники искренне смеются, когда Хината приглаживает волосы на голове, пародируя Кагеяму, и мрачно бурчит: — Бойтесь подданные, ибо я… Кагеяма срывается и бежит за ним. Тревога забылась на ещё какое-то время.