Селфхарм

— «Вау…» Губы тонкие и жесткие, дыхание теплое и сорванное. — «Ва-а!» Теплая рука нырнула под футболку, дрожь от прохлады и сладость пробежалась по позвоночнику. — «Это же мой первый поцелуй!» Дальше мысли Хинаты улетучились как дым. Руки Шоё плотно обхватили жилистое теплое тело, ноги сомкнулись на бедрах, обхватывая, вжимаясь так что не оставалось места даже для воздуха. Руки дрожали, под закрытыми глазами взрывались звезды. Чужое сорванное дыхание ласкало слух. Хината рискнул чуть приоткрыть губы, укусить чужую губу и стон Кагеямы прокатился сладостной теплой волной от ушей до низа живота. Они вжимались в друг друга, покусывали губы, не в силах понять что им друг от друга надо, но желая заполнить свой внезапно возникший голод. Хотелось касаться, трогать, щупать, кусаться, вжиматься, зарываться пальцами в волосы, наедаться и делиться неведомым чувством. — Ай! Хината резко упал спиной на холодный пол. Кагеяма навис над ним, руки хлопнули по обе стороны головы. Шоё сглотнул, проглотив язык, не смея даже моргать. Свет от проезжающих машин высвечивал хищно и голодно блестящие синие глаза. Тяжелое теплое дыхание облачками пара вырывалось из легких, капли пота стекали по щеке… И когда они успели так вспотеть? На фоне бледного лица явственно выделялись красные от укусов губы и следы пальцев на шее. — «Это я что ли?» — удивленно-довольно подумал Шоё. Тобио чуть проморгал, словно очнувшись. — Не тормози! — рыкнул раздраженно Хината, потянув его за ворот на себя. — Да я не… Договорить Кагеяма не успел. Чувство вновь захватило их. Шоё требовательно обхватил его шею, мельком отмечая как ласково теплая ладонь Тобио обхватывает его затылок, защищая от холодного пола. *** — Да ты охренел Ойкава! Неожиданный хлопок двери. Кагеяма вяло вздрагивает, едва передвигая онемевшими ногами. Руки он спрятал в отчаянно вжимающегося в него Хинату. Мельком подмечает чуть порозовевшее небо. Очень громкие шаги, дверь балкона резко проехалась по перепонкам. Кагеяма чуть приоткрыл глаза. Тень нависла над ними. Сугавара выглядел ничуть не хуже, чем быки на корриде. Ногами взбить кафель, пар из ноздрей и вперед, готов бить на смерть тореадоров. В данном случае Ойкаву. Взгляд Тобио уткнулся в рыжую макушку. Хината обхватил его всеми конечностями и дрожал. Ойкаву хотелось и ударить, и горячо поблагодарить за такую ситуацию. Он нашел компромисс — просто оставить все на волю Сугавары. — Тебе повезло, что они живы, — процедил в сторону Ойкавы Сугавара. Мурашки по спине пробежались. И Кагеяма думает, что не от холода. Но обернувшийся к ним Сугавара смотрел на них с искренним беспокойством, словно у него где-то есть переключатель «от дьявола до мамы года». — Кагеяма, Хината, вам помочь подняться? Тобио по привычке отрицательно качнул головой, задумался, кивнул на ещё спящего Шоё. Вице-капитан подскочил, и осторожно стал поднимать рыжика. Кагеяма встал, мельком взглянул на горизонт. Шея нещадно заныла, и он хрустнул ей, прикрыв глаза. За окном ещё была темень, хотя отблески бледно-голубого и розового мелькали на горизонте. Шоё поморгал, пребывая в полудреме, отошел от Сугавары и повис на Кагеяме, сладко причмокнув куда-то ему в плечо. Кагеяма сонно прижал его к себе ближе, и поплелся к выходу. Главная цель — кровать. — Ты хоть каплю мозгов имеешь или все в волейболе?! — крики вице-капитана проплыли мимо мозга. Ойкава стоял непривычно тихий. С таким же видом рядом с ним неугомонный дуэт капитанов. Иваизуми скрипел зубами. Капитан перехватил его у выхода за руку. — Ты с Танакой в одной комнате. Держи ключи. Внимательно посмотрел, задерживаясь на искусанных губах, и поморщился. — Холод, — севшим голосом сказал Тобио. Даичи понимающе кивнул, Сугавара ещё громче разошелся. И даже в сонном мозгу отпечаталась эта картина — «Не злить. Никогда». В комнату он поплыл на автомате. Было какое-то сонное опустошение. Не плохо, но и не хорошо. Главная проблема не решена, но вроде недавно было не погано. Слишком много эмоций за последнее время. — «Надоело всё. Дались мне эти чувства». Он обессилено повалился на кровать. Тело мгновенно отозвалось приятной дрожью. Косточки разложились на мягкой перине. Шоё рухнул рядом, мгновенно замотался в одеяло и сладко замычал. Отвоевав себе кусок одеяла, Тобио уткнулся между подушкой и плечом Шоё. Просто хотелось, чтобы было как хотелось. Не очень логично и понятно, но Тобио умеет только так. Столько всего произошло. Мир менялся, становился сложнее, да и сам Тобио чувствовал что меняется. Простое обрастало гранями и оттенками, он переставал быть черно-белым. Тобио захотел что-то кроме волейбола, стал замечать других людей и чужие стремления, и они начали его задевать, интересовать. Он начал… беспокоиться за кого-то. Тобио не станет прежним. Он уже не может выбирать, чувствовать себя как обычный человек или нет, он уже чувствует. И ему все это надо. Счастливые и ужасные воспоминания, прекрасные и ужасные чувства, разрушающие и созидающие эмоции, надежды, иллюзии, неисполнимые мечты. Теперь он мог понять, почему Хината хотел вырезать всё это. Понимал, но делать так же не стал бы. Хината всё ещё надеется, что получится. Что-то резануло от этой мысли, но Тобио решил на секунду послать все к черту. Кагеяма закрыл глаза и мгновенно провалился в сон.